Часть 34

Записка от Лю Цингэ для Шэнь Цинцю. Я без понятия, чего брат Му так нажрался и при чем тут Сюэ Ян. Последний – твоя карма забота. Значит, ты виноват. Срочно прилетай на Цяньцао, потому что я не понимаю и половины из Му Цинфановых пьяных причитаний. Если и ты не поймëшь, так хоть поможешь за ним следить, пока не протрезвеет. Записка от Шэнь Цинцю для Лю Цингэ. Я ничего не понял, кроме того, что ты, кажется, тоже нетрезв. Скоро буду. *** А ведь день начинался так хорошо! Сначала ему написал Му Цинфан и предложил поучаствовать в укреплении межпиковой дружбы, а именно безобразно напиться после обеда. Лю Цингэ удивился такой срочности, но неотложных дел не намечалось, тренировки он уже провел, а вечером собирался заняться накопившимися бумагами. Конечно же, он с радостью ухватился за возможность откосить от последнего и тут же согласился в ответной записке. Однако планы пришлось подкорректировать. В полдень пришла Гу Сянь, долго и витиевато объясняла, что в безмерной заботе о благе братьев с Байчжань их пик разработал новые формы, доработав третью и сорок пятую на основе статистики... Лю Цингэ вежливо слушал, вникал, и чувствовал, что скорее заснет, чем поймет, к чему она клонит. А там Му Цинфан ждет с... Но отговариваться срочными делами и бежать на пьянку казалось каким-то нездоровым поступком. Приходилось терпеть и стараться не зевнуть в лицо исполняющей обязанности главы Аньдин. Заметив, что глаза собеседника стекленеют, Гу Сянь тяжело вздохнула и наконец-то объяснила прямо: – Простите мое неуважение, но ваши заявки – это какой-то кошмар. Я подняла бумаги за несколько лет. По идее, каждый месяц Байчжань требуется примерно одно и то же. Разница в цифрах. Но в один месяц от вас поступает запрос на такое количество ученической формы, что в пору заподозрить, что до этого момента на Байчжань все ходили голыми. Аньдин начинает срочно искать производителей, делать заказ. Ну, потому что на складе хранится какой-то минимальный набор комплектов для каждого пика, и по мере расходования мы пополняем запас. Мы не храним сразу сотню комплектов формы для каждого пика, да еще и всех размеров! Тем временем, от вас приходят бумаги с требованиями поторопиться, начинаются обвинения в наш адрес на собраниях. Мы кое-как закрываем заявку, чтобы в следующем месяце получить подобное же требование обеспечить пик Байчжань мисками или одеялами. Причем, когда я делю общее количество заказанного по годам, цифры нормальные и укладываются в общий износ материальных ценностей с поправкой на темперамент пика. А значит, что? Что вы просто тянете с заявками до последнего, и начинаете шевелиться, когда чего-то становится критически мало: нет запасной формы, не хватает посуды в столовой, а одеялом укрываются самые сильные. И тут-то вы замечаете проблему, а крайними становимся мы, если не можем "родить" вам ваш заказ вот прямо сейчас. Я допускаю, что нашего прошлого главу подобное положение дел, называемое бардаком, полностью устраивало. Меня – нет. Вот вам ежемесячные бланки, в них перечислены все расходники. Составила на основе прошлых ваших бумаг и запросов других пиков. Вычеркните то, что не используете совсем, допишите то, что я забыла. В конце месяца просто вписываете напротив каждого наименования нужное количество, – Гу Сянь с сомнением посмотрела на Лю Цингэ. – Хотя бы по разбитому и порванному за месяц считайте, если инвентаризацию никто не делает. Лю Цингэ тяжело вздохнул. – Старших учеников напрягите считать. Если цифры окажутся, неоправданно завышенными, я вам сообщу. Значит, либо воруют, либо обнаглели и не берегут имущество, либо пишут от балды. Но это потом. Сейчас в вашем хозяйстве опять может обнаружиться критическая недостача полотенец и палочек для еды... – Обуви, – грустно признал Лю Цингэ. – Как раз составлял