Итерация 6. Хроматический импульс

Изрядно покореженный, пробитый насквозь то ли лазером, то ли разрывным снарядом, синтетик с именем Легион смотрит с экрана единственным «глазом». Смотрит он и «вживую», стоя напротив: экзоскелет из темного металла чуть массивнее, чем у рядовых гетов-солдат, чья-то броня на плече и части груди, будто он использовал эти куски, чтобы залатать дыры. — Прошел обучение по взаимодействию с органиками. Враждебность не выявлена. Несмотря на внешние повреждения системы работают исправно. Еще не передумали? — служащий-кварианец протягивает контракт для подписи. Шепард пробегает глазами текст: технические характеристики, графики, заключения экспертов — стандартная процедура при принятии синтетика на борт. Как внезапно выяснилось, уже не такая редкая. До них два судна забрали к себе новых членов экипажа из гетов. «Фрагментарно-оторванные». Так теперь их называют. Еще связанные с единой системой, но уже достаточно самостоятельные, чтобы обладать собственной волей. Или ее имитацией. Уже несколько лет геты признаны автономной, хоть и подконтрольной механизированной расой. Большая часть служит «создателям» или в спецотрядах на отдаленных колониях — в качестве защиты и помощи в освоении новых территорий, ну а для тех, кто изъявил «желание» следовать другим путем, кварианцы организуют проверку и обучение, тем самым передавая дальнейшую ответственность за конкретный экземпляр. Сигнатуры большого и указательного пальцев ложатся поверх чужого планшета. Дел еще много — введение в капитанский круг обязанностей и передача обширной документации — закончить бы побыстрее здесь и стянуть, наконец, с себя этот душный скафандр. Как кварианцы существуют в них, почти не снимая? Впрочем они до сих пор слишком уязвимы для любых бактерий, и из-за повышенных карантинных мер вся их космостанция похожа на аквариум: струйками бегут голографические строки, сменяют друг друга челноки, а снаружи стеклянных кубов-комнат снуют в полном облачении представители других рас. — Легион, — обращается она к гету, когда кварианец выходит, — тебе кто-то дал это имя? — Вы, Шепард-каммандер. Ссылались на Евангелие сто семь дней назад. Я посчитал обращение уместным. — Ты посчитал? — переспрашивает она, и металлические пластины на «голове» гета двигаются, словно в размышлении. — Мы. Шепард бросает быстрый взгляд на Андерсона, будто капитан — единственный, кто сейчас способен подтвердить её вменяемость. Чтобы она ссылалась на Евангелие?! И это проскользнувшее «я»… Но Андерсон лишь пожимает плечами. — Расскажи, как мы встретились, — Шепард возвращается к отчету, под которым теперь красуется подпись-ответственность, ведь принять гета, судя по записям, исключительно ее решение. Очередной фрагмент прошлого, который она не помнит. — Научный корабль во главе с капитаном Андерсоном приземлился на планету Харат в научных целях, — металлический голос вибрирует. — Значит, ты знаешь, кто капитан корабля? — перебивает она. — Да. Дэвид Андерсон. — Так почему зовешь меня «Шепард-коммандер»? — Подобное обращение было зарегистрировано в системе во время прошлой встречи. — О, Шепард, — встревает Андерсон, хлопая по плечу, — ты ведь знаешь, смысла переучивать уже нет. Она плотно сжимает губы, и жестом просит Легиона продолжать. Судя по тому, как суетятся вокруг их челнока грузчики, у них есть минут десять. Поначалу гет рассказывает все как в отчете. На Харате они встретились с мощным сопротивлением Стражей: Шепард будто впервые видит подобное обозначение — по строкам едва ли можно понять, что представляет эта угроза. В попытках скрыться команда дошла до одной из колоний, где Стражи начали уничтожать простых гражданских. Именно в этот момент один из гетов помог оборонять поселение. Но Легион рассказывает больше, чем сухая статистика. Страж класса «Минотавр» — еще одно слово без малейшего отклика в сознании — едва не уничтожил нескольких поселенцев лазерным выстрелом. Гет закрыл её собой, когда Шепард защищала поселенцев. За это получил приглашение в команду и — по его просьбе — остатки её сломанной брони. — Все эти тесты — лишь перестраховка, — заключает Андерсон, кивая на мигающие за спиной дисплеи с диагностическими данными. — Легион участвовал в трех наших миссиях, пока мы везли его на станцию, и отлично показал себя. Но решение за тобой. Она смотрит в единственный глаз-окуляр, светящийся мягким белым светом. Не просто так они решили забрать его сейчас. Механическая сила. Безукоризненно владеет огнестрельным оружием и умеет взламывать терминалы синтетиков. Он нужен отряду. Шепард протягивает руку, и после секундного колебания гет осторожно сжимает её в своей: трехпалой, металлической. — Добро пожаловать на борт, Легион! Снова.

