Часть 34

Несмотря на все наши меры предосторожности, криптонит всё-таки нашёл способ навредить. На этот раз под удар попала моя мать, Марта. Она спустилась в амбар, чтобы взять что-то из припасов, и совершенно случайно оказалась в эпицентре заражения. Там, среди пыли и сырости, распространилась плесень, облучённая криптонитом. Споры этой гадости, невидимые глазу, проникли в её организм. Когда она вернулась домой, первые симптомы проявились почти сразу. Слабость, головокружение, странное покраснение на коже, которое вскоре стало зелёным. Мы быстро поняли, что дело серьёзное, и доставили её в лабораторию. — "Это какая-то мутировавшая форма грибка," — сказал Лекс, изучая образцы. — "Криптонит изменил её до неузнаваемости. Её структура совершенно не похожа на что-либо земное." Мы перепробовали всё, что было в нашей лаборатории: антивирусные препараты, антибиотики, даже наш лечебный криптонит. Но плесень не поддавалась. Она продолжала распространяться, а её споры грозили заразить не только Марту, но и всех, кто находился рядом. Поняв, что действовать нужно быстро, мы вернулись в амбар, чтобы найти источник заражения. Там, в подвале, где когда-то давно мы спрятали корабль Кларка, мы нашли настоящее гнездо этой плесени. Криптонит, взаимодействуя с влагой и микроскопическими грибами, создал идеальную среду для их роста и мутации. — "Если это выберется наружу..." — начал я, но Лекс перебил: — "Мы даже не будем об этом думать. Сжигаем всё до тла." Решение было принято мгновенно. Мы подготовили амбар к полной зачистке. Огнемёты, химические реагенты, всё, что могло уничтожить эту угрозу, было задействовано. — "Экстерминатус," — сказал я, наблюдая за тем, как огонь пожирает всё в подвале. — "Больше здесь ничего не должно остаться." Когда всё превратилось в пепел, мы тщательно проверили территорию на наличие спор. К счастью, всё было уничтожено. Но это не решало проблему с Мартой. Её состояние продолжало ухудшаться, несмотря на все наши усилия. Мы перепробовали всё, но ничего не помогало. Лекс предложил использовать один из экспериментальных методов, связанный с манипуляцией на клеточном уровне, но даже это не дало результата. — "Это худший кошмар," — сказал я, глядя на мать, лежащую в изолированной капсуле. — "Мы не сдаёмся," — отрезал Лекс. — "Если мы не можем найти ответ здесь, значит, он где-то там." Мы знали, что решение должно быть найдено, даже если придётся искать его за пределами наших возможностей. Марта всегда была нашей опорой, и теперь настал момент вернуть ей долг, каким бы сложным он ни был. Единственное, что показало хоть какую-то эффективность против криптонитовой плесени, это омега-лучи. Однако использование этих лучей было крайне опасным. Их энергия разрушительна и может причинить серьёзный вред даже на молекулярном уровне. Мы приняли решение облучать Марту малыми дозами, чтобы минимизировать риски. Параллельно ей вводили сыворотки регенерации, чтобы компенсировать возможные повреждения и поддерживать организм. Процесс был медленным и изнуряющим. Каждый сеанс облучения проводился с предельной осторожностью, под пристальным наблюдением. Я лично контролировал уровень энергии и длительность воздействия, а Лекс занимался анализами её состояния после каждой процедуры. — "Это напоминает своего рода химиотерапию," — заметил Лекс, наблюдая за приборами. — "Но это наш единственный шанс." Кларк, видя, как тяжело матери, предложил использовать технологии корабля. Он считал, что криптонский интеллект может найти решение быстрее, чем наши эксперименты. — "Нет," — сказал я, покачав головой. — "На пушечный выстрел к этому кораблю не приближайся. Ты сам знаешь, что там сидит." — "Искусственный интеллект? Но он может помочь," — настаивал Кларк. — "Этот ИИ — расист и империалист," — вмешался Лекс. — "Его единственная цель — завоевать Землю и превратить её в новую Криптон. Ты думаешь, он будет заботиться о людях?" Кларк задумался, его лицо было напряжённым. Он хотел помочь матери любой ценой, но понимал, что корабль может оказаться гораздо большей угрозой. — "Лекс прав," — добавил я. — "Лучше мы будем действовать медленно, но уверенно. Потихоньку, помаленьку. У нас уже есть результаты, и мы движемся в правильном направлении." Каждый день мы наблюдали за состоянием Марты. Её организм медленно, но верно очищался от плесени. Омега-лучи, в сочетании с сыворотками регенерации, начинали давать эффект. Пусть прогресс был едва заметным, но он был. — "Она справится," — сказал я однажды вечером, глядя на её показатели. — "Медленно, но верно. Главное — не останавливаться." Кларк стоял рядом, его взгляд был серьёзным, но в нём светилась надежда. — "Спасибо," — тихо сказал он. — "Вы делаете всё возможное." Мы знали, что впереди ещё много работы, но уверенность в правильности нашего подхода придавала сил. Такая своеобразная химиотерапия, подкреплённая нашими усилиями, давала шанс на полное выздоровление. Опасность, исходящая от криптоновых микроорганизмов, всё ещё оставалась. Несмотря на успешное лечение Марты, мы понимали, что это лишь верхушка айсберга. Эти существа могли быть где угодно, распространяя споры, которые в любой момент могли вызвать новую вспышку заражения. Мы с Лексом приняли решение ввести в Смолвиле карантин. Это было непростое решение, учитывая, что такой шаг неизбежно вызовет недовольство жителей. Однако мы знали, что безопасность людей превыше всего. — "Кей, это должно быть сделано быстро и максимально тщательно," — сказал Лекс, просматривая карту Смолвиля. — "Если мы оставим хотя бы один очаг, это может повториться." Мы мобилизовали наши ресурсы: отряды работников, оснащённых защитными костюмами, оборудование для поиска спор и тестирования проб воздуха, а также команды для дезинфекции. Каждый уголок города, от подвалов до чердаков, подвергался проверке. Карантинные меры включали: Полное обследование зданий. Изоляцию всех, кто проявлял хотя бы малейшие симптомы заболевания. Применение ультрафиолетового освещения и химических средств для дезинфекции. Жители Смолвиля сначала отнеслись к этому с недоверием. — "Что вообще происходит?" — спрашивали они. — "Почему весь город в костюмах, как в фильмах о зомби?" Мы объясняли, что это временные меры для их же безопасности. Постепенно люди начали понимать серьёзность ситуации, особенно когда мы обнаружили несколько очагов заражения. В одном из старых амбаров на окраине города, который давно не использовался, наши приборы зафиксировали повышенное содержание спор. Когда мы вошли внутрь, там обнаружилась крупная колония криптоновой плесени, разросшаяся по стенам и полу. — "Это похоже на настоящий биологический кошмар," — пробормотал Лекс, глядя на зелёные массы. — "Уничтожить немедленно." С помощью жидкого азота и огнемётов мы обработали заражённый участок, а затем тщательно запечатали амбар для дальнейшего уничтожения. Ещё один очаг мы нашли в подвале заброшенного дома. Там ситуация была ещё хуже: плесень успела проникнуть в водопровод, распространяясь через систему труб. Мы немедленно отключили воду, заменили трубы и провели полную дезинфекцию. — "Кажется, это всё," — сказал я после очередной проверки. — "Но мы не можем быть уверены, что не пропустили что-то." — "Мы будем продолжать искать, пока не убедимся, что город полностью чист," — ответил Лекс. После нескольких недель кропотливой работы карантин был снят. Город вернулся к нормальной жизни, но мы оставили на местах наши приборы для мониторинга, чтобы в случае чего среагировать немедленно. Эта операция напомнила всем, насколько опасным может быть сочетание криптонита и земной биологии. Но благодаря слаженной работе мы смогли предотвратить катастрофу, которая могла бы уничтожить не только Смолвиль, но и гораздо больше. Опасность, связанная с криптонитом, продолжала оставаться нашей главной головной болью. Мы поняли, что пока в Смолвиле остаются его фрагменты, угроза вспышек новых мутаций или заражений не исчезнет. Поэтому мы приняли решение изъять все доступные части криптонита в городе. — "Это единственный способ снизить риски до минимума," — сказал Лекс, анализируя наши данные. — "Если криптонит останется, даже в малых количествах, он может снова вызвать катастрофу." Мы начали с выявления всех известных мест нахождения криптонита. Подключив наши приборы, мы создали карту города, на которой обозначили участки с повышенным содержанием этого минерала. Подвалы и амбары. Поля и пастбища, особенно те, которые использовались для сельского хозяйства. Старые шахты и заброшенные постройки. Однако основной проблемой стали микрочастицы криптонита, которые, казалось, были везде. Они оказались настолько мелкими, что проникли в верхние слои почвы и даже водные источники. — "Чтобы полностью избавиться от них, нам придётся снять весь дерн," — сказал я, глядя на карту загрязнённых участков. — "Но это работа на месяцы, если не на годы." Лекс хмуро кивнул. — "Мы можем начать с наиболее опасных зон," — предложил он. — "Особенно там, где криптонит может контактировать с людьми или животными." Работа началась незамедлительно. Мы привлекли специалистов, использовали тяжёлую технику и продвинутые технологии, чтобы удалить заражённую почву. В некоторых местах приходилось снимать слои земли до нескольких метров в глубину. Всё это отправлялось на переработку, чтобы извлечь криптонит и нейтрализовать его. — "Это похоже на поиски иголки в стоге сена," — заметил один из работников, указывая на едва заметные фрагменты минерала в грунте. Но даже после всех усилий мы понимали, что полностью удалить криптонит невозможно. Микрочастицы проникли слишком глубоко, распространились слишком широко. — "Нам нужно жить с этим," — сказал я, когда мы завершили очередной участок. — "Полностью очистить Смолвиль от криптонита — утопия. Но хотя бы основные угрозы мы устранили." Мы продолжали мониторить почву и воду, чтобы убедиться, что уровень криптонита остаётся безопасным. Лекс предложил использовать химические барьеры, которые могли бы блокировать его воздействие. Это было временным решением, но лучшего у нас пока не было. Эта операция стала для нас важным уроком: иногда борьба с последствиями занимает больше времени и сил, чем с самой угрозой. Но это была цена, которую мы были готовы заплатить, чтобы обезопасить наш город. Я не раз думал о том, что мои решения в прошлом могли обернуться катастрофой для моей семьи. Особенно это касалось той идеи, которая на первый взгляд казалась блестящей: использовать криптонит для повышения урожайности. Наивно полагая, что небольшие фрагменты минерала смогут ускорить рост растений, я закапывал его в землю необработанным, не осознавая всех рисков. Теперь, глядя на последствия, я сто раз пожалел о своём решении. Криптонит не только оказал влияние на растения, но и, мутируя, проник в окружающую среду. Его влияние распространилось дальше, чем я мог себе представить, и угроза нависла не только над Смолвилем, но и над моей семьёй. Марта, пострадавшая от заражённой плесени, стала самым ярким напоминанием о моей опрометчивости. Её мучения и наши отчаянные попытки спасти её показали, насколько опасен был мой эксперимент. — "Я не должен был этого делать," — сказал я однажды Лексу, когда мы обсуждали текущую ситуацию. — "Я ставил урожай выше безопасности своей семьи. И теперь расплачиваюсь за это." — "Ты не мог знать, Кей," — ответил Лекс, стараясь успокоить меня. — "Криптонит — это не просто минерал, это оружие. Его природа слишком сложна, чтобы кто-то мог предсказать все последствия." Но эти слова мало меня утешали. Я чувствовал себя ответственным за то, что поставил свою семью под угрозу. Каждый раз, когда мы находили новый очаг заражения или сталкивались с очередными мутировавшими организмами, я вспоминал, как небрежно закапывал необработанный криптонит на полях. Теперь мы потратили месяцы на то, чтобы очистить землю, снять заражённые слои и заменить их новой, безопасной почвой. Но эта работа не могла стереть чувство вины. — "Я должен был быть умнее," — сказал я однажды Кларку, наблюдая за тем, как техника снимает верхние слои почвы. — "Ты, наверное, думаешь, что я идиот, раз позволил этому случиться." — "Нет, Кей," — ответил Кларк, положив руку мне на плечо. — "Мы все учимся. Ты делаешь всё, чтобы исправить свои ошибки. Это то, что важно." Его слова помогли мне, но я знал, что на самом деле прощение придёт только тогда, когда я буду уверен, что все риски устранены. Теперь я был ещё более осторожен в своих экспериментах с криптонитом, понимая, что любое необдуманное действие может стоить слишком дорого. Как будто нам было мало проблем, связанных с криптонитом и его последствиями, так у Кларка появились новые трудности. Он стал слышать голоса в своей голове, которые настойчиво уговаривали его открыть корабль. Голоса были громкими, настойчивыми, и, судя по всему, исходили от самого ИИ корабля. Кларк отчаянно сопротивлялся, но они изматывали его день за днём. — "Я не могу больше этого слушать," — сказал он однажды, потеряв терпение. — "Этот голос... он будто пробирается в самые глубины моего сознания." Мы поняли, что ситуация становится слишком опасной. Этот корабль уже доказал, что способен влиять на Кларка, и, учитывая его силу, риск был неприемлемо высоким. Нам уже хватало инцидента с красным криптонитом, когда Кларк потерял контроль над собой. Теперь же корабль мог полностью подавить его волю или, что ещё хуже, перемкнуть его разум так, что мы уже не смогли бы его вернуть. Мы приняли решение: корабль нужно изолировать. Но не просто спрятать, а отправить в место, где даже сам Кларк не сможет к нему добраться. — "Антарктика," — предложил Лекс. — "Там он будет в безопасности, вдали от всех." — "Согласен," — кивнул я. — "Только Кларка с нами не берём. Он не должен быть рядом, иначе корабль снова начнёт влиять на него." Мы тщательно подготовились к транспортировке. Корабль был заключён в специальный контейнер, блокирующий все сигналы, чтобы минимизировать его воздействие. Команда опытных специалистов сопровождала нас на всём пути, а я лично следил за тем, чтобы всё прошло без малейших отклонений. Путешествие в Антарктику было долгим и трудным. Лютый холод и экстремальные условия были не препятствием, а скорее гарантией того, что корабль будет находиться в самом недоступном месте на Земле. Мы выбрали глубочайшую ледяную расщелину, куда и поместили контейнер. — "Теперь он не сможет никому навредить," — сказал Лекс, наблюдая за тем, как контейнер исчезает в глубине льдов. Но даже несмотря на это, мы всё ещё чувствовали тревогу. Криптонские технологии манили нас своими возможностями, мы понимали, что они могут перевернуть весь научный мир. Но риск был слишком велик. — "Иногда лучше оставить прошлое в покое," — сказал я, покидая Антарктику. Теперь всё, что нам оставалось, — это надеяться, что корабль останется там навсегда и больше не создаст угрозы ни для Кларка, ни для всего человечества.