на неë заявку. И походных аптечек, но там несколько штук всего. – Разберëмся, – заверила его Гу Сянь. – Да вы не расстраивайтесь так. Это не навсегда. Постепенно я сама просчитаю потребности Байчжань на месяц. Будем лишь иногда корректировать дополнительными заявками. А вот в такую бумагу нужно вписать данные после ежегодной инвентаризации. Тут уже мебель и тому подобное. Они проговорили еще немного, и суровая исполняющая обязанности главы Аньдин наконец-то ушла, оставив обескураженного Лю Цингэ наедине с собственными мыслями. Лю Цингэ посидел-посидел над новыми бланками, пришел к выводу, что Гу Сянь права и так действительно будет намного проще, с чистой совестью отложил бумаги и направился на пик Цяньцао. Из записок Сюэ Яна. Котик – сука. Хоть бы записку оставил. Я чуть не поседел, когда отпер пустую камеру, а там это! Хорошо, что я любопытный и не агрессивный (не бросаюсь в интересные хреновины боевыми заклинаниями с порога), а Шэнь Сюаньюй быстро вернулся. Змеюка просто бесподобная. Жаль, нельзя еë вокруг шеи обмотать и носить – слишком здоровая. Только если на плечо перебросить, но это скорее будет выглядеть глупо, а не внушительно. Полдня листали книжки, которые Шэнь Сюаньюй принес с пика духовных зверей, а вид нашего питомца так и не определили. Пол – тоже. На морду вроде мужик, но вдруг оно – женщина, просто страшненькая? Я змеюке так и сказал, а потом попытался найти гемипенисы на основе инструкций из книги. Кажется, змея не оценила и категорично запретила исследования, подбив мне хвостом глаз за попытку заглянуть под этот самый хвост. Обидно. Я даже делать ничего не начал еще. Нервная зверюга. Сидит? Лежит? В общем, располагается в углу на циновке, шипит на меня, пока Котик, вооружившись молотком, сооружает ей из досок в другом углу "укрытие". Получается у него, по ходу, собачья будка. Вообще день странный, а окружающие будто ебанулись. Сначала Му Цинфан со своим: "так нельзя", "это не сработает" и воплями "ты зачем отхлебнул?" Я аж перепугался, что его удар хватит. Такая истерика по незначительному поводу! Можно подумать, я Неисцелимый пил. Теперь Шэнь Сюаньюй нудит, что я змейку обижаю. Где я еë обижаю? Я ей даже угол камеры талисманом утеплил, как в книжке написано. А она мне фингал поставила. Может, она правда баба? Тогда логично, что она сочла мои действия домогательством и дала по морде. Я ж на еë змеючий взгляд, наверно, жутко уродливый. План: – сбежать от сюсюкающего над змейкой Котика на Цяньцао, заодно отлить Му Цинфану кровушки шиди из ещë не пользованного резерва. – принести змейке пожрать петуха или крыс каких. Может, у лекарей в лаборатории есть? – определить-таки вид змеи, а то сдохнет же от плохого ухода. …… …… Шиди требует придумать змее имя. Предложил ему Ли Хуа (прекрасный цветок) и Чжень (целомудренная). Он обозвал меня придурком и предложил назвать змею Лун (дракон). Ну вот какой из этого несчастного создания дракон? Варианты Лю Сань-ге - третий братик Лю и сяо Лю (ну, потому что змейка чуть что – сразу в рыло), понравились обоим, но мы с сожалением от них отказались. Вот так потеряем змею, начнем искать, звать... Я не хочу второй фингал от первого братика Лю и порку от учителя в довесок. Зову змею госпожа Чжень. Она не реагирует. Влезла в будку, один хвост наружу торчит. Котик ворчит и требует сделать змейке укрытие получше, раз я такой "умный" и только и умею, что оскорблять неуместными сравнениями его плотницкие потуги. *** Му Цинфан обнаружился спящим на кушетке в своем кабинете. Пребывал он в совершенно непотребном состоянии: даже не пошевелился, когда Лю Цингэ аккуратно похлопал его по щеке, зато обдал дыханием с такой концентрацией алкоголя, что аж в глазах защипало. Кабинет выглядел прилично – за исключением рабочего стола, на котором были разбросаны бумаги, прямо