IV. О разводе, поцелуе и её дне рождения

Февраль – месяц прощаний. Он аккуратно подготавливает жителей города к окончанию зимы и наступлению весны, напоследок вдоволь позабавившись морозами и колючими метелями. Статистика говорит, наибольшее количество разводов приходится на март. А Макеев уверен, тому виной – февраль.  Февраль заставляет тебя проснуться. Он всем своим видом показывает – выбирайся из спячки, холода заканчиваются, скоро весна, время перемен и новой жизни.  И ты действительно будто просыпаешься. Начинаешь строить планы, переосмысливать произошедшее и принимать решения, которые до этого замораживал. — Постарайся не опоздать, пожалуйста, через месяц, — произносит Юля, протягивая ему какие-то бумажки и его паспорт. — Иначе судья может трактовать это как твоё несогласие. Тогда мы ещё три месяца пробегаем с разводом. Он забирает документы из её ледяных рук, про себя подмечая, что обручальное кольцо Юля уже не носит. Провожает взглядом, пока она садится в такси, и только после этого выдыхает. Забавно, они подтвердят глупую статистику – официально их разведут только в марте. Правда, теорию Макеева это не отменяет, на этот шаг они решились именно в феврале. Не было истерик, криков и битой посуды. Он просто в один день пришел домой, где не появлялся с момента их последней ссоры, и сказал, что согласен на развод. Как ему показалось, Юля посмотрела на него тогда с облегчением. Она не хотела быть плохой женой. Не хотела постоянных упреков и выяснений отношений. И нет никакого смысла сейчас искать виноватых. Она поставила его перед выбором, а он наконец-то определился – за это она благодарна. По дороге на тренировку Макеев снимет кольцо с безымянного и закинет его куда-то в сумку, задумавшись о том, что ещё год назад он был категорически против подобных перемен в своей жизни. Непроизвольно в памяти вспыхнут картинки, как Юля сбегала к своей матери и уже в то время поднимала тему развода. Тогда он готов был сделать всё и даже больше, лишь бы не допустить этого. Поразительно, как люди и их желания могут измениться всего за один год.

[…]

Сегодня на улице не самая солнечная погода, небо низкое, словно готово упасть на город. Светофоры лениво мигают жёлтым, машины растекаются по улицам серым потоком.  Она не любит этот день. Каждый раз одно и то же: звонки, сообщения, дежурные поздравления от людей, которых она давно перестала считать близкими.   В кабинете пахнет кофе и бумагами. Телефон вибрирует на краю стола. Очередное: «С днем рождения! Счастья, здоровья». Она машинально благодарит, откладывает мобильный в сторону. И тут же забывает, кто это был.   Работа идёт тяжело – мысли путаются, отчеты не складываются. Команда вышла в плей-офф, она безусловно рада, но несколько выходных ей бы сейчас не помешали. — Саша, спасибо, что поздравил, я очень рада была тебя услышать, — отвечает Точилину, на поздравление от которого даже и не рассчитывала. Их разговор не продлится дольше трех минут. Он в общих красках поделится своей жизнью за последние два месяца, а она скажет, что у неё «всё нормально».  Сразу после этого телефон безжалостно отправится в режим полёта, а сама Каштанова уйдёт с головой в работу. Ненадолго. Спустя некоторое время дверь в кабинет медленно приоткроется, и она услышит шаги. Через секунду увидит в дверях Макеева. — Виктория Михайловна, можно? — Конечно, Сергей Петрович, проходите. Она встаёт с кресла и подходит к нему поближе, готовясь принимать поздравления. Он – единственный, на которого по-прежнему не жалко времени. — От нашего тренерского штаба хочу поздравить вас с днем рождения и вручить этот небольшой презент, — он мягко улыбается и протягивает ей аккуратную корзинку цветов и подарочный пакет. — Андрей Викторович приносит свои извинения, ему сразу после тренировки пришлось уехать, но он обязательно к вам сегодня ещё забежит. — Спасибо большое, Сергей Петрович, и вам, и Андрею. Тронули, — она принимает подарки, тут же укладывает их на стол и, не удержавшись, заглядывает внутрь пакета. Дорогое вино и коробка шоколадных конфет. Угадали на 10 из 10. Она с удовольствием разделит с ними сегодня этот вечер. Сигареты только забыли. Вика разворачивается к нему лицом и задерживает взгляд на букете, который он всё ещё держит в руках.  — А это уже лично от меня, — произносит негромко, почти шепотом, вручая ей букет королевских голландских гортензий.

спасибо, что это не алые розы. я догадался, что ты их ненавидишь…

— От вас? — с удивлением пробормотала она, чувствуя, как внутри будто сжался комок. — От меня, — тихо повторил он, ловя её взгляд. — Хотел, чтобы вы в такой день улыбнулись. Хоть на минуту. Она собиралась что-то ответить, но слова от жуткой растерянности застряли в горле. Даже банальное «спасибо» выговорить не удалось. Он всегда так действовал на неё – оставлял беззащитной, обнажал то, что она привыкла скрывать.  

хотел, чтобы вы улыбнулись…

Каштанова не сразу поняла, к чему он это сказал. Лишь промотав в голове их последние встречи, вспомнила, что действительно давно ему не улыбалась – повода как-то не было. Да и встреч практически тоже. Бережно укладывает цветы на стол и думает о том, что нужно поскорее поставить их в вазу. Это Сашины букеты она без особого сожаления выбрасывала в мусорку через два дня, а его гортензиями хочется насладиться подольше. — Может, кофе? — спрашивает она, когда тягостное молчание уже невыносимо бьет по нервам.

кажется, был уговор: никакого совместного кофе…

— Извините, но мне уже пора, к сожалению. Она положительно кивает и делает вид, будто абсолютно не расстроилась. В конце концов, эти границы выстраивала она, а он попросту не переходит их. Всё правильно. — Ещё раз с днем рождения, Виктория Михайловна. Он наклоняется чуть вперед, чтобы оставить на её щеке дружеский поцелуй, и она делает то же самое – это в знак благодарности.  Ваши чисто деловые отношения трещат по швам. По тем самым, которые вы так неудачно пытались заштопать.

пару шовчиков сделали,  а огромные дыры так и оставили. сквозит.

Сила магнита срабатывает и приводит к тому, что он целует не щёку, а тёплые губы, моментально ощущая привкус чего-то приторно-вишневого. В её планах не было такого поворота сюжета, но на поцелуй отвечает, параллельно проводя рукой по его скуле. Осознает ведь, что за этой очередной «минутной слабостью» придут часы боли и неизбежной ломки. Но сделать с собой ничего не может. Опять. Снова. Как в прошлый раз. Отстраняются друг от друга лишь тогда, когда вспоминают, что нужно вообще-то дышать. Она дрожащими руками поправляет прическу и потерянно смотрит на него, ожидая, когда же включится любимая пластинка про их «неправильно». Про семью точно не скажет… она знает, что он разводится. Спасибо Бакину за сплетни и самые свежие новости. Но отсутствие аргумента «я женат» не приравнивается к тому, что они – это про правильно. И они оба это понимают. Но про пластинку сегодня всё же придется забыть.  Он загадочно улыбается и выходит из её кабинета, не сказав ни единого слова. Она прикладывает максимум усилий, чтобы отдышаться и вдруг улавливает, что всё-таки невольно улыбнулась. На одну минуту. Только на одну.

[…]

Она отправила ему сообщение с названием ресторана и временем, абсолютно ни на что не надеясь. Бегущая строчка в голове: «горит сарай, гори и хата» – как лучшая мотивация сегодняшнего дня. Вика должна была сидеть в это время в пижаме на кухне и пачкаться шоколадными конфетами, которые он ей принес. Но расписание пришлось слегка подкорректировать. И не только его. Облегающее чёрное платье с открытыми плечами, выпрямленные плойкой волосы и идеально легкий макияж без привычной красной помады – вот такое у неё настроение. Она заказала себе только бокал красного и, сидя в одиночестве за столиком, наблюдала за светом свечей, который мягко освещал её лицо. Внутри был заведён таймер: если не придёт спустя двадцать минут от назначенного времени, она поедет домой. Нет никакой логики в том, почему именно двадцать, как и в том, почему она вообще решила отметить свой день рождения в этом году/в этом ресторане/с ним. Когда он всё-таки появился, Вика почувствовала это спиной, по которой тут же пробежали приятные мурашки. Принципиально не оборачиваясь, она ждала, пока он сам её найдёт и займёт пустое кресло напротив. — Прости за задержку, чуть опоздал, — говорит так, будто был в курсе про личное правило двадцати минут. Он садится за столик, а Каштанова вдруг ловит себя на том, что Макеев в костюме – это лучшее, что могло произойти с ней сегодня. — Я не ожидала, что ты придёшь, — честно признается, делая сразу несколько глотков. — Я не мог не прийти. Поводов, чтобы проигнорировать её предложение – ноль. А что насчет поводов, чтобы согласиться? — Мы сегодня только по напиткам или всё же поужинаем? Она улыбнется, засчитывая мысленно его подкол, и позовёт официанта. Заказ сделают настолько быстро, что со стороны у многих наверняка сложится впечатление, будто они – семейная пара, отмечающая уже не первую свою годовщину.

но они совсем не про семью. и уж тем более не про годовщины…

— Точилина сегодня встретил, представляешь? — зачем-то произносит он, не отводя от неё глаз. — Он в городе? — искренне удивляется, вспоминая, что, поздравляя её по телефону, Саша ничего об этом не сказал. В принципе, очевидно: он знал, что ты откажешься от встречи. — Да, на пару дней, говорит, приехал, — он тянется к бокалу и всё ещё продолжает пристально наблюдать за её реакцией. — Ты не говорила, что вы разошлись. — Ты тоже не говорил, что разводишься. Он усмехнётся, инстинктивно переводя взгляд на свой безымянный палец, а она начнет догадываться, к чему он завёл эту тему. — Я не хотел влезать в ваше личное прошлое, но так получилось, что он рассказал мне, почему вы больше не вместе. — Да? И что же он тебе рассказал? — она слегка прищуривается и хитро улыбается.

значит, всё знаешь. я и без него это знал…

— Может быть, ты сама расскажешь? — Макеев упрям до чёртиков, но к таким откровениям она пока не готова. — Хочешь проверить достоверность информации? — Нет, просто хочу услышать это лично от тебя. Её сердце пропустило несколько ощутимых ударов, которые чуть не спровоцировали её озвучить ему то, что он хочет услышать. К счастью, Вика не из тех женщин, которые с легкостью поддаются эмоциям. Их история не про любовные признания и не про «долго и счастливо». Сказанные слова обратно уже не вернешь, а душу они резать будут потом годами.

оно того не стоит, поверь мне.

— Давай ты лучше скажешь тост, перед тобой именинница как-никак, — она без усилий переводит тему и кокетливо играет плечами. Макеев – обычный мужик, и этого уже достаточно, чтобы объяснить, почему он не может отказать ей. Таким, как она, не отказывают. Весь вечер она будет смеяться так громко, насколько только ей позволит воспитание. Он будет рассказывать разные нелепости из своей молодости и забавные истории про хоккей. Как-то тепло станет на душе от того, что она с интересом сидит и слушает его. В какой-то момент он даже подумает, что ей абсолютно плевать, что конкретно он говорит – главное, чтобы не останавливался. Грустно осознавать, что это всё могло стать таким вашим. Вы действительно могли бы приходить в этот ресторан, чтобы отмечать годовщину свадьбы. Вы действительно могли бы и дальше заряжать друг друга той бешеной энергией, которой искрит от вас весь сегодняшний день. Могли бы… если бы не запороли всё в самом начале. Белоснежная салфетка никогда уже не станет такой же кристально-белой, если на неё пролить чернила. Захочешь обхитрить судьбу и отмыть её – она распадается на частицы, образуя кашицу.

вас связывает неуловимая нить невозможности и запретная страсть. не романтизируй, пожалуйста.

Он закроет счёт в ресторане, отказываясь слушать её претензии по этому поводу, и проводит до такси, из последних сил сдерживаясь, чтобы не прыгнуть на соседнее сидение. — Спасибо за вечер, Сергей Петрович, — это всё, что она скажет ему, перед тем как сядет в машину и скроется из его поля зрения. Обойдутся без дружеских – и не очень – поцелуев и лишних фраз. Пусть заснут оба с легкостью, а не с тяжестью от поспешных решений. Так будет лучше – факт. Приехав домой, она потянется в сумочку за телефоном и неожиданно наткнется на небольшую квадратную коробочку. Сверху записка:

«мне показалось, это будет лучше конфет и вина…»

Достанет из коробочки браслет и сразу же застегнет его на запястье. Всего лишь шутка, но она согласна быть окольцованной хотя бы так.