Часть 13. Осторожно! Ожидается стеклянный дождь!

      Уже в 11 часов я вышла из Небесной Арены и неспешно шла по улице в сторону магазина одежды неподалёку. Пришлось мне выйти в домашней, но выбора у меня нет. Уличная ведь в стирке.       А нужна мне, как я уже говорила, одежда для боя. Хотя бы один комплект быть у меня должен. Именно поэтому я направляюсь к небольшому, но стильному на вид магазину, где я уже покупала то, в чём я иду по улице прямо сейчас: рубашка и свободные штаны. По пути я ещё раз пробегала глазами по местности и прохожим, каждый из которых занимался своим делом: вот мужчина, вероятно, фотограф, который встал на одно колено и фоткает Небесную Арену, вот маленький мальчик даёт маленькой девочке красный, блестящий на ярком солнце, воздушный шарик, вот высокая женщина в деловом костюме уверенно идёт по улице, одной рукой придерживая небольшую сумочку, а там, поодаль, добрая на вид бабушка кормит голубей. И практически все они проживут ещё долгую, яркую жизнь. Им нет особенного смысла бороться за выживание, когда они счастливы. И я бы могла быть, как они. Могла перетерпеть выходки родителей, вырасти, съехать, отучиться, найти богатенького мужа, да и всё. Но от самой мысли о такой жизни меня почему-то воротит, хоть и ничего плохого в ней, по сути, нет.       Осознала я то, что слишком долго копаюсь в своих мыслях, тогда, когда уже стояла у вешалок в нужном мне магазине и машинально, не думая, перебирала висящую на них различную одежду. А ведь я и не заметила, как пришла.       Выбор был широкий, и нравилась мне почти каждая вещица, но круг выбора, к счастью, сузился, стоило мне поставить установку: «удобное и не сковывающее движения». Походив между рядами, я взяла несколько вариантов и пошла с ними в примерочную. Закрыв бордовую шторку, я разделась и примерила первое: тёмно-зеленый топ, сверху чёрное хаори, а на ноги чёрные, расклешённые штаны с ремнём. Смотрелось оно на мне весьма удачно, да и хаори завязывалось на уровне живота, так что его оголенность особенно сильно смущать меня не будет. Топ, к слову, я выбрала потому что вся остальная одежда к хаори бы не подошла, на мой взгляд.       А второй вариант в виде простой серой кофты и черных велосипедок мне не понравился визуально, даже если это и удобно. Так что я решила долго над одеждой голову не ломать, и купила первый вариант, прихватив ещё удобные ботинки. В целом, на этом мои походы по магазинам должны были закончиться, но я краем глаза увидела один со всякими безделушками, и решила заскочить туда, в надежде найти нужную мне вещь.       Моя нога переступила порог и в нос сказу ударил запах старых книг и пыли. Воздух тут был совсем другой, как и атмосфера — тёмная и приятная глазу — но нахождение здесь по какой-то причине успокаивало. Людей тут почти не было: только я, кассир и пожилая пара, разглядывающая камушки с узорами в дальнем углу. За кассой стоял темнокожий парень, поздоровавшийся со мной с акцентом. Я помахала ему в ответ и прошла дальше, рассматривая содержимое застеклённых витрин. Тут есть кожаные чехлы для ножей с выжженным узором, подвески разной формы, деревянные статуэтки, кинжалы, деревянное йо-йо, ловец снов, игральные карты особенной разрисовки и ещё много чего. Но взгляд мой остановился на маленьких, прозрачных стеклянных шариках, находящихся в мешочке. Судя по надписи рядом, их там 46 штук. Отлично, это то, что мне нужно.       Я обратилась к парню за кассой, пальцем указывая на стеклянные шарики, он кивнул мне и посчитал. Я достала купюру в 200 джени и протянула ему, ожидая сдачу в 50 джени. Парень залез в кассу, насвистывая какую-то неизвестную мне мелодию, и протянул мне купюру, но когда я потянулась к ней и схватилась пальцами за краешек, моя рука вместе с 50 джени застряла в воздухе. Он не отпускал купюру, улыбаясь мне в лицо. Парень обратился ко мне: — Могу я узнать номер такой прекрасной девушки? — вопрошал кассир, лучезарно улыбаясь. Я скептически посмотрела на него. — Нет, — коротко ответила я, перетягивая деньги на себя, пусть это мало что дало. Мне не хотелось вырывать их силой, это было бы не очень-то вежливо, да и не нужны мне конфликты с мирными людьми. Но эта ситуация начинала порядком раздражать. — Вы уверены, что я не смогу переубедить вас? Я отличный парень во все-е-ех смыслах, — заговорщески