поверх которых валялась нетронутая маньтоу, несколько пустых кувшинчиков от рисового вина и большой сосуд, в котором лекарь обычно хранил крепкий алкоголь для быстрой дезинфекции. Дальнейший осмотр кабинета прервал его подозрительно закашлявшийся хозяин. Лю Цингэ споро подскочил к спящему, перевернул его, перегнул через край кушетки и еле успел подставить таз для мытья рук. Выворачивало Му Цинфана долго и мучительно. Лю Цингэ только и оставалось, что удерживать шисюна, таз, да смотреть в стену. После он протëр лицо так и не пришедшего в себя Му Цинфана найденным поблизости полотенцем, мысленно отметив, что лекарь не закусывал. Вышел за двери, вручил использованный тазик какому-то мелкому адепту с Цяньцао, велев заменить на чистый, принести кувшин холодной воды и что-то для помощи перебравшим вина: пилюль, эликсиров, рассолу или кого-нибудь из учеников постарше – неважно. Главное – быстро! Зажигать палочки благовоний в и так провонявшем вином и перегаром кабинете Лю Цингэ и не подумал. Наоборот, он пошире распахнул оконные рамы, впуская в кабинет свежий ветерок. Поэтому понять, сколько времени прошло от его приказа до появления старшего ученика Му Цинфана, он не сумел. По ощущениям – вечность и еще немного. – Вам его надо совсем трезвого? – с подозрением и опаской уточнил ученик. – Я, конечно, могу... – Но? – Ну, если очень нужно, я сделаю... Лю Цингэ захотелось побиться головой об стену. – Парень, а ты не пробовал договаривать? Если тебе сейчас кажется, что я понимаю твои тонкие намеки на что-то, то я тебя разочарую! – Лю Цингэ вспомнил, как Мин Фань прямо на собрании обвинял его в травле Шэнь Цинцю, а Гу Сянь под сывороткой правды рассказывала, как злобный глава Байчжань избивал Шан-шисюна, и разозлился. – Завтра окажется, что я не позволяю Му Цинфану даже напиться, что я его сам споил, аж в глотку заливал, что отравить задумал да передумал? Что не так? Моя фантазия пасует. – Сильный антидот оказывает влияние на печень. А тут еще и продукты распада алкоголя... Учитель восстановится, конечно... – забормотал ученик и в конце погромче, обвинительным тоном, добавил, – это все знают. – Первый раз от тебя слышу, – "порадовал" его Лю Цингэ. – Может, у вас тут эта информация и известна последнему подметальщику. На Байчжань все знают, как эту печень с гарантией отбить кулаком, без всяких там антидотов. Ты здесь лекарь, вот и приведи его в такое состояние, чтоб он хоть просыпался, когда снова надумает блевать. А то я выйду по малой нужде, он захлебнëтся ненароком, а с утра все будут знать, что Лю Цингэ зверски утопил бедного Му Цинфана! – Фу! – передëрнуло ученика – Не, таким образом утопить учителя у Вас при всëм желании не выйдет. На вскрытии не спутаешь. Это надо... Не, мерзость, кто до такого вообще додумается? – Сяньшу, – подсказал Лю Цингэ. – Эти могут, – согласился ученик, зажëг какие-то резко пахнущие травы и разложил прямо на полу целую батарею флакончиков. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Подслушал сразу две прекрасных беседы. Но начну по порядку. Ло Бинхэ и Нин Инъин что-то подзатянули со свадьбой. Кажется, родители невесты всë пытались вытянуть из жениха как можно больше подарков. Но это не точно. Каюсь, не вникал, был занят своей семьёй. За "не вникал" уже получил учительский выговор, окончившийся фразой: "Вот и как я должен переводить тебя из учеников в заместители? Мне тебя постоянно хочется выпороть! Останавливает лишь то, что ты вроде настолько не провинился еще. Да и других дел хватает, в том числе и у тебя. Обойдëшься без отдыха в сарае! Так и откладываю, откладываю...  А бить замов принято лишь у племени дикарей с седьмого пика, да и то кулаками и мечом. Ты уж реши мою дилемму до момента принятия уже твоих гипотетических детишек на Цинцзин. Я ж не удержусь от соблазