Итерация 2. Круги на мутной воде

Погрузка проходит утомительно: звенят цистерны, грохают экзокостюмы, перетаскивая ящики. Всюду шелест открываемых дверей, и неожиданно самым спокойным местом на корабле оказывается общая столовая. Здесь никого, и Шепард устраивается на диване, щелкая файлы в омнитуле. «Анабасис» — бывший патрульный корвет — почти три года как переделан в разведывательно-научное судно. Сопровождение ученых, исследование планет, доставка образцов. Команда тоже небольшая — шестнадцать специалистов, преимущественно из людей: несколько инженеров, пилот, навигатор. И отдельно члены «ударной» группы под её руководством. Их личные досье Шепард смотрит уже раз пятый, благо, капитан Андерсон предоставил. Конечно, снова ворчал, но проанализировав отчет о «небольшой проблеме с памятью», сказал, что видел этот побочный эффект на сослуживце, и помочь все же согласился. Только информация дела не исправила. Вот они перед ней — разношерстная команда, один краше другого: кроган-техник с любовью к поэзии, саларианский доктор, излагающий мысли со скоростью света… — Ищешь что-то конкретное или освежаешь память? — тонкий азарийский палец легко смахивает страницу одного досье на следующее. — И тебе доброе утро, Моринт, — оборачивается Шепард, встречаясь с яркими, безупречно-аквамариновыми глазами, скользит взглядом по фиолетово-голубой коже, переливающейся на свету. На ней сегодня закрытый до самого подбородка костюм, весьма скромный по меркам ее обычного гардероба. Особенно вчерашнего наряда с декольте до… низа живота, не иначе. И не иначе, как назло Уильямс, которая позеленела, увидев её за ужином, и еще долго бубнила потом, что азари «слишком многое себе позволяют». — Ты была в моей комнате, — в тоне Моринт нет угрозы, только любопытство. — Знаю, овечка Эшли никогда бы на такое не осмелилась. — В твоей каюте чудесный аромат, — Шепард давно где-то усвоила, что отрицать очевидное бессмысленно, как и извиняться за все подряд. В досье Моринт много пробелов и черных пятен. Прилично накопилось за четыреста с лишним лет. В основном аресты за любовь к шумным гулянкам. Утонченная и в то же время взбалмошная, прекрасная, как змея, от взгляда которой невозможно оторваться, пока она не заглотит тебя целиком. В ее каюте Шепард надеялась найти хоть какие-то ответы, но выпала из реальности на добрых полчаса, разглядывая многочисленные пластинки и картины-репродукции, что Моринт собирала в каждом крупном космопорте. — В следующий раз заходи, когда я буду внутри, подберем и тебе что-нибудь экзотическое. Шепард обещает. Хочет сбросить этот морок, едва азари исчезает из виду, но за спиной узнает тяжелые шаги капитана. — Ну как? Что-нибудь прояснилось? — Андерсон кивает в сторону раскрытого на странице Эшли планшета, хмурится, пока Шепард качает головой. — А что насчет нашего нового «жильца», мистера Криоса? — спрашивает уже тише. — На святошу явно не тянет, — она воссоздает в памяти первую встречу с дреллом. — Способен свернуть голыми руками шею крогану. Попасть в цель из плохонького пистолета с шестидесяти ярдов. И да, он молится. Об убитых ворка, — Шепард хмыкает, вспоминая его приглушенный шепот. — Думаешь, он не тот, за кого себя выдает? — капитан по привычке пытается выпрямить спину. — Думаю, не стоит делать поспешных выводов. Неуклюжий с виду Чарр служил в разведке, а доктор Солус по боевой подготовке даст фору многим солдатам. О навыках и биографии своих товарищей Шепард читала особенно внимательно. Хорошо знать, на что они способны, чтобы смело поворачиваться к каждому из них спиной. Даже к Моринт с её загадочным прошлым. Хотелось бы верить, что и к Тейну, хотя что-то подсказывает, секретов у него больше, чем у всех остальных вместе взятых. — Видел Криоса внизу, отправлю к тебе в каюту, — Андерсон передает свой планшет, где подробно указаны детали заказа. — Расспроси о задании. О нем самом. Все, что сможешь. И не спускай с него глаз на планетах. Призрак слишком щедро платит, чтобы это было простым сопровождением. По полутемным коридорам она идет быстро, сворачивает к своей тесной клетке-комнате. Пять шагов в обе стороны, жесткая койка в нише, стол и узкое зеркало на входе. О каком узнавании команды речь, если она не признает собственное отражение? Откидывает со лба красно-рыжие пряди, изучает сеть шрамов на лице, тянет молнию, взглядом спускаясь ниже. Рубцы и ожоги — кто-то штопал. Следы биотики или кислотной бомбы? Не помнит. Как и то, что ей, оказывается, тридцать два, и когда-то по настоянию отца она действительно поступала в лётную школу. Как ушла из нее после нападения на их колонию — столь далекую, что с родными она больше не видится — как пошла в армию, где встретила Андерсона и Эшли. Это всё, что можно узнать из досье. Тихий стук в дверь заставляет поспешно застегнуться. — Хотела меня видеть? Жестом она указывает Тейну на стол, и когда оказывается лицом к лицу с ним, вдруг понимает, что владеет куда большими знаниями о самой малочисленной расе. Его сложенные как для молитвы руки он не переплетает из-за перепонки, связывающей средний и безымянный пальцы. Будто бы Шепард знает, какая на ощупь его кожа. Что едва заметные на открытой шее полосы тянутся до самой спины, что отдельные точки-чешуйки — более темные — появляются только у взрослых дреллов… — Расскажи про Монолиты, — она хватает несколько листков бумаги для заметок, пытаясь занять руки, но главное — глаза. — Что это за конструкции? Кто их создал? — старается, чтобы вопросы звучали нейтрально. — Ты ведь жрец, тебе должно быть об этом известно. — Я лишь говорил, что некоторые зовут меня жрецом. — Не без причины же? — Часто молюсь возле сигилов. — И тесно с ними связан, раз тебя нанял Призрак. — Вероятно, он тоже так считает. Прекрасное начало разговора. Будто ловить эхо в гулкой пещере. Она спрашивает. Звук отражается. Отголоски ее же слов тонут в песке. Такая искусная игра. Софистика. Разве не этим занимаются все причастные к какой-либо вере? — Послушай… Тейн, — этот Криос же не думает, что она отступит? И Шепард заставляет себя не скрещивать руки на груди, наоборот, кладет перед собой в знак открытости. — У меня задача простая — оберегать тебя. Но мне нужно знать, сколько времени ты проводишь рядом с камнями, что делаешь, что вообще они из себя представляют. Всего лишь необходимая информация. До личных вопросов сегодня точно не добраться. Она поднимает голову, пытаясь разгадать, сколько еще дрелл собирается над ней издеваться. Но на его бесстрастном лице нет даже тени иронии, он смотрит прямо и отвечает неожиданно спокойно: — Начнем с конца. Я не знаю, что такое Монолиты и кто их создал. Но возле каждого есть стелы с символами. Они образуют шестнадцатизначный код. Некоторые способны его прочесть. Может, и ты. Но знаки переменчивы, и сумеешь ли запомнить их все? А воспроизвести в нужной последовательности? — То есть, для Призрака ты как живой словарь? — теперь ясно, что безупречная память дреллов в этом задании — фактор решающий. — А если умрешь? — Полагаю, ты здесь, чтобы этого не допустить. В контракте прописано все по пунктам. Высадка на отмеченные планеты с учетом всех вредоносных факторов. Поиск Монолита. Обеспечение безопасного нахождения цели — жреца — возле него. Столько, сколько потребуется. Восемь месяцев на всю миссию. Будет ли Тейн передавать коды в процессе, или в конце они доставят его к Призраку — пока неизвестно. — Так сколько времени занимает каждый камень? — Зависит от планеты. Не все Монолиты можно найти, некоторые погребены под землей, некоторые безнадежно сломаны. Сейчас Шепард думает, что сломано вообще все. Ее память, ее изначально незаладившийся разговор с Тейном. Но внезапно понимает, что трудным он стал по ее вине. Тейн вроде бы не пытается утаить детали. Действительно отвечает. Только вопросы нужно задавать правильные. — Почему ты? Как Призрак вышел на тебя? — чуть более конкретно, чем она привыкла, но разве понять мотивацию не первостепенная задача? — Я собирал кое-какую информацию. Призрак предложил ее в обмен на коды. Выслал список планет. Я согласился. Почему я? Можешь спросить его при встрече. Будто хоть кто-то видел этого Призрака. Андерсону он отправляет голосовые сообщения по защищенному каналу. Тейну, вероятно, тоже. Она задает еще несколько вопросов о задании. И только о нем, хотя так и подмывает спросить, какого рода информация ему нужна. Но нет. Не сейчас. Бессмысленно спрашивать о личном. Как и о Монолитах. Нужно больше конкретики. И перед следующим их разговором хорошо бы заготовить список.

***

— «Тайны былого под светящейся мглой, Но в топях зыбучих проложим мы путь…» — Заткнись, Чарр, — шипит Эшли, перебивая раскатистый голос крогана, явно не закончившего свою поэму. Это уже третий раз, когда Шепард слышит декламацию его стихов, которые у Эшли отчего-то вызывают раздражение — хотя есть ощущение, что для Уильямс источником раздражения являются все ксеносы. — Эш, я же только начал. Дослушай до конца. — Я тебе не «Эш», и я скорее турианца поцелую, чем стану слушать твои стишки. — Но у нас нет турианцев в команде, — Чарр чешет затылок и по третьему кругу проверяет готовность всех защитных костюмов. — Ну хоть кого-то в команде у нас еще нет. — Например, рахни? — язвительно подмечает Моринт, отлично зная, что Уильямс до чертиков ненавидит всех членистоногих. Эшли бубнит что-то про почти вымерший вид, а Шепард еще раз просматривает отчет Мордина. Большая часть планеты — топкая тина с кислотно-ядовитым фоном. Крупные формы жизни отсутствуют. Основная фауна — насекомые. Их тут хоть отбавляй, Уильямс явно не обрадуется мухам размером с кулак и многоножкам всех оттенков радуги. Посадить челнок не смогут, твердой земли здесь нет, только дрейфующие островки флоры. — Следим за тем, куда наступаем, — глухо командует Шепард, и первая же проваливается ногой в жижу при высадке. Вблизи все оказывается еще хуже. Идти долго, а поверхность предательски зыбкая: твердая корка расползается под тяжелыми ботинками или подбрасывает неожиданными волнами из-под низа. Растительность — если её можно так назвать — представлена бледными грибообразными наростами, светящимися изнутри нездоровым фосфором. Их споры, смешиваясь с радиоактивной пылью, создают в воздухе причудливые узоры. И эта невыносимая духота... заползает под защитный костюм, влажным паром оседает изнутри на шлеме. — Как погодка, Джейн? — раздается в динамике голос Уильямс уже через час, по отдельному каналу их никто больше не слышит. — Жарковато, — Шепард давит порыв стереть со лба пот, каждый вдох как липкая патока — тяжелый, с трудом проходящий. — А что? — Да так. Делюсь впечатлениями. Мы с тобой вообще перестали разговаривать. Шепард сжимает губы, не зная, как реагировать, но понимая, о чем речь. Она ведь нарочно обходит стороной Эшли. Для Уильямс их совместное прошлое полно воспоминаний, а разговоры — смысла. Для Шепард это всего лишь бесполезный треп. Насколько они были дружны, как много общались и о чем, все это явно выходит за рамки ее потерянной памяти. Но сказать об этом «недоразумении» — создать лишние сложности в команде, не хватало еще, чтобы такие как Моринт ставили под сомнение её компетентность на миссии. — Или ты все еще дуешься из-за заваленной симуляции? — Я не дуюсь, Эшли, — Шепард пытается сдержать раздражение. — Просто пытаюсь сосредоточиться на текущем задании. — Извечно-армейское «Миссия важнее»? Угу, я вижу. Настолько, что смотришь на дрелла большую часть времени. Знаю, знаю, Андерсон поручил, но, Джейн… за завтраком тоже? — в голосе Уильямс читается улыбка — так для нее это просто... шутка? — И за ужином, — язвит Шепард, поглядывая на фигуру Тейна впереди. Может, и впрямь воспринимает приказ капитана буквально? Она ведь действительно часто его рассматривает. Как он движется в пространстве — спокойно, но будто всегда наготове. Как сцепляет руки за спиной. Не говорит громко. Не начинает разговор сам. И разве не смотрит она с тем же интересом на других? Видимо, нет. — Мы могли бы обсудить это на корабле, а не посреди… болота, — Шепард снова едва не проваливается в опасную лунку из грязной воды. — А толку? Ты будто избегаешь меня, и… вот дерьмо! — Эшли останавливается, делая знак остальным. — Показатели снова сменились. Шепард тоже заметила: приборы то ведут себя так, словно вышли из строя, то пищат, показывая запредельные цифры, а Монолит, секунду назад четко просматриваемый в четырех милях на северо-запад, вдруг отдаляется еще на добрых пять. — Радиационный фон нестабилен. Меняется от участка к участку, — Чарр хмурится, проверяя фильтры каждого члена группы. — Придется установить усилитель сигналов, — тащить тридцатифунтовый сканер для планетарного использования, в этот раз выпало Уильямс — тяжелый кроган и без того проваливается глубже остальных — она осторожно сбрасывает его со спины на землю, ищет подходящее место. — Связь на планете почти без помех. Данные будут точными, если передавать из статичной точки. Но для этого кто-то должен остаться. — Я могу, — предлагает Чарр, пока она возится с настройками. — И провалиться в трясину вместе с дорогущим оборудованием? — фыркает Уильямс. — Ты — технический специалист, занимайся отладкой систем защиты, а я займусь своей работой — вашей навигацией, — она бросает быстрый взгляд на Моринт. — И никакой азари мне в помощь не надо. Угроз здесь нет, или ты думаешь, что без биотического щита меня до смерти защекочут многоножки? Опасной фауны они так и не встретили, как и большую часть насекомых, которых отсканировал Мордин, и Шепард соглашается. Снова выставляет приоритеты: дойти до цели, проследить, чтобы жрец считал символы, и лишь потом вернуться. Без навигационных данных они не доберутся. — Я справлюсь, — говорит Эшли напоследок. — Идите. День здесь короткий. А до Монолита… еще три с половиной мили. Координаты по-прежнему скачут на омнитулах, но Уильямс проводит их с максимальной точностью. Обводит широким кругом от топких мест. Предупреждает. Но даже так смотреть под ноги приходится неотрывно. Чем ближе к Монолиту, тем коварнее становится поверхность: более зыбкая, более водянистая, и тем реже фосфорное свечение грибов, будто сама природа отступает от древней структуры. Камень проступает из тумана постепенно — сначала неясной тенью, затем темной громадой. Наполовину утонувший в трясине, покосившийся, зарос мутной растительностью, и все равно давит. Мутная жижа колышется у основания. — Сигилы затоплены, — констатирует Тейн. — Мне придется нырять. — Нам придется, — уточняет Шепард. — Чарр? Костюмы выдержат? — Большая их часть, — кроган сверяется с омнитулом, анализируя уже изученный состав кислоты. — Но едкие вещества могут повредить некоторые чипы. Нельзя рисковать. Пусть Моринт выставит вокруг биотическое поле. Неплохое решение. Купол вокруг них вспыхивает синим, болотная муть обхватывает шар. Смыкается над головами. Грязно-бурая гниль внизу густая, непроницаемая почти, приходится приближаться вплотную к сигилам. Сквозь пелену они и впрямь мерцают какими-то символами. Десятки черточек, похожих друг на друга. Треугольники и точки. Плывут, размываются, накладываются. Уже на втором знаке Шепард понимает окончательно — их не запомнить, не зарисовать даже, а попытка зафиксировать на камерах омнитула заканчивается подозрительным треском устройства. Они ныряют снова. И еще раз. — У нас проблема, Шепард, — голос Эшли в динамике звучит встревоженно. — Температура растет, понемногу растворяя плотную поверхность. Усилитель проваливается. Пытаюсь стабилизировать, но… черт, эта дрянь затягивает все глубже. А еще внизу множественные сигналы биологических форм. Что за твари? — Вызывай челнок. Он прибудет минимум через полчаса. Еще шесть сигилов. Они успеют. Пять. Воздух внутри костюма все более спертый, влажность испариной оседает на коже. Голова кружится... Перегнойная муть расползается перед глазами… Трудно дышать. Духота заползает в легкие. Липнет одежда под броней, натирает кожу. — Мы справимся тут сами. Я справлюсь, — голос Уильямс в динамике звучит излишне уверенно. Не справится. Шепард знает это не из навязчивого предчувствия, но из цифр, из неумолимого бега времени, который нельзя ни увеличить, ни уменьшить. Она приняла решение дважды. Первый — отправив Уильямс на заведомо невыполнимую миссию. Второй — когда выбрала сохранить не её жизнь. — Продержись. Я заберу тебя. — Мы обе знаем, что не успеть… Сканеры взрываются истеричным писком. Эхо видения накладывается на настоящее, и на секунду она не может отличить происходящее от вымысла. Только не снова. Только не здесь… — Шепард! — голос Тейна возвращает её в реальность. — Что-то движется. Неясные тени под мутной пленкой бьются о купол: извивающиеся силуэты, похожие на бесконечные ленты. Датчики показывают десятки, сотни сигналов. Они выскальзывают из разжиженной массы, с глухим звуком врезаются в биотический щит — агрессивно, неистово. Азари тянет их вверх. Глубина не больше пяти ярдов, но почти перед самой поверхностью купол рассеивается, и они с Тейном проваливаются в ядовитую жижу. — Да чтоб вас! — рычит Шепард, на автомате активируя омни-клинок. Твари не толще руки, обвиваются вокруг, утягивая вниз, еще попасть бы. — Держись! — она почти вытаскивает Тейна из болотной воды, смахивает налипшие остатки грязи со стекла. Моринт и Чарр отстреливаются от внезапно пробившихся из-под низа многоножек, но голубой щит вспыхивает снова, теперь вокруг всех. — Эшли, слышишь меня? Мы не успеем вернуться, — слова комками застревают внутри — где-то в видении так и случилось, но тогда что-то важное стояло на кону. Сейчас — нет. Всего лишь знаки, за которыми они придут снова. — Отправь координаты Монолита на корабль и двигайся в нашу сторону. — Бросить усилитель? Капитан мне башку оторвет. — Это приказ, Уильямс. Эшли не владеет биотикой, чтобы защитить себя, из оружия у нее только бластер. Если постараться, они доберутся друг до друга за минут двадцать. Если бежать. Если не проваливаться. Если избегать «луж», из которых и лезут твари. Слишком много «если». — Идите строго на восток, там поверхность самая плотная, — голос Эшли срывается от бега. Будто вечность они движутся, то и дело проваливаясь в жижу. Спотыкаются, вытаскивают друг друга, время от времени активируя биотический купол, голубоватым мерцанием вспыхивает он в сгустившихся сумерках. — Сигнал с усилителя пропал, но не отклоняйтесь от курса, челнок подберет нас через восемь минут. Восемь минут — еще одна вечность. Даже на относительно плоской поверхности силуэт Уильямс не просматривается, и Шепард стреляет световым снарядом. От вспышки над головой, твари будто срываются, заставляя Моринт использовать купол беспрерывно — бьются о биотическую защиту, переплетаются в клубки. Азари и так тяжело дышит, едва удерживая поле. — Возьмите чуть южнее. Рёв двигателей они слышат, когда купол начинает мерцать, а они уже почти по колено в воде. И в этот же момент видят Эшли. Она бежит навстречу, периодически отстреливаясь куда-то под ноги. — Живо! — командует Шепард, когда пилот зависает над ними, скидывая лестницу. — Я помогу Эшли. — Да справлюсь я! Может и так. Но в последний момент Шепард подхватывает ее под локоть, прежде чем Уильямс едва не уходит под воду. Она действительно могла погибнуть. Снова? Или?.. Шепард трясет головой, будто это поможет сбросить нежелательные образы. Всему виной эти чертовы камни. Что за отголоски они показывают? Галлюцинации? Видения, призванные влиять на разум? Позади остается болото, иллюзорный туман и кольцевидные твари. — Ну и?.. — начинает Эшли, оказываясь внутри челнока, щелкает кнопки карантинного отсека, запуская процесс дезактивации. — Я ведь могла забрать усилитель. — И утонуть вместе с ним? Или по пути из-за тяжести? — Шепард замечает, как глухо и хрипло звучит ее голос. — А Монолиты теперь как будем искать? Подобное оборудование стоит как половина этого челнока. — А твоя жизнь? Сколько стоит она, Уильямс? — Шепард ударила бы ее, не будь на них защитных шлемов, встряхнула бы как следует, вместо этого подходит ближе и бьет кулаком в плечо — выходит почти по-дружески. — Мы давно не в армии, Эш. Никаких «Миссия важнее», никаких «умереть ради цели», ты поняла меня? Пока остальные заканчивают дезактивацию, Шепард пытается отдышаться и, отпустив всех, задерживает Тейна. Он выдернул её. Во второй раз. Будто понял, что происходит. И можно снова все списать на совпадение, только Шепард в них не верит. Он знает больше, чем рассказывает. Вопрос только в том, как заставить его поделиться этой информацией. — А с тобой, жрец, нам нужно поговорить.