протянул парень, скользя по мне взглядом. Противным взглядом, именно извращённым, скользким и мерзким, словно бы я сунула руку в зелёную, вонючую слизь. Этому уютному магазинчику совсем не соответствует рабочий персонал, приятная атмосфера вмиг разрушилась и стала давящей. Я отбросила уважение и вежливость, вырывая купюру из рук силой, предварительно изменив её стойкость с помощью нен, чтобы она не порвалась на две части, и бросила на него острый взгляд, видя, как тот вздрогнул. — Знала бы я, какое чмо работает в этом магазине, я б убила тебя самым жестоким способом сразу после твоей смены, не заходя в магазин. Хорошего дня, — бросила я напоследок, разворачиваясь и толкая выходную дверь, более не слыша с его стороны ни звука.       Я шла вдоль такой же людной улицы, хмурясь и рассуждая. Раннее никто не пытался познакомиться со мной на улице, и этот первый опыт не нравился мне от слова совсем. Мерзко и настойчиво. Я никогда не влюблялась и не имела отношений, я понятия не имею, как всё это делается, но точно не так. Любовь в моём представлении — это доверие вкупе в желанием защищать и быть рядом. Всё остальное вторично. А то, что показал тот парень — это бездумное животное желание, кое он пытался скрыть под оболочкой «возможных отношений». И это мерзость.       Я сжала кулаки, появилось желание ударить кого-то, пусть даже это будет маленький мальчик с мороженым в руке. Но взглянув в его сторону, я поняла, что мне тоже нужно побаловать себя чем-то, что я люблю, чтобы настроение улучшилось. Мои ноги повели меня в кондитерскую, стоящую совсем неподалёку. Как удобно, когда всё нужное буквально под рукой. Она выполнена в нежно-розовых и голубых цветах, дверь открыта нараспашку, через большие окна видно обустройство с витринами и барной стойкой напротив, за которой сидели люди и ели десерты. Я вошла внутрь, внутри пахло очень сладко. «Но не слаще духов блондиночки,» — посмеялась я про себя.       У кассы меня поприветствовала ярко одетая милая девушка, спрашивая, чего моя душа желает. Я конечно, умолчала, что ей хочется убить одного особенно остроумного кассира из соседнего магазина, и просто начала глазами оглядывать витрину. Мои глаза зацепились за тирамису в стаканчике, и я решила его и взять, не находя удовольствия в том, чтобы думать слишком долго. Девушка активно закивала и уже через полминуты я расплатилась и забрала себе желаемое. В комплекте шла одноразовая ложка, что позволило мне есть, идя по улице до Небесной Арены. И действительно ведь, помогает.       Я взглянула на наручные часы, показывающие час дня. Ещё целых 7 часов до боя. Я бы с радостью прогулялась ещё, но понятия не имела, куда можно сходить, ведь в магазины заходить мне пока не было смысла. Так что выбор всё же пал на мой изначальный маршрут, и я направилась к Арене.       Практически у самого входа ко мне подбежала маленькая девочка, на вид лет шести, которая держала в ручках телефон. Её глаза светились и она радостно лепетала: — Можно сфоткаться, пожалуйста? Можно? Я ваша фанатка! — восклицала девчонка писклявым голоском, поднимая телефон выше ко мне. Я ошарашенно уставилась на неё сверху вниз и осторожно приняла гаджет, открывая камеру. Девочка радостно улыбнулась мне, когда я присела на корточки и навела камеру телефона так, чтобы влезли мы обе. Я улыбнулась, но лицо моё всё равно выглядело крайне удивленно и озадаченно. Однако девочка счастливо обняла меня. — Вы лучшая! Спасибо-спасибо! — Ах, это… не за что? — заторможенно ответила я, перебирая пластиковую прозрачную ложечку между пальцев. На горизонте показалась женщина, бегущая в нашу сторону с испуганным выражением лица. Судя по крикам, это мама девочки. Добравшись до нас, она вцепилась с детскую ручку и оттащила свою дочь, испуганно глядя на меня. Боится? — Простите, пожалуйста, если она доставила вам неудобства, мы уже уходим, — протараторила она, оттягивая дочь за руку и начиная уходить. — Да всё нормально… — не думаю, что женщина услышала меня. Я пожала плечами и развернулась ко входу в Небесную Арену, когда девочка крикнула мне через несколько метров расстояния: — Хочу вырасти и стать такой же крутой, как вы!!! — я ошарашенно уставилась на отдаляющийся силуэт. Эти слова почему-то согрели мне душу, и улыбка сама натянулась на моём лице. От паршивого настроения не осталось и следа.

---

      Уже в номере мною решено было убить время на просмотр фильма, но в итоге он не был особенно интересным, так что я просто сидела на мягком диване и разглядывала приобретенные стеклянные шарики, перекатывая их между пальцами. Красивые, маленькие и незаметные. Идеально подходят для битвы.       Я хмыкнула и складировала их обратно в мешочек, мысленно решая, в какие конкретно карманы я их спрячу перед выходом на ринг. Следующие 5 с половиной часов я занималась совершенно случайными вещами. Например: более детально разглядывала номер, чего не сделала при заселении. Из нового я обнаружила мини бар с несколькими бутылками разного алкоголя, бокалы, стаканы и мини холодильник с водой и льдом в морозильном отсеке. А в ящиках под раковиной в ванной я нашла дополнительные гели для душа и полотенца. В целом, это было всё. После мне удалось немного подремать.       Проснулась я за полчаса до боя. В целом, времени мне хватит. Я протерла глаза, встала с мягкой кровати, видя, как за окном постепенно темнеет, и ярко-малиновые с оранжевым мазки распластались по небесному полотну, заставляя задержать взгляд. Красота.       Но пора собираться. Я быстро взбодрилась, плеснув в лицо холодной воды, и пошла переодеваться. Нацепив одежду для боя, которую я до этого аккуратно сложила на стуле, я оглядела себя ещё раз, побегала туда-сюда и распихала по карманам 23 стеклянных шарика, убедившись, насколько легко мне их оттуда доставать. Когда все подготовления были завершены, а я выключила свет во всём номере, времени до боя оставалось 13 минут. Поспешила в комнату ожидания, но уже из коридора слышался гул пришедших поглазеть зрителей. К слову, помещение перед выходом на ринг на двухсотом этаже сильно отличается от остальных. Ранее они были просторные с обычными скамейками для общего пользования, где всегда была куча народу, но здесь тускло и пусто, кроме меня ни души. Красный ковер, бежевые с золотым стены, мягкие, красные, кожаные диваны, а ещё бутылка воды и хрустальная подставка, полная конфет. Надо будет после боя прикарманить парочку.       Я уставилась на настенные часы — пять минут до боя. Пора идти.       Неспешно шагаю по темному коридору, мои уши стали всё отчетливее улавливать звуки уже рассевшейся по местам толпы. Никогда не понимала, почему людям может быть так интересно наблюдать за тем, как совершенно разные люди бьют друг другу морды, но судить явно не мне. Свет за счёт прожекторов в конце коридора стал явнее, и я наконец вышла на освещенную огоньками лампочек дорожку под бурные аплодисменты и крики толпы. Ринг также гораздо больше, чем были до этого. Сквозь искусственно выпускаемый для красоты дымок я смутно вижу появившуюся блондинистую макушку. Мы обе наконец ступили на ринг, оглядывая друг друга. Звонкий голос комментатора рассёк слившийся в белый шум рёв гостей: — Вот вот начнётся бой Рен Гото и Беатрис Манчини! Кто же победит?! Ваши ставки? — призвала она голосовать. На экран вывели итоги, и вновь не в мою пользу. Беатрис горделиво хмыкнула. — Похоже, в тебя не очень-то и верят… как жаль, — протянула девушка, смахнув несуществующую слезу с темных очков. — Если честно, мне без разницы, — призналась я, на что Манчини пожала плечами, поправляя шубку с широкой улыбкой на накрашенном лице. Прозвучал голос смотрящего, махнувшего рукой. — Начали!             Мы с Беатрис одновременно рванули со своих мест, за секунду оказываясь друг у друга практически под носом. Девушка собиралась ударить меня ногой, я увернулась и зарядила кулаком ей в живот, заставив её скривиться, но на это незамедлительно получила встречный удар по лицу. Щеку обожгла острая боль, я шикнула. Мы отскочили друг от друга на пару секунд, а затем Манчини вновь ринулась в мою сторону, нанося удары по воздуху — я уворачивалась. На фоне был слышен голос смотрящего, комментировавший наши прошлые два тычка, адресованные друг другу: — Чистый удар, одно очко Рен! И чистый удар, одно очко Беатрис!       Уклоняясь от очередного маха кулаком, я присела на корточки и нанесла удар ботинком по её опорной ноге, заставляя её охнуть и упасть на землю вперед лицом. — Чистый удар, нокдаун! — мои глаза уловили её хитро улыбающееся лицо, когда я собралась вдавить её ногой с бетонную плиту. Она села и в её руке материализовалась блестящая, золотая, увешанная рубинами пушка. Я напряглась и вмиг отскочила на пару метров, пока та поднималась на ноги. Она успела встать до того, как к ней подошел смотрящий, так что очко за нокдаун мне не присудили. — Одно очко Рен!       Беатрис смотрела на меня, держа на прицеле и посмеиваясь, пока комментатор восклицала через динамики. Напомаженные малиновым губы Манчини открылись, произнося: — Я тут поугрожаю твоей жизни, сладкая? Надеюсь, ты не против, — пролепетала она, слизывая кровь с уголка рта. Я хмыкнула, встав в удобную для себя стойку. — Делай что хочешь, — отмахнулась я, но внутренне рассуждая о вариантах её способностей. Это может быть что угодно, но тип нен у Беатрис явно материализация.       Пока я размышляла, девушка сорвалась с места, оббегая меня и выстреливая из аляпистой пушки, пули которой соответствующие: крупные, дымящиеся розовым и, наверняка, увесистые. И неслась одна из них на меня с такой бешенной скоростью, что я еле увернулась, и то неудачно: не смотря на активированный тен, защищающий от физических и ментальных атак противников, пуля, задев мой бок, оставила за собой сильно кровоточащую рану, неприятно отзывающуюся нарастающей болью в голову. Опасно, чёрт. И больно.       Беатрис странно улыбнулась и закусила губу. — Критическое попадание, два очка Беатрис!       Я сплюнула кровавую слюну и запустила руку в карман, беря в руку три шарика, когда соперница выстрелила вновь, на этот раз задев только угол моего хаори, вместе с этим заставив его развязаться. Но это сейчас волнует меньше всего. Когда я уклонилась, я отскочила влево, наделяя три стеклянных шарика аурой и меняя их состав на более прочный. Затем я по очереди щелкнула по ним большим пальцем и все они на полной скорости полетели в сторону Манчини, заставив её глаза чуть расшириться. От двух она увернулась, а вот третий врезался в её бедро, проходя насквозь. Окровавленный шарик вылетел за ринг вместе с небольшим куском мяса из женской ноги. Из сквозной дырки хлынула кровь, Беатрис зашипела и упала на одно колено, хватаясь за рану. Трибуны оживились вместе с вскочившим со стула комментатором. Манчини упала совсем рядом со смотрящим, что автоматически засчитало мне очко за нокдаун: — Критическое попадание, нокдаун! Три очка Рен! — пока что я веду со счётом 5:3. Соперница цокнула и встала, материализуя в руке чуть светящийся золотой патрон, вставляя его в пушку. Я напряглась и на всякий случай достала из кармана ещё три шарика. Она отпрыгнула влево, зигзаговидными рывками направляясь ко мне. Моя ладонь встретила её кулак, блокируя удар и вывихнув ей руку, на что она со всей силы ударила платформой ботфортов ниже моего колена, от чего я пошатнулась и почти что упала на колено. Манчини хотела воспользоваться моей секундной медлительностью и ударить ребром пушки по голове, но я вовремя запустила в неё один из шариков. Она увернулась, но всё же осталась небольшая царапина от моей атаки на плече. Струйка алой жидкости стекла вниз и обогнула её открытую ключицу. Беатрис мгновенно выстрелила в меня той самой пулей, на что я как обычно отклонилась в сторону, однако пуля резко поменяла свою траекторию в воздухе и вновь понеслась на меня. Мои глаза округлились, и я, чуть не встретив её грудной клеткой и не умерев, отскочила на пару метров. Пуля не отставала. Я оббежала ринг по кругу, но преследование продолжалось. Тогда я решилась на отчаянный шаг: сосредоточив свою ауру на бетонной плите, я оторвала её от ринга и скрылась за ней. Пуля врезалась в неё, ломая на множество частей, а после и упала с металлическим стуком на пол, прекратив любое движение. Странно. Это вызывало восторженный крик комментатора. — Воу! Она оторвала бетонную плиту и пресекла способность Беатрис «Влюблённые»! Это ещё ни у кого не выходило!       Я, отряхивая руки, наблюдала перед собой разгневанную мордашку Манчини. Меня насторожило то, что она не стреляла в меня в то время, как я чуть ли не водила хороводы вокруг неё, бегая от взбесившегося патрона хозяйки. Может, у неё есть что-то типа «лимита»? Или как это ещё можно назвать… — Сучка, — коротко отозвалась стоящая напротив меня, переводя дыхание. Она покрылась испариной. Может, эта атака забирает у неё слишком много сил?       Тут в мою голову пришла идея. Нужно отвлечь её, так сказать, «светским» разговором. — Ну я же никак негативно не комментирую твою фантазию на названия своих приёмов, верно? Чего ж так грубо, — остро ответила я, косясь на неё через плечо. Девушка вспыхнула, как спичка. — Эй! Нормальное название! Если ты не понимаешь смысл, то это не значит, что оно плохое, и… и вообще! Почему я тут отчитываюсь перед тобой?! У самой-то, наверное, какая-то хуйня, а не названия приёмов! Заткнись! — я с трудом давила смешок в кулак. Слишком легко. — Чего ты ржешь?! Я тебе сейчас мозги вышибу! — Беатрис топнула ногой, совсем не заметив, как прямо под неё закатился один прозрачный, стеклянный шарик. Также её «малиновый» взор не уловил того, что по периметру всего ринга вокруг неё выстроились суммарно восемь шариков, скрепившиеся аурой между собой. Я не удержалась от лёгкой улыбки, а когда она собралась направить на меня пушку вновь, я стянула все лежащие вокруг шарики к центральному. Хруст.       Они одновременно со всех сторон врезались в её тело, вонзились в плоть. Девичье тельце изогнулась, мягкая кожа поддалась сильнейшему давлению, впуская стекло внутрь. — Гха! — Манчини харкалась кровью, упав на колени и дрожа всем телом, не в силах подвинуться дальше. Разве что упасть носом вперед, но пока она держалась. Очки слетели, ресницы затрепетали. Уверена, капроновые колготки неприятно трутся о пол и кожу, но, это не то, что беспокоит девушку в данный момент времени. Комментатор завопила: — Ауч, как больно! Беатрис сбили с ног! Сможет ли она продолжить бой?! — Критический удар, нокдаун! Три очка Рен! — продолжил смотрящий. Манчини силилась что-то сказать или хотя бы пошевелиться, но давление и боль были слишком сильны. Её глаза закатились и она свалилась в беспамятство. Смотрящий присел рядом с ней и, убедившись, что она не может продолжать бой, добавил: — Нокаут! Победитель — Рен!       Трибуны взвыли, поднимая кулаки в воздух, комментатор также громко огласил: — Невероятно! Первый бой на двухсотых и сразу же победа! Кто же сможет её остановить?!       Я шла в сторону выхода, потирая поврежденный бок. Надо будет сходить в медпункт. «Говоришь: «кто же сможет меня остановить»? Ха-ха… есть у меня такой на примете…» — и вновь перед лицом эта бледная ехидная морда. Его образ не даёт продыха, всё напоминает о себе и напоминает. Хотя, думаю, мне стоит поблагодарить свою удачу за то, что его здесь нет? Ведь на экзамене он появлялся на пустом месте, стоило мне только подумать о нём.       Я ступила ногой в темный коридор, окунувшись с головой во мрак, намереваясь пройти через комнату ожидания и вернуться в номер. Но после очередного шага вперед меня охватило знакомое тягучее чувство по всему телу, оседающее комком в горле, будто меня придушивают. Я всмотрелась во тьму, и тут поняла — нет у меня никакой удачи. Вот вообще нихрена.       В стену коридора вонзилась игральная карта, золотые глаза сверкнули во тьме от света из помещения, откуда я только вышла. — Зрелищно. Молодец, — похвалил меня фокусник, оглядывая меня с головы до ног и прищуриваясь. Только сейчас меня начало волновать развязавшееся в ходе боя хаори. Но Хисока промолчал по этому поводу. — Эм… спасибо? — неуверенно поблагодарила я, вызывая смешок у мужчины. Он облокотился на стену и скрестил руки, зажимая между пальцами карту десятки пики. — Интересный выбор оружия… Жду не дождусь нашего сражения… Выбирай дату и время. Мне всё равно, когда, — напоследок кинул он, разворачиваясь и уходя вперед, скрываясь во тьме коридора, оставляя меня одну. Кулаки сжались сами по себе, я сглотнула и запрокинула голову, обреченно вздохнув. «Срань Господня.»