Глава 8

      Изначально, прототип русского разведывательного корвета Миранду не впечатлил. Небольшой кораблик с малой вместительностью, низкая автономность, слабое вооружение – всё это обуславливает весьма ограниченный список возможных боевых задач. Однако тот факт, что это пока ещё ранний прототип и подобных кораблей больше нет ни у кого в галактике, уравновешивал взгляд Миранды на данный вопрос. К тому же «Неман», – корвет, переданный в её распоряжение, – был уже четвёртым подобным кораблем в составе Разведывательной флотилии, что могло означать лишь одно – русские крепко ухватились за данную концепцию.       Совсем другим делом оказался экипаж, вызвавший у Миранды гораздо больше эмоций, чем судно. Сплочённый и эффективный, совершивший уже не один и не два полёта на «Немане», успев даже поучаствовать в ряде боевых миссий в Терминусе. Миссий, разумеется, тайных, так что их содержание Миранде раскрыто не было – только голый факт, переданный вместе с характеристиками. В общем, корабельный экипаж – сплошь профессионалы и ветераны Разведывательной флотилии и крайне хорошо знаком со своим делом. То же можно сказать и о приданом… не вполне стандартном десанте. Смешанная группа из двадцати человек, – представителей разных спецподразделений Империи, – во главе с майором ГРУ Коршуновым. И последнее лицо для Миранды видится немного странным.       ГРУ. Армейская разведка, чья специализация – диверсионная война и разведка на поле боя. А тут вдруг шпионские игры. Неизвестно, по какой именно причине Империя предоставила ей подобную мешанину специалистов вместо слаженного отряда, (скорее всего, по причине нехватки личного состава из-за крайне интенсивной работы в Терминусе), но, как бы то ни было, Коршунов со своей работой справляется неплохо. Весьма неплохо, ибо невооружённым взглядом да без предварительного ознакомления с личными делами было бы практически невозможно заметить, что группа работает вместе только месяц.       Что касается самого Коршунова, то это достойный внимания офицер. На его счету множество миссий, последние из которых были связаны с Омегой и Анхуром, откуда он и был отозван всего лишь полтора месяца назад. До войны в Терминусе он принимал участие во множестве операций с разным уровнем секретности, но, как предполагает Миранда, в основном это были комплексные операции по ликвидации пиратов при поддержке ССО и флота. В любом случае, у Коршунова явно достаточно опыта и навыков, не только как отдельного бойца, но и как командира, что он, собственно, и доказал. Высоко Миранда оценивала и его личные качества, благодаря которым он стал отличным и надёжным мостом между Мирандой и экипажем, но здесь всё-таки не удалось избежать некоторых недостатков.       Миранде, разумеется, хорошо известно о собственной привлекательности, так что она не была удивлена тем, что её фигура, в прямом и переносном смысле, не оставила равнодушным такого «отзывчивого» и «заботливого» офицера, как Коршунов. Галантный майор аккуратно и ненавязчиво кружит вокруг Лоусон, приносит ей кофе, помогает с бумагами и личными делами, охотно делится личным опытом и неочевидными характеристиками корабля. В общем, он делает всё, чтобы максимально сблизиться с Мирандой. Сблизиться... понятно зачем. Откровенно говоря, Миранду это даже слегка забавляет и покалывает приятным волнением на кончиках пальцев, и это отнюдь не из-за внимания Алексея, хоть он и симпатичен и приятен, а из-за предполагаемой реакции другого мужчины на подобное ухаживание.       Лишь изредка проступающая из-за таких размышлений едва заметная хитрая улыбка могла бы выдать так несвойственные ей переживания – ту мешанину чувств, порожденную русским царём, что бурлит в ней с их первого знакомства. Откровенно говоря, Миранде ещё не встречались мужчины подобного калибра и навряд ли, ещё встретятся когда-нибудь. А что касается чувств... с другой стороны они явно есть, и оба это прекрасно понимают. И самое главное – Миранда, умея анализировать и быть честной с собой, признаётся себе, что это взаимно. Есть у неё и иные мысли, несерьёзные, но всё же регулярно возвращающиеся. А как иначе? Разве ей самой этого не хочется? Разве может не прельщать идея открыться перед ним и, протянув руку, забыть обо всём? О страхе за сестру, о страхе за собственную жизнь и о том, что отец может выйти на их след, о страхе за будущее и… уже опостылевшем незваном и столь же нежеланном присутствии одной злобной нахалки... – И долго ты там будешь стоять? – Произнесла Миранда скучающим тоном, не отворачиваясь от экрана терминала с характеристиками «Немана», находясь в технической зоне ангара. – Надеюсь, ты хорошо устроилась, дорогуша? – Джек неспешно вышла из тени, издевательски растягивая слова.       