Разрубая узлы

День у Арины не задался с самого утра. Полночи она провертелась в кровати без сна, а едва задремала, над ухом затрезвонил будильник. На работу она едва не опоздала, позавтракать не успела, да еще и чуть не поругалась с мамой, которая завела привычную пластинку о том, что так жить нельзя. В переводе с маминого: нужно наконец-то выйти замуж за приличного человека, бросить эту ужасную работу и заняться семьей. На службе спокойно отсидеться тоже не получилось. Сначала Завьялов устроил разнос на совещании, не обделив вниманием и ее: «Участковые вместо своих обязанностей неизвестно чем занимаются!» О том, что вчера она фактически сделала за оперов всю работу, выследив и задержав преступника, полковник упомянуть как-то забыл. Но самое «приятное» поджидало ее впереди. В опорник заявился Дружинин и с ходу огорошил:       — Арин, нам нужно уехать. Я уже взял билеты. Арина, которая с реактивной скоростью заполняла срочные отчеты, подняла голову и непонимающе уставилась на незваного гостя, поначалу решив, что неправильно что-то расслышала или не так поняла.       — Что?.. Дружинин плюхнулся на стул для посетителей, дернул ворот пальто.       — Арина, ты что, не понимаешь? Мне угрожали, меня избили! А сейчас, пока я к тебе добирался, за мной какие-то уголовники в машине ехали. Явно же Ворона бандиты. Ты что, не понимаешь, что может произойти? Они же ни перед чем не остановятся! Украсть Ромку, похитить тебя, я не знаю, на что у них фантазии хватит! Нам нужно срочно уехать. Все стало слишком опасно. Я не хочу рисковать ни тобой, ни сыном! Ворон тут себя хозяином возомнил, он никого не боится! А этот его Джокер… Полный отморозок! Я даже думать не хочу, что он может выкинуть, чтобы Ворону угодить!.. Дружинин горячился, что-то ожесточенно доказывая, но Арина уже не слышала. Смотрела прямо перед собой с кривой усмешкой и даже не пыталась вклиниться в этот словесный поток. А ведь три года назад ей казалось, что это отличная идея: назначить отцом Ромки Дружинина. Прочно женатый бывший одноклассник, не упускающий случая свернуть налево. Он бы, наверное, даже не вспомнил, что у них что-то было — и уж тем более не стал бы набиваться в отцы, если бы что-то узнал. Впрочем, как раз-таки его Арина и не собиралась посвящать в новые обстоятельства. Это все нужно было для мамы, для друзей, для Димы, наконец — простая формальность для отвода глаз. Чтобы уж точно никому не пришло в голову задавать лишние вопросы и сыпать теориями…       — Значит так, Дружинин, — оборвала Арина на полуслове. — Во-первых, я никуда с тобой не поеду. Здесь мой дом, моя работа и мои друзья. Во-вторых, тебе и правда лучше уехать. Причем как можно скорее. С Вороновым ты все это затеял зря. В одном ты прав, это очень опасные люди. Так что для твоей же безопасности будет лучше, если ты отступишься. Дружинин перегнулся через стол, схватил ее за руки.       — Ариша… Гордеева резко отодвинулась. Она не хотела его слушать. Она хотела, чтобы он как можно скорее ушел.       — Уезжай. Так будет лучше. Дружинин откинулся на стуле, глядя на нее со смесью обиды и недовольства.       — И как ты себе это представляешь? Я сбегаю, бросаю любимую женщину, бросаю своего сына… Арина не удержалась от нервного смешка.       — Давай вот без этого, ладно? Было и было. Случайность. Забыли. Проехали. Дружинин недовольно поморщился. Кажется, его всерьез задело, что разговор о чувствах она решительно завернула.       — Ну хорошо. Верить ты мне не хочешь, на мои чувства тебе плевать… Но есть ведь еще Ромка. Он мой сын. Наш сын, Арина. Я несу за него ответственность, в конце концов… Арина слушала, как он распинается, и все отчетливей понимала: он не уедет. Из дурацкой мужской самоуверенности, из желания что-то доказать, из обычного самолюбия, которое оказалось задето. А еще она вдруг поняла: с этим пора заканчивать. Со всеми этими визитами, подарками, семейными посиделками и нотациями мамы на тему «Он ведь неплохой человек». Она просто устала. Оказывается, даже желание умолчать о чем-то порой выливается в банальную ложь, которая запутывается все больше и больше — и в какой-то момент ты начинаешь барахтаться в ней, как в сетях. Барахтаешься, барахтаешься, а потом вдруг понимаешь: чтобы распутаться, нужно всего-навсего сказать правду. Ну или хотя бы какую-то ее часть.       — Ромка не твой сын.       — Ну разумеется. Только твой. Ты сильная и независимая женщина, которая со всем справится сама, — хмыкнул Дружинин. — Это я уже слышал.       — Рома не твой сын, — спокойно повторила Арина. — Извини, что не сказала раньше. Я не думала, что все так далеко зайдет, я вообще не думала, что ты узнаешь, а уж тем более решишь…       — Что? — перебил ее Дружинин после долгого густого молчания. Чтобы переварить новость, ему понадобилось немало времени. Но и бурная реакция себя ждать не заставила. — О чем ты вообще говоришь? То есть ты все это время морочила мне голову? За идиота меня держала? Нет, Гордеева, я, конечно, всегда знал, что ты стерва, но не думал, что настолько! Тупо меня использовала, а я-то, дурак… Арине пришлось выслушать о себе много нелестного, прежде чем бывший одноклассник наконец убрался восвояси. Точнее, выскочил, от души хлопнув дверью. Арина, вздрогнув от громкого звука, осторожно перевела дыхание — казалось, что воздух искрится. А потом, склонившись над столом, устало опустила плечи и закрыла руками лицо. А еще утверждают, что правду говорить легко и приятно… Последние десять минут приятными уж точно не назовешь. На столе зазвонил мобильный. Арина, помедлив, взяла телефон и нахмурилась: мама. Вряд ли она стала бы звонить просто так, прекрасно зная, что у дочери рабочий день в самом разгаре. Что-то случилось?       — Арина, приезжай. — Голос мамы не понравился Гордеевой еще больше, чем несвоевременный звонок. — Я уж и не знаю, что делать…       — Мам, мам, давай спокойно и по порядку. Что случилось? — попыталась остановить намечающуюся панику Арину. Но в следующую секунду на нее нахлынуло тоже.       — Арина, Ромка… Я не знаю, что с ним. Утром, как ты ушла, температура поднялась, я не стала тебе звонить, вызвала врача… Ему вроде стало лучше, а теперь опять! И температура еще выше! Пытаюсь до врачей дозвониться — не получается! Я не знаю, что делать!       — Спокойно, мам! — выкрикнула Арина, срываясь с места. Бестолково закружилась по кабинету, мало что соображая. — Мам, я сейчас приеду!..

***

      — Он свалил. Джокер, прижав телефон плечом, свернул во двор.       — Че? Кто свалил, куда? — Занятый мыслями о новом поручении Ворона, Саша прокручивал в голове недавний разговор, поэтому переключиться и вспомнить получилось не сразу.       — Ну хмырь этот, Дружинин, — нетерпеливо отозвался Питон. — Сел в такси и в аэропорт покатил. Мы с Гансом его проводили, все в поряде. На самолет сел и отчалил. Джокер хмыкнул, по достоинству оценив невольный каламбур.       — Ну и отлично, одним головняком меньше, — отозвался довольно.       — А, погоди, еще вот че, — вспомнил Питон. — Он перед этим к Гордеевой в опорник заезжал. Уж не знаю, о чем они там базарили, но выскочил он с такой рожей, как будто она ему по яйцам зарядила… Она, кстати, может. Джокер не смог сдержать смешка. Очень точно подмечено, Гордеева может. Интересно, о чем это таком голубки ворковали, что Дружинин слинял со скоростью света? Вчерашняя ночка товарища капитана не впечатлила? Или успели поцапаться по горячим следам? Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал… Не успел Джокер закончить разговор с Питоном, как позвонил Ворон. И напомнил, что результата ждет не позднее сегодняшнего вечера.       — … Оборзел этот Барон, совсем берега попутал. Ты уж объясни ему, кто здесь главный. Доходчиво объясни, чтобы он раз и навсегда усвоил. Джокер закатил глаза. Стремление отчима по третьему кругу втолковать ему то, что он понял с первого раза, вызывало даже не раздражение, а искреннее недоумение. Если он считает его таким тупым, нахрена тогда вообще дает «деликатные поручения»?       — Да понял я. Сделаю, — отозвался с удивившим самого себя терпением. — Не понимает — объясним, не верит — докажем. И, убрав мобильный, хищно усмехнулся. Представлялась удобная возможность выпустить пар, совместив приятное с полезным. Разбитое сердце лучше всего лечится, когда разбиваешь чужие физиономии. Проверенный способ.