***

Она находит Тейна возле иллюминатора — сцеплены за спиной руки, но линия плеч читается мягче, меньше натянута кожа на шее. — Скинула снимки местности на твой омнитул, — обыденным голосом, привычными жестами — Шепард садится на край дивана напротив, подгибает под себя ногу. Так и не спросила, как он. Только не вслух. Только не в открытую. Они больше не под ледяным дождем, распахнутые и потерянные. Не бесцельно бродят, соприкасаясь плечами. Не на стеклянных улицах подводного города — неглубоком квартале, куда допускались «дышащие», и куда они с Тейном попытались сбежать от воспоминаний и надоевшего корабля. Здесь все, что она может — смотреть: вглубь, ловить блики-отражения в его глазах и стараться не думать, что скажет, если он изъявит желание прекратить поиски Монолитов. Рука непроизвольно сжимает край дивана. Она не посмеет его держать, и плевать, что Андерсон устроит разнос, плевать, что Призрак так и не заплатит за неоправданные риски. Но Тейн оборачивается, внимательно изучает электронные страницы, задерживаясь на картах. Приближает снимки. Планета поражена Стражами — там, где по предварительным данным расположен камень, неделю назад проходили боевые действия. — Уже сталкивался с ними? — будто это сейчас ее сильно волнует. Впрочем… да, это тоже волнует. Шепард не может вспомнить даже крупиц знаний о Стражах. Только из новостных лент и отчетов. Очередная нарастающая чума — механическая форма жизни, ответственность за создание которой не взяла ни одна раса. Меньше года прошло, как их впервые стали фиксировать возле отдаленных колоний. Крайне нетерпимые к исследованиям, бездумной добыче ресурсов и убийству живых форм, они никак не обозначили себя в космосе, но стоило уничтожить их полностью в одной точке зараженной планеты, как они появлялись там снова через какое-то время. И на других. От безобидных ремонтников до металлических гигантов в два этажа. Оснащенные лазерами, турелями, системами маскировки. Не просто природные опасности, а настоящие боевые противники. — Они собирают сами себя на небольших заводах, — голос Тейна звучит размеренно, он откладывает один из планшетов и берет другой. — В окрестностях Монолита наверняка есть такой. Обезвредим его — и путь можно считать свободным. Вероятно, гет в команде здесь появился для этого? Он даст нам преимущество. Но понадобится оружие мощнее. И желательно снайперские винтовки, проще попасть по летающим дронам. — Ты неплохо осведомлен, — Шепард подается вперед, локти опираются на колени. — Встречал их несколько раз, — он делает пометки, мягко скользит по экрану, составляя список. Сосредоточенно и без лишних слов. Значит ли это?.. Тишину нарушает внезапно ворвавшийся смех команды — Моринт явно удачно пошутила, гогот крогана рябью отражается от металлических перегородок. Шепард раздраженно встает, отрезая их от всеобщего веселья тихим щелчком двери. — Тейн, — да к черту это молчание, к черту тактичность, надоело сомневаться. Она встает рядом с ним, делая глубокий вдох. — Почему ты?.. — …решил остаться? — как всегда верно определяет ход ее мысли, отвлекается от записей. — Думаешь, у меня нет причин продолжать? Думаешь, я искал только Ирику и своего сына? — А разве нет? Он молчит какое-то время, будто вслушиваясь в мерный шум барахлящей вентиляции, а когда снова начинает говорить, голос звучит привычным спокойствием: — Я искал правду, пытался разобраться. Теперь знаю больше. Знаю, чего не существует в этой реальности. И… что существует. Шепард тяжело опирается на стекло лбом, смотрит в темноту космоса. Титанических усилий стоит признать, что встреча Тейна с женой — нет, с незнакомкой, в которой он видел жену — разбила её саму не меньше. Не просто фантазии. Не иллюзии. Монолиты показывают что-то действительно существующее. Но все, что происходит там, за гранью, не имеет того же значения в этой реальности. Так стоит ли искать смысл в танце неясных теней? — Учту твои рекомендации при выборе оружия, — она отталкивается от иллюминатора, еще чувствуя холод на коже. — И, Тейн… в этот раз нас ждет действительно опасная высадка.

***

Выстрелы. Пулеметная очередь в ответ. Мерцает истощенная силовая броня. Индикатор перегрева мигает красным. — Да сколько их, черт возьми? Все прут и прут, — Уильямс отстреливается, перекатывается, уклоняясь от очередной атаки. Челнок и так высадил их максимально близко, Монолит обнаружен тут совсем недавно и впервые у них есть точные координаты. Вот только он в воронке, а вокруг десятки таких же. Вспоротая бурами земля: ни зверей, ни растений, лишь куцая трава, проросшая сквозь переливчатую крошку — хроматический металл, который здесь добывают. Десятки перегревов за полчаса, а к камню так и не приблизились. До него все еще миля по открытой, но далеко не ровной местности — идеально, чтобы дроны прострелили их с высоты. И это не считая «Псов» — механических тварей, пусть и не таких ловких как варрены, зато с опасными лазерами. Способны уходить в невидимость, особенно, когда… — Импульс! — предупреждает Легион, и голубой биотический купол раскрывается над ними. Каждые шестнадцать минут проходит дрожь по земле, неприятно отдается во всем теле, разноцветной пылью поднимается в воздух. Видимость почти нулевая, а Стражи в это время атакуют особенно яростно. — Спустить бы на них рахнийский рой, — в который раз чертыхается Уильямс. — Нас так надолго не хватит. Верно. Силы Моринт не вечные, как и щиты костюмов. — Шепард-коммандер, я засек сигнал завода в двух милях на северо-восток, — Легион указывает направление. Судя по карте, недалеко от цели небольшое поселение — около трех сотен жителей, в основном шахтеры и их семьи. Уже дважды подвергались атакам. Уничтожение точки сбора механоидов надолго избавит от угроз местную колонию, но боевой мощи команды попросту не хватит. — Легион, сможешь отключить управляющий терминал? Насколько эффективно? — Обойти вирусный код у Стражей займет от трех дней до недели. Но для внедрения потребуется двадцать минут и прямой доступ. Пульсации создадут помехи. — Значит, прикроем, — она проверяет снайперскую винтовку. — Пойду впереди с Моринт, Эшли — в этот раз в конце, Тейн — по левому флангу, Легион — по правому. Воздух пульсирует, поднимается очередной вихрь переливчатого металла, но вскоре оседает, обнажая изрытую поверхность. Когда энергетический выброс прекращается, они продвигаются быстро, короткими перебежками между шахтерскими опорами. Вздымают хроматическую пыль, обманчиво-воздушную, а на деле опасно-режущую, поблескивающую из глубин воронок. Следы недавних атак повсюду — расплавленные борозды от лазеров, обугленные фрагменты дронов, а впереди движение и вспышки, звуки боя. Шепард поднимает руку, останавливая отряд, жестом указывает маршрут — через изрезанную низину, держась ближе к массивным опорам буровых установок. — Четырнадцать… тринадцать… — Легион вслух начинает расчет за шестнадцать секунд до всплеска. Импульс снова проходит насквозь, вибрирует сквозь биотическое поле, а когда туман спадает, Шепард видит группу шахтеров, загнанных под один из буров. Дроны кружат над ними, методично расстреливая любую попытку к бегству. Выжидающе топчутся псы средь пыли. — Эшли, Легион — дроны на вас, — командует Шепард, доставая гранату-приманку. — Нужно вытащить их. — Моего щита может не хватить на всех, — подмечает Моринт. — А у нас еще обратный путь. Да, все верно, им бы не отвлекаться от цели. Но с большой вероятностью поселенцы не доживут до момента отключения механоидов. Граната летит по дуге, вспыхивает ярким светом, отвлекая псов. Кинетический щит на броне восстановился, и Шепард бросается под опору, пригибаясь. Половина пути, ещё немного… Выстрелы, красный луч чертит линию в дюйме от её ботинка, оплавляя металлическую крошку. Короткий биотический удар отшвыривает тварь — Моринт все же рядом — а чья-то винтовка снова срабатывает дважды. — Ещё три слева, — предупреждает Легион. Их много. Слишком. Шепард едва успевает отстреливаться, на ходу восстанавливая щиты. — Огонь по ремонтникам! — кричит она остальным, когда замечает, как дроны-техники восстанавливают защиту. Три точных выстрела с позиции Тейна — три механоида осыпаются искрами, прежде чем она наконец добирается до шахтеров. — Целы? — Шепард оглядывает их: испуганные, но без серьезных ранений. — Оружие есть? — Только стандартные бластеры, — отвечает старший — турианец. — До прошлой недели эти твари никогда не подбирались так близко. — Вероятно, не было точки сбора, — Шепард указывает на темную конструкцию совсем рядом. — Стражи защищают территорию в радиусе трех миль от нее. Поможете добраться. Нужно сократить расстояние и количество врагов. Продвигаться вместе легче: шахтеры не самые меткие стрелки, но несколько сбитых синтетиков достается и по их душу. Завод представляет из себя большой ровный цилиндр и четыре поменьше по углам, из подвижных панелей которого один за другим выскальзывают дроны. Сколько их там? Как глубоко эта хрень сидит в земле? — Легион, займись отключением! — кричит Шепард, пока остальные рассредоточиваются, отвлекая огонь на себя. — Моринт, щит вокруг него на максимум! Не давая ни секунды покоя жужжат дроны, и очередная волна энергии прокатывается по земле, поднимая серебристую завесу. Видимость падает, и Шепард слышит характерный скрежет металла — разворачивается платформа. Из большого цилиндра выступает массивная фигура — в два раза шире человека, похож на погрузочные экзокостюмы, которые они используют на корабле. Это и есть «Минотавр»? — Тейн, справа! — кричит она, но голос тонет в вое поднявшегося ветра. Сквозь завесу пыли только силуэт — дрелл, присевший на одно колено — снимает дрона за дроном, не видит, не может видеть «Минотавра», наводящего оружие. Мир сужается до одной точки. До красного прицела на его спине. Натягиваются мышцы в прыжке. Толчок. Она сбивает Тейна с траектории, перекатывается вместе с ним. Лазерный луч прошивает землю, плавя хроматические частицы. Слишком близко. Механоид поворачивается, переводя прицел. Не успеют увернуться, такой же выстрел пронзил Легиона почти насквозь… Около двадцати процентов щита. Должно хватить. Закрыть, заслонить собой… — Терминал отключен! — голос Легиона прорезает вой сирен. «Минотавр» замирает на полушаге, будто налетев на невидимую стену. Гаснут лазеры. Падают дроны. Бессильно падает и сама Шепард, тщетно пытаясь восстановить дыхание, но уже через секунду цепляется за руку поднимающего ее Тейна. Встречается с его глазами сквозь стекла защитных шлемов. До Монолита они добираются без происшествий — деактивированные Стражи грудой металла лежат в пыли. Камень возвышается в центре идеально круглой воронки, будто бур обошел его по широкой дуге, не в силах даже поцарапать. Шепард чувствует вибрацию ещё до того, как ступает на гладкую поверхность. Плотнее воздух, словно давит на грудь. Пульсирующие символы, ритмично мерцающие… — Четыре секунды, — предупреждает Легион, голос его звучит до странности отдалённо. Импульс. Ее будто подбрасывает, проворачивает, выплевывает. Черно-красные линии на миг режут глаза, голова раскалывается. Пыль зависает в воздухе. Но камень, зарябивший секунду назад, вдруг возвращается к своей привычной форме — идеально ровной, с четкими гранями. Оседает хроматическая крошка вокруг — гамма цветов, растекшаяся в воздухе разноцветными каплями света. Шепард подходит ближе, почти касается рукой холодной поверхности. Там, где прежде пульсировали знаки, теперь лишь гладкая чернота. Что-то снова не так. Впервые Монолит молчит.

***

Алое ядро приближается, разрастается, взрывается в голове. Неправильной правильностью. Скрежетом и помехами прорастает под веками, лопается кровеносными сосудами. Чуждо-геометрическими формами давит, перемалывает. Вбивается, ввинчивается в мозг. Карминно-металлическим хрипом вырывается из-под ребер… Шепард вскакивает в своей постели, кажется, вместе с криком отхаркивая кровь. Алые нити-лезвия рвут плоть изнутри. Нет, все это не по-настоящему, пальцы цепляются за край стола, едва не опрокидывая, ползут вдоль спасительно-холодной стены. Оно не уходит. Преследует сознание болезненными вспышками, лопнувшими в глазах капиллярами. Душит алым голодом Пустоты. Четыре шага до двери, еще двадцать до другой, кажется, расстояние выучено на автомате, кажется, что раньше оно было больше, непреодолимей, но сегодня ощущается, как несколько мгновений между безумием и осколками сна. Грохотом отдается сердцебиение, за ним не слышно иных шумов, ни стука в дверь, ни привычного гула двигателей. — Разве видения не исходят от Монолитов? — бессильные удары переходят на Тейна, будто есть в том его вина: не предупредил, не раскрыл полностью. — Почему сейчас?.. Алчущее ничто, кроваво-красное… — упираются в чешую пальцы, лопается что-то снова болезненным всплеском внутри черепа. — Что оно такое? С тихим щелчком закрывается за ней дверь, и Тейн берет за руку, такие же четыре шага как в её каюте, холодные простыни обжигают оголенные ноги. — Ты видела Атлас, — слова стекают чуть слышно. — Атлас? Алый бог Монолитов? — черные ромбы, карминовое ядро — нарисованные символы бьются в сознании. — Атлас не бог. Не в моем понимании, — Тейн садится рядом, такой же смазанный тенями и почти обнаженный. — Я чувствовал его… дважды. Оба раза на планетах со Стражами, и оба раза Монолиты возле них оказывались «пустыми». Шепард вздрагивает, закрывает веки, но багровое лезвие бьет изнутри. Всё так. В тот день она не видела ни смертей, ни смазанных лиц, принадлежащих её друзьям. Но даже их гибель — болезненная, разъедающая — не может сравниться с кратким мигом пульсации Атласа в голове. Он смотрит в нее. Препарирует саму суть. Режет реальность на части, режет сознание. Это вне её понимания. — Так что он такое? Как вытеснить его из себя? — даже здесь, в полутьме чужой каюты, воспоминание об алом ядре заставляет внутренне сжиматься, притягивать к подбородку колени, сворачиваться на кровати. — Знаю, кажется, что он течет в самих венах, причиняя настоящую боль, но это не так, — она чувствует теплые ладони Тейна на своих плечах, его дыхание, покрывало обернутое вокруг её тела. — Атлас не сможет тебя коснуться. Физически не сможет. Он — всего лишь импульс в мозг. Аномалия. Такая же часть наших видений, как и все остальное. Импульс? Сигнал, который они, возможно, не так трактуют? Даже сам Тейн не утверждает, что Атласа не существует. Лишь то, что у него отсутствует физическое воплощение. В голове еще бьются алые вспышки, вспыхивают электромагнитными волнами, но затихают постепенно, вытесненные другой четко осязаемой пульсацией — сердцебиением Тейна. Сквозь тонкое одеяло, глухими ударами вдоль позвоночника, ритм в его груди звучит размеренно. Как тихая молитва — гладкие бусины оброненных слов. — Тебе нужно поспать, — шепот остается на коже. — Сегодня я буду хранить твой сон.