Место встречи

Барон заявился на Охту внаглую. После смерти Карима лакомый кусок остался без хозяина, и пока Ворон с Колымой делили «наследство», Барон тоже решил не упускать выгоду и воспользоваться ситуацией. А хапнуть было что! Катран, два казино, несколько массажных салонов, ну и еще много чего по мелочи — есть где развернуться. Большая часть после долгих переговоров, умелых комбинаций и уловок Сквирского отошла Ворону, всякую мелочь «унаследовал» Колыма. Последнего вряд ли устроило подобное положение вещей, но воевать с хозяином Охты в открытую он не решился — преимущество было явно не на его стороне. А вот Барон попер буром, и даже авторитет Ворона для него аргументом не стал. И на очередной стрелке выразил это предельно ясно, давая понять, что слова Ворона для него ничего не значат.       — Это мой район. Здесь все происходит так, как я сказал. Или не происходит, — размеренно и внушительно произнес Вениамин Сергеевич, стоя напротив новоиспеченного конкурента. — А ты явился, ни у кого ничего не спросил и хочешь себе захапать то, что уже поделено без тебя. Нехорошо, Барон, нехорошо.       — Ворон, не жадничай, — ухмыльнулся Барон. — Ну куда тебе столько денег? Стар ты уже, пора о душе подумать, а ты все — бабки, бабки…       — Слышь, ты! — процедил Джокер, отработанным движением молниеносно выхватив ствол. Ребята с противоположной стороны сделали то же самое. Но Ворон сделал предупреждающий жест и Саша, помедлив, убрал оружие.       — Я не знаю, откуда ты такой взялся, — спокойно заговорил Ворон, — но очень советую тебе найти нору поглубже и зарыться там. А будешь стоять у меня на пути — зарыться тебе помогут. Только уже в прямом смысле. Барон совету не внял. И уже на следующий день в один из «унаследованных» Вороном массажных салонов ворвались какие-то отморозки. Отметелили охранников и администратора, девчонок в чем те были под стволами запихнули в газель и вывезли в ближайший лесок — подумать о новом трудоустойстве. А затем подтянули своих людей и как ни в чем не бывало открыли «рабочую смену».       — Барон, падла! — выругался Ворон, швырнув мобильный на стол. Зло дернул ворот рубашки, тяжело перевел дыхание. — Совсем оборзел, тварь! На моей земле, в моих заведениях… Джокер сделал выразительное движение, неприятно ухмыльнувшись.       — Так может его… того? И дело с концом. Нет человека — нет проблемы.       — Хорошее предложение, — кивнул Вениамин Сергеевич. — Я подумаю. — Откинулся в кресле, побарабанил пальцами по столу. — А сейчас нам надо Барону ответку дать. Вовремя не отреагируем — решит, что ему все позволено, окончательно обнаглеет. Надо его на место поставить. Жестко.       — Понял. Будет жестко, — кивнул Джокер, поправляя пиджак. Поднялся, задвинул кресло. — Разрешите выполнять, товарищ начальник?       — Иди уже, — проворчал отчим. — Клоун…

***

Закон подлости гласит: если что-то может пойти не так, не так идет абсолютно все. Вполне рядовое задание из серии «показать, кто в доме хозяин» обернулось серьезной разборкой. К небольшому ресторанчику, где у Барона была своего рода резиденция, Джокер с пацанами подъехал, когда уже стемнело. Время подобрал наиболее удачное — перед самым закрытием, когда свалил последний клиент, но ресторан еще не успел закрыться.       — Пора, — бросил Джокер, увидев через окно, как официантка убирает стулья.       — Погнали наши городских, — гоготнул Шрам, первым выскакивая из гелика. Когда на пороге появилась толпа ребят самого зловещего вида, к тому же с битами, официантки дружно заверещали, сбившись в кучку. Шрам выдал свою фирменную ухмылку дружелюбного гоблина, спрятав биту за спину.       — Девчонки, а че такие напряженные? Работа нервная? Понимаю, у нас вот тоже… В общем и целом обошлось без лишней крови. Официанток от греха подальше закрыли в подсобке, охранникам отсыпали несколько «профилактических» ударов, а основной ущерб достался окнам, мебели и посуде. А вот когда в зале, услышав шум, нарисовался Барон в компании своего помощника, ситуация резко обострилась. Парни как по команде прекратили крушить зал и встали за спиной Джокера, который, небрежно поигрывая битой, остановился напротив Барона.       — Принимай работу, — усмехнулся, кивнув на разгром. — С тобой говорили по-хорошему, а ты не слышишь. Приперся на чужую землю, беспределишь… Непорядок. Не по понятиям.       — Ты че, щенок, совсем охренел?! — прорычал Барон, обводя ошалелыми глазами ресторан, точнее, то, что от него осталось. — Ты что себе позволяешь… — и выдал такую сложносочиненную матерную тираду, что заслушался бы даже филолог.       — Пасть захлопни, — лениво посоветовал Джокер. И тут же неодобрительно цокнул языком, когда помощник Барона вытащил оружие. — Пистолетик-то убери, — посоветовал голосом папаши, укоряющего ребенка за необдуманную шалость. — Выстрелит еще, не дай бог…       — Вали их нахрен! — заорал Барон вне себя. Джокеру понадобилось несколько секунд, чтобы вынуть пистолет, но этих секунд помощнику Барона хватило, чтобы нажать на спусковой крючок. Ганс за спиной сдавленно выругался, зажимая плечо ладонью, но Джокер этого не видел, рванув из кобуры пистолет.       — Уходим! — крикнул помощник Барона и выстрелил снова, на этот раз в люстру. Свет погас, кто-то чертыхался в темноте, Ганс тихонько шипел от боли, а Джокер и Шрам рванули к служебному выходу, в потемках едва не сбив друг друга с ног. А когда очутились на улице, успели только заметить огни удаляющейся машины.       — Ушел, тварь! — в досаде сплюнул Шрам.       — Сам вижу, — буркнул Джокер. — Ну че стоишь, звони в «скорую»!

***

Из палаты Ганса Джокер вышел в коридор, спустившись по лестнице не через приемное отделение, а в другой корпус. Задумавшись, свернул в одно из ответвлений коридора и только тогда оглянулся, заметив многочисленных мамочек с детьми. Как в любом месте, где есть малышня, здесь стоял шум: кто-то хныкал, кто-то носился по коридору, кто-то просто спал. Джокер мазнул взглядом по ряду одинаковых дверей с табличками, ища выход, и тут увидел Гордееву. Арина сидела на узкой скамейке возле одного из кабинетов; рядом, прижавшись к матери, дремал Ромка, бледный и не совсем здоровый на вид.       — Арина Ильинична? Что случилось? — без лишних предисловий бросил Джокер, остановившись рядом. Арина, встрепенувшись, подняла глаза, удивленно взглянув на Комолова. Увидеть его здесь она явно ожидала меньше всего.       — А… ты как здесь?       — Мимо проходил, — отмахнулся Джокер. Кивнул на Ромку: — Что с ним? Арина неосознанным жестом обняла сына, прижимая его к себе.       — Не знаю. Кучу врачей уже обегали, ничего внятного сказать не могут. Обратно к педиатру направили, а она где-то ходит, второй час уже ждем… Джокер бросил взгляд на приоткрытую дверь и кивнул.       — Ясно. Разберемся. — А затем шагнул в кабинет, игнорируя растерянный взгляд Арины. За одним столов сидела какая-то девица в белом халате и что-то строчила в пухлой тетради.       — Доктора еще нет. Вас позовут, — буркнула, не поднимая головы.       — А где мне ее найти? — включив все свое обаяние, мягко поинтересовался Джокер и выдал милейшую улыбку. — Мне очень нужно. Медсестра уставилась на красавца-мужчину, хлопая глазами.       — А… в ординаторской, — пролепетала, выпустив ручку из пальцев. Опомнилась и строго добавила: — Но вам туда нельзя!       — Разберемся, — уронил Комолов, выходя из кабинета. В ординаторской действительно сидела какая-то тетка со стетоскопом на шее и с живописными химическими кудряшками. На столе перед ней стояла огромная кружка, литра на два, не меньше, а рядом возвышалась вазочка, до отказа набитая печеньем, вафлями и конфетами.       — Вы кто? — гавкнула тетка при виде Джокера. — Это служебное помещение, посторонним сюда нельзя!       — Мне можно, — отрезал Комолов и плотно прикрыл за собой дверь. — А у вас тут, значит, чаепитие?       — У меня обед! Имею право! — рявкнула врачиха и развернула очередную конфету. На столе уже высилась приличная горка фантиков и оберток. — Вам чего надо? Вы меня не слышите? Посторонним вход воспрещен! Дверь закройте с той стороны!       — Обед? Два часа? — хмыкнул Джокер, пропустив возмущенные фразы мимо ушей. — А ничего, что вас там люди ждут?       — Подождут, не развалятся! — фыркнула докторша и преспокойно отхлебнула кофе. Джокер тяжело вздохнул, как будто собирался сделать то, чего делать ему очень не хотелось.       — Понятно, по-хорошему не получилось, — протянул тем самым не предвещающим ничего хорошего тоном. Но докторша, похоже, к тонкостям чужих интонаций была невосприимчива, поэтому угрозу в голосе распознать не смогла. И очень зря. Джокер, приблизившись, взял почти полную кружку, которую врачиха столь неосмотрительно плюхнула на стол, а затем легким движением руки перевернул вверх дном. Горячая жидкость вмиг залила столешницу, какие-то бумаги, а затем стекла на пол. Докторша, завизжав, вскочила, как будто ее ошпарили.       — Все? Чаепитие закончено? — как ни в чем не бывало осведомился Джокер, всучив тетке пустую кружку.       — Вы что творите! — взвизгнула врачиха. — Я охрану сейчас позову!       — Да хоть господа бога, — процедил Комолов. — Рот захлопни. Иди работай. И имей в виду, накосячишь — лично с тебя спрошу! Тогда кипятком не отделаешься. — И, не дожидаясь ответа, круто развернулся, стремительно направившись к выходу. Внушение оказалось простым, но эффективным. Уже через десять минут докторша шмыгнула в кабинет, с опаской покосившись на подозрительного мужика в черном, а вскоре в дверях показалась медсестра:       — Кто следующий на прием? Проходите. Арина, торопливо поднявшись, потянула Ромку за руку. Но на пороге все-таки обернулась, бросив на Джокера еще один растерянный взгляд.       — Спасибо, — сказала тихо. Комолов молча кивнул, глядя, как она заходит в кабинет. Странная встреча. И чувства тоже странные. Джокер усмехнулся, качнув головой. Похоже, сегодня он впервые благодаря своим методам сделал что-то хорошее. Но как, черт возьми, было приятно услышать от Гордеевой это простое «спасибо»…