Они всё ещё находились на станции Разведывательной флотилии, готовясь к длительному перелёту и затяжной миссии. Не самые захватывающие место и деятельность. Штиль, в котором определённым личностям так сильно может хотеться навести какую-нибудь суету… – Такая забота обо мне… как мило с твоей стороны, – перестав притворяться, что она занята, Лоусон повернула голову к «гостье». – Я с раннего детства помню, как церберовские шавки любят комфорт.       Джек выдавила из себя улыбку, которую она наверняка сочла бы милой, а других бросила бы в дрожь или, по крайней мере, одарила бы явным желанием не смотреть в сторону девушки, а в идеале и покинуть помещение. Она хотела бы видеть хотя бы намёк на такую реакцию в Миранде, но... пока что на этом поприще успеха не было. Конечно же, это не повод останавливаться. – Даже пыточные у вас размером с футбольное поле… не то, что здесь. Всё компактно и органично. Русские в таких делах разбираются явно получше. Но, наверное, этому не стоит удивляться, так ведь? Опыта в этих делах у них больше…       Джек всё так же не спеша приблизилась к Миранде. Обе девушки внимательно и открыто осматривали друг друга от пят до головы, словно выискивая слабое место перед неминуемым боем. – Дилетанты, – вдруг прошипела бывшая подопытная, вмиг вскипев и, оторвавшись от собеседницы, принялась кружить по небольшому помещению, словно тигр в клетке, – ебучие дилетанты! Я всю, всю свою поганую жизнь мечтала о мести вам, ублюдкам! Я боялась вас! Представляла «Цербер» как нечто, сука, титаническое! Необоримое и вездесущее, способное сломать каждого в этой галактике, в любой её точке!       «Не ты одна так думала, Джек» – грустно отметила про себя Миранда. – А в итоге? Пришли русские и всё! Пришли и разбили вам лицо до кровавых соплей! Причем, мимоходом и особо не задерживаясь, потому что спешили урвать наиболее сладенький кусочек от галактики. «Цербер» отбросили от кости как шелудивую псину и, – Джек остановилась, делая глубокий вдох, – как же я разочарована этим. Ты бы знала! Разочарована собой! Что я боялась... вот это? Кучку латексных фетишистов... серьёзно, дорогуша, кто придумал вашу униформу?       В ответ Миранда лишь вопросительно приподняла бровь. – Но сейчас меня интересует нечто другое. Как же так вышло, что ты здесь? А?       Убрав раздражение, Джек вновь приблизилась к Миранде, но уже почти вплотную и ни на миг не сводя с неё немигающего взгляда. – Предала «Цербер», своих коллег, друзей, наверняка богатого и смазливого начальника с рельефным прессом… и мне неясен твой мотив. Почему? Что тебя заставило? Или кто? Где гарантия того, что ты не приведёшь нас всех в ловушку, на заклание, на хирургический стол? Предавший один раз, предатель навсегда... – Ты меня заставила, – не теряя самоконтроль, ответила Миранда девушке, явно подготовившей не один десяток эпитетов в её адрес.       Лоусон, прекрасно представляла, с кем ей предстоит работать, и уже давно для себя определила манеру поведения, во главе которой будут стоять граничащие с провокацией честность, насколько это будет возможно, и откровенность. – Ты и твоя история. Поворот, изменивший моё с «Цербером» сотрудничество, начался, когда я узнала о Прагии и о тех... экспериментах. Я увидела другую сторону, тщательно оберегаемую и скрываемую, как выяснилось, в первую очередь, от меня. Я стала копать, искать и узнавать много нового о том, где я работаю, с кем, для чего. Когда узнала достаточно, важно было только то, ради кого. – И ради кого же? – Джек не промедлила с вопросом, хмуро смотря на Миранду с нажимом и напускной злобой, за которыми девушка прятала неожиданную растерянность. – Ради сестры и её будущего. – Быстро и нехотя ответила Лоусон, стремясь замять эту тему. – Она была под охраной «Цербера», и я планировала вывезти её и покинуть организацию, но не успела – она рухнула раньше. А сестра оказалась в руках Александра... по сути, я здесь только из-за этого – И только ради неё? – Уже нормальным тоном переспросила Джек – Нет, – на этот раз Миранда ответила не сразу, явно задумавшись, – но мне легче так думать. Мысли о том, что я обязана хоть как-то исправить то, что творил «Цербер»... могут привести меня к ошибке.       Из образа Подопытной Ноль исчезла вся агрессия, как истинная, так и напускная. Напускной, признаться, было намного больше. Девушка заставляла себя злиться на собеседницу. Она пока ещё не сформировала эту мысль, но «Цербер», каким бы ненавистным он ни был и сколько бы шрамов ни оставил, всё больше и больше становится для неё пройденной страницей в жизни. Настолько, что она даже заметно смягчилась сейчас во взгляде. Доверяет ли она Миранде? Верит ли? Интересный вопрос с рядом нюансов, которые прояснит только время. Прямо сейчас важнее то, что в её глазах мелькнуло сочувствие… и тут же исчезло, а на его место пришло нечто совсем иное. Веселье. – Ладно. Хрен с тобой, чирлидерша. За жопу свою можешь не переживать – я прикрою. Только не от Алексея, с ним сама разбирайся. – Джек не стала сдерживать смешок и ехидную лыбу и вновь пробежалась взглядом по фигуре Миранды. – Вот только скажи мне, подруга, что ты там говорила про близость с Алексом? Тем, который царь. Может, ты и к нему в штаны уже полезла из-за сестры? – Нет, всё не настолько «близко», – а вот в этой теме некоторые моменты можно и умолчать, не забыв продемонстрировать дружелюбную улыбку, – но я работаю над этим – Ах ты шлёндра... – Джек прищурилась, сложив руки на груди. – Ладно, я снова начинаю тебя ненавидеть.

***

      Бестужев влетел в заполненный двумя десятками участников зал совещаний настолько стремительно и нетипично ловко для своей фигуры, что застал врасплох мерно беседовавщих офицеров. С секундной задержкой присутствующие стали вскакивать со своих мест вытягиваясь во фрунт, на что приблизившийся к своему месту фельдмаршал фривольно махнул рукой.       Стоит отметить, что так неожиданно ворвавшаяся фигура начальника генерального штаба произвела весьма сильное впечатление на присутствующих войсковых начальников, поскольку Бестужев имел вид возбуждённый, в меру нервозный и завершённый тяжёлой одышкой. Можно было подумать, что фельдмаршал буквально бежал по коридорам командного корабля от самого ангара. – Вольно господа, вольно! – Пригладив свою уже не столь пышную шевелюру, Бестужев разместился на своём кресле, внимательно став что-то рассматривать на лежавшем на столе планшете и спустя несколько мгновений стал быстро говорить. – Я успел ознакомиться со сводками штабов. Есть много вопросов, но сегодня мы с вами будем вынуждены отработать не по повестке.       Фельдмаршал поднял взгляд от планшета, внимательно осматривая растерявшихся генералов, тогда как сам командующий, достав платок, стал протирать лоснящееся от пота лицо. – Последние две недели я провёл в составе свиты Его Императорского Величества, – отдышавшись и приведя себя в порядок, Бестужев перешел на уже знакомый присутствующим размеренный и вкрадчивый тон, явно выбирая и выверяя слова, – за это время я был удостоен чести быть посвящённым во многие планы государя и военного министра относительно дальнейшего военного строительства в Империи. Августейший благосклонно отнёсся к выводам генерального штаба и командования сухопутных войск относительно оценки роли бронепехотных подразделений и разделил мнение об их эффективности и исключительной полезности для нашей армии.       Часть присутствующих старших офицеров, что была «особо причастна» к поднятой теме, явно оживилась, позволив себе робкие и скупые улыбки и переглядывания с коллегами. Бронепохота, как новый род войск, и боевые управляемые роботы, как их базовая единица, действительно показала себя крайне эффективной силой на поле боя, несмотря на внушительные потери, что подразделения понесли в ходе последней войны. Последнее, откровенно говоря, никого в дивизионных, корпусных и, тем более, армейских штабах не удивляло, поскольку бронепехота была поставлена в авангард практически всех крупных армейских операций всех уровней. Бронепехота, ставшая «остриём копья», что было обусловлено её доктриной, выполнила свой долг в полном объёме, доказав большинству даже самых скептически настроенных генералов и теоретиков свою эффективность.       Большинству, но не всем. В армейских кругах всё еще остаются и те, кто отстаивает традиционную систему построения вооружённых сил и рассматривает внедрение отдельных подразделений боевых роботов, как нечто малоэффективное в лучшем случае и дорогое да бесполезное в худшем, часто руководствуясь теми же цифрами о понесённых потерях, трактуя их в совершенно ином ключе. И такие есть не только в своей профессиональной сфере, но и в высоких кабинетах, в том числе самых высоких. Но теперь сама весть о том, что император на стороне бронепехоты, сыграет свою роль. – Однако, – спустя небольшую паузу продолжил фельдмаршал, вновь внимательно осматривая присутствующих, – я не стал предлагать наш план о развитии бропехотных войск Его Императорскому Величеству.       Будь это собрание политической партии или неформальная офицерская встреча, в зале наверняка бы поднялся ропот или гул перешёптывания, но здесь совсем иные порядки. Атмосфера оптимизма сменилась напряжённым молчанием. – Сегодня... – вновь начав было говорить, Бестужев умолк на пару мгновений, явно подавляя в себе бурю эмоций, – ... сегодня России удалось взять под контроль немыслимые ранее пространства, ресурсы, а ещё, что самое главное, новые технологии. Таким образом нашим отечеством были созданы предпосылки для абсолютно нового, качественного скачка в своём развитии, не только как государства в целом, но и в отдельных частях. Особенно это касается столпа царской власти – вооружённых сил Его Императорского Величества. Господа, мы создали такие условия и приблизили такие времена, когда нам позволено воплотить даже самые смелые и безумные проекты, многие из которых заурядные или излишне осторожные умы сочли бы нереализуемой фантастикой.       Всё внимание присутствующих было приковано к командующему. Каждый по-своему воспринимал сказанное, но одно их объединяло – расползающаяся по залу заразительная, пробирающая до самого сердца энергетика. – В связи с этим, господа, я не стал позориться и предлагать тривиальный на фоне активного прожектерства космоштаба и господина министра план. – В комментариях фельдмаршала отчетливо слышалась толика зависти и недовольства. Недовольства, в первую очередь, собой. – Августейший в полной мере дал мне понять, что ждёт от нас не просто рывка, а переворот. Переворот былых парадигм новыми революционными решениями. Перед нами стоит задача создать армию. Не ту, которую мы можем себе позволить на остатки бюджета, жадно пожранного космическим флотом, а ту, которую хотим.       Достав из внутреннего кармана портсигар, фельдмаршал закурил длинную ароматную сигариллу, начав окутывать плотным дымом окружающее пространство. Только спустя пару продолжительных затяжек командующий продолжил. – Через две недели государь посетит Анхур. Сами знаете для чего. – Бестужев криво ухмыльнулся от собственных слов. – К тому моменту у нас должна быть достойная Его внимания концепция Новой Русской Армии. Концепция, которая так долго бродила в наших умах и кабинетах, в черновиках и докладных записках. Что ж… настало время обкатки наших теорий на практике.       Для стороннего наблюдателя, незнакомого с работой генерального штаба под командованием Бестужева, слова фельдмаршала могли показаться пустой бравадой, но это мнение было бы… максимально ошибочным. Командующий был прав – у Империи была именно та армия, которую она могла себе позволить при относительно скромном бюджете (особенно, если сравнивать его с бюджетом космофлота). Однако это нисколько не мешало мозговому центру армии, – генеральному штабу, – неустанно разрабатывать и теоретизировать дальнейшее развитие вооруженных сил. В том числе, исходя из «идеального» плана.       В представлении теоретиков генерального штаба, идеальная армия двадцать третьего века (для такого государства, как Российская Империя) стоит на массовом использовании боевых управляемых роботов, усиленных войсками специального назначения. В данном случае речь идёт не просто о боевых роботах, а о крайне прогрессивных, если не сказать «уникальных», моделях, учитывающих весь спектр доступных военных технологий. Высшее военное командование прекрасно отдавало себе отчёт, что БР «Кирасир» или Объект 174 любой модификации – неплохие боевые машины, но это именно что обрезанные боевые платформы, так сказать, мобилизационные варианты, одной из целей при создании которых было удешевление и упрощение для скорейшего запуска серийной сборки.       В том же «Кирасире» пришлось от многого отказаться: от более плотного и мощного (а, следовательно, более дорогого и требовательного к реактору) ядра нулевого элемента, от развитой плечевой и ручной структуры, потребовавшей бы от пилота более длительного обучения и освоения техники, от систем ближнего боя, от реактивных и прыжковых двигателей и от много чего ещё. По сути, серийный вариант «Кирасира» представляет собой не «фундерваффе», а просто тяжёлый танк на ножках… что, впрочем, не отменяет того факта, что он оказался крайне эффективным. А если бы «Кирасир» поступил в войска в изначальном варианте? Был ли хоть какой-нибудь шанс у стальных бригад Конфедерации в таком случае? То же в некоторой степени касается и Объекта 174 – из-за необходимости экономии и упрощения сборки он ещё при проектировании лишился многих хоть и вспомогательных, но в совокупности серьёзно повышающих эффективность шагохода систем. – Сделаем небольшой перерыв… часа на четыре, – Бестужев демонстративно сверился с часами, зажав сигарилу в уголку рта, – отдохните, перекусите, налейте кофе, освежите память и поднимите свои записи. Нам предстоит совершить то, о чём мечтали многие поколения до нас – построить идеальную армию для Российской Империи. Боже, какой восторг!       Под конец своего спича Бестужев и вовсе не смог сдержать эмоции, вновь вызвав скупые улыбки коллег. Пространство вокруг него продолжало утопать в ароматном дыму, а в его уме царили мысли и идеи, до которых многим его коллегам ещё только предстоит «осмелеть».       «У меня тоже найдётся пара монстров в загашнике, Николай Илларионович. Не только у тебя больная фантазия»

***

      Первая Бронепохотная расквартировалась недалеко от столичной агломерации Анхура, – города Новые Фивы, – избрав для этой цели один из вспомогательных промышленных космодромов. По прибытию на оный Николая встретила привычная суета, шум и активность. Снующие туда-сюда погрузчики и грузовики, толпы бойцов, занятых каким-нибудь полезным делом, крики офицеров, а также матерящийся почём зря технический персонал. Улыбнувшись столь родной и милой сердцу пасторальной картине, Николай подхватил свой худой баул вещей и покинул санитарный борт, доставивший его в расположение.       Последние две недели в больнице выдались исключительно скучными, поскольку дивизия была выведена из Элефентина и направлена поближе к столице, дабы облегчить её снабжение и пополнение. Всё это замечательно, но для Ники была одна неприятная побочка – он остался в одиночестве и скуке на долгие две недели. Разумеется, больше всего он скучал по Айле и, чего греха таить, серьезнейшим образом переживал за неё. Да, боевые действия закончились, если не считать мелкие стычки и столкновения с наиболее мотивированными и принципиальными недобитками, которыми занимаются уже совсем не линейные части. Однако Николай переживал совсем по иному поводу.       Новость о том, что Ники – это Николай Константинович Романов, тот самый Романов, а не просто однофамилец, изрядно охладил их с азари отношения. А учитывая, что всё это время Николай был в больнице и постоянного и нормального общения с девушкой не имел (в том числе и сама Айла не горела особым желанием вести серьёзные разговоры), как-либо повлиять на её настрой и разобраться в её мыслях он не имел возможности. Хотя, было понятно, что Айла была, как минимум, обижена на Николая за то, что он не сказал ей раньше о своём статусе. А зная женщин… ох, из этого могли последовать какие угодно умозаключения, как логичные, так и не очень. Как подозревал Николай, вспоминая их разговоры о будущем, девушка могла теперь самым неприглядным образом исказить их смысл, прекрасно отдавая себе отчёт, что... всё будет не так просто. В любом случае, Николай не унывал. Как минимум, потому что некогда, ведь прежде чем сделать возлюбленной сюрприз в собственном лице, ему необходимо отметиться у непосредственного начальства и обозначить определённые вопросы.       Штаб полка разместили в одном из административном зданий (предварительно изрядно его укрепив, конечно же). И там, судя по всему, новоприбывшего уже ждали. – Романов, херли ты тут делаешь? – Родионов приветствовал Николая в собственной «неподражаемой манере», приняв в своём кабинете. – Ты должен сейчас быть уже на полпути к Царьграду!       Ники вытянулся по струнке перед командиром полка, уставившись в одну точку. Сам Константин Михайлович пока что кружил вокруг него как тигр в клетке. – Тебя уже ждут в академии, мать его, академики и опытный преподавательский состав из лучших войск запаса! – Несмотря на речевой имплант, полковник всё ещё сохранял все «подаренные» службой способности по передаче интонаций из командирского мозга напрямую в мозг подчинённых. – А также увольнительные в тропическом раю, забитом красивым девушками всех возрастов и профессий, что так и жаждут познакомиться с настоящим героем и будущим офицером доблестной императорской армии!       Родионов, резко перестав шастать из стороны в сторону, замер перед ликом Романова, приблизившись к нему почти вплотную. – Так позвольте же мне поинтересоваться, товарищ старший сержант, какого кроганского полового органа с четырьмя яичками, Вы тут делаете?       Николай слегка поморщился… и было от чего. Действительно, учитывая прекращение боевых действий, его оперативно определили в общевойсковую академию на Царьграде ради форсированного получения военного образования с последующим присвоением офицерского звания, поскольку Романов на данный момент – единственный пилот боевого робота без оного. – Не мог оставить полк в столь сложное время, товарищ полковник! – Быстро нашёлся с ответом Романов, жадно пожирая начальство восторженным взглядом. – Я тебя сейчас ударю, Романов. – Вдохновлённо прошептал в лицо подчиненному Родионов. – Очень сильно ударю. Что это всё значит? Колись давай. – Лорек, товарищ полковник. – На этих словах Родионов в голос застонал, отлипнув, наконец, от Николая, и на негнущихся ногах поплёлся к своему креслу. – Разрешите подать рапорт на присоединение к группе военспецов...       Армейское радио – неистребимое и крайне живучее явление. Так сложилось, что любое воинское подразделение (от взвода до дивизии) в известном смысле являет собой обыкновенное село, только хорошо вооружённое. В связи с чем, всем было доподлинно и хорошо известно, что командование собирает группы военспецов для подготовки лорекских ополченцев и прочих желающих отстоять планету от Гегемонии. То же коснулось и бронепехоты. По всей видимости, временное правительство Лорека собирается-таки создавать собственные части боевых роботов. – На кой чёрт тебе это надо? – Полковник со стоном рухнул в своё кресло, осмотрев визитёра хмурым взглядом исподлобья. – Вот только не говори что из-за своей азари! – Никак нет, – соврал Николай, – руководствуюсь исключительно воинским долгом, товарищ полковник! – Долгом? – Родионов криво улыбнулся, в полной мере передавая весь спектр мыслей о Николае и его ответе. – Вот только у всех нормальный людей долг живёт в районе сердца и только у тебя, уникума, на члене. – Наследственность такая, товарищ полковник. – Без запинки ответил Ники. – Шутник, ёпта. – Полковник резко огрызнулся, явно не желая показывать, что шутка удалась на славу, и быстро продолжил. – Отправляйся в расположение, Романов, и не вздумай совершать глупости, пока мы будем решать, что с тобой делать. В любом случае, обращаю твоё самое пристальное внимание на тот факт, что решение будут принимать в штабе дивизии, и от меня, откровенно говоря, мало что будет зависеть. Понял? – Так точно, товарищ полковник! – Замечательно. Свободен! – Придвинув к себе рабочий планшет, Родионов перестал обращать внимание на визитёра, который, между тем, так и не сдвинулся с места. – Разрешите вопрос, товарищ полковник? – Бесстрашно поинтересовался Николай, что после битвы за Элефантину, как ему порой казалось, перестал бояться от слова «совсем». – Где разместили азари? – Ты еще здесь, Романов?! – Устало вздохнув, Родионов вновь поднял взгляд на Ники, но продолжил совсем иным тоном, в котором промелькнуло участие. – Нет их здесь. Вывели из состава дивизии и перебросили. Скорее всего, они уже даже не на планете. – Где? – Кротко спросил Николай, растерявший весь свой пыл и бравый настрой. – Ты несколько минут назад сам ответил на свой вопрос, Николай. Большая часть азари в добровольном порядке выразили желание отправиться на Лорек. В том числе и лейтенант К'сес. – Даже ничего не сказав... – тихо себе под нос прошептал Ники, но всё же был услышан. – Привыкай, – серьезно и без издёвки ответил на незаданный вопрос Родионов, – женщины постоянно так делают.