Станешь ты как камень

Арина проснулась от того, что плачет. Она не помнила, что ей снилось, но чувство, страшное, опустошающее чувство чего-то непоправимого, какой-то невосполнимой потери с пробуждением никуда не исчезло. Арина сморгнула слезы, заставляя себя глубоко дышать, но плакать захотелось только сильнее. Нет, не плакать. Реветь. Громко, в голос, отчаянно всхлипывая. Гордеева несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от кома в горле, потом села на постели и бросила взгляд на часы. Половина шестого. Стало ясно, что заснуть уже не получится. В ванной Арина подняла глаза к зеркалу над раковиной и поморщилась. Лицо бледное и осунувшееся, глаза покраснели, взгляд больной и несчастный. Просто красавица. Арина долго плескала в лицо ледяной водой, потом тщательно вытерлась полотенцем и снова посмотрела на свое отражение.       — Ты справишься, — произнесла тихо и твердо. — Все будет нормально. Никто не умер, все хорошо. Со всем остальным ты справишься. Инна Михайловна вышла на кухню, когда Арина, уже собранная и в форме, допивала кофе. На плите, накрытая крышкой, стояла сковородка с теплыми сырниками.       — Ариша? — с легким удивлением спросила мама, останавливаясь в дверях. — Все в порядке? Ты чего это в такую рань вскочила? Еще и завтрак приготовила… Арина убрала в мойку пустую чашку и заставила себя улыбнуться.       — Да просто не спалось что-то. Вот, решила дать тебе отдохнуть. Пойду Ромку будить. Сегодня сама его в садик отведу. Инна Михайловна настороженно смотрела на дочь, пытаясь понять, что ее беспокоит.       — Ариша, у тебя все в порядке? Ты сегодня какая-то странная… Арина как-то странно усмехнулась, на мгновение отведя взгляд.       — Все нормально, мам. Просто я… Еще недавно я была больна. А сейчас выздоровела, — и скрылась из кухни прежде, чем мама успела спросить что-то еще. … С неба мелко и часто сыпалась снежная крупа. Голые деревья, серый асфальт, бесконечные лужи скрылись под снегом, город как будто за одну ночь стал светлее и чище, даже дышалось как-то иначе, свежо и свободно. Арина крепко держала за руку сына, что-то машинально отвечая на его радостный лепет, и чувствовала себя почти счастливой. За забором, на площадке возле каруселей, уже собралась толпа малышни в окружении воспитательницы. Арина присела перед сыном, отряхивая с курточки снег, и улыбнулась, подняв глаза. Шапочка с забавными ушками, веселая улыбка и наивный, по-детски любопытный взгляд больших зеленых глаз. Почему она раньше не замечала, что глаза у Ромки так похожи на отцовские? Может, потому что смотрели они совершенно иначе?..       — Ром, я тебя очень-очень люблю, — сказала тихо, но сын услышал. Прижался к ней, обхватив руками за шею.       — Я тебя тоже, мамочка, — отозвался доверчиво. Арина неловко обняла его и зажмурилась, пытаясь прогнать вновь выступившие слезы.

***

Башка раскалывалась невыносимо. Джокер с трудом открыл глаза и тут же скривился. Слабый дневной свет показался таким ослепительным, что резануло. Во рту было сухо, дико хотелось пить, но попытка просто повернуть голову отозвалась новой вспышкой боли.       — Твою мать… — слабо простонал Саша и все-таки приподнялся, опираясь о спинку дивана. И только потом смог немного включиться в реальность, оценивая обстановку. Он точно проснулся не дома.       — Хреново? — сочувственно осведомился от двери знакомый, практически родной голос. Шрам маячил у двери, поглядывая на друга и босса с выражением, которое с некоторой натяжкой можно было расценить как участие.       — А сам-то как думаешь? — вяло огрызнулся Джокер и провел дрожащей рукой по лицу. Виталя покосился на банку пива в своей руке, потом на совершенно расклеившегося друга и понял, что в таком состоянии Джокер к спортивным достижениям не пригоден. Кидать банку через всю комнату не решился, подошел, сел рядом и протянул пиво Саше.        — На вот, поправься. Холодненькое. Джокер молча кивнул в знак благодарности и тут же скривился: двигать головой в его состоянии было неосмотрительно. В несколько глотков осушил банку и прикрыл глаза. Немного полегчало.       — Че было-то? — спросил, не открывая глаз.       — А ты ниче не помнишь? — Джокер промолчал, и Шрам расценил это как немое согласие. —Как в «Рынде» водку с вискарем мешал, помнишь? Джокер слегка содрогнулся.       — Нет.       — А как с Мотыгой на ровном месте сцепился и полбара разнес? Саша вторично поморщился.       — Нет.       — А как мы с тобой половину моих запасов почти без закуски уговорили?       — Не-а, — последовал предсказуемый ответ. Шрам вздохнул, вновь сочувственно покосившись на друга.       — А что помнишь? Саша открыл глаза. Взгляд был мутным, губы кривились в подобии ухмылки.       — Помню, как Гордеева меня выставила.       — И ты из-за этого так надрался? — вроде бы не поверил Виталя. — Ну ты даешь, братан. Из-за баб бухать — никакой печени не хватит.       — Она меня выгнала, — хмуро повторил Саша, не смотря на него.       — В первый раз, что ли? — философски отреагировал Шрам. — Как поссорились, так и помиритесь. Милые бранятся — только тешатся. Джокер тяжело вздохнул, вновь прикрывая глаза.       — Плохо ты знаешь Арину Ильиничну. Есть упрямые люди, а есть Гордеева. Если она что-то решила… Проще бетонную стену лбом проломить. Шрам только покачал головой, косясь на друга.       — Да-а, братан, ну и угораздило же тебя… Как будто баб на свете мало. — Встретил мрачный взгляд Джокера и хлопнул его по плечу. — Да ладно, не кисни. Помиритесь еще. Будем живы — не помрем.

***

Звонок раздался, когда Джокер выходил из кабинета Ворона. Номер был незнакомый, но Саша все равно принял вызов, остановившись посреди коридора.       — Это охранник из «Дельта-Банк», — послышался в трубке незнакомый мужской голос. — Вы просили звонить, если что… Этот человек, которого вы ищете… Он здесь. Джокер сбежал по ступенькам. Питон маячил у двери, о чем-то увлеченно болтая с охранником.       — Давай в машину! — рявкнул Саша, притормозив всего на мгновение. — Погнали быстрее! По дороге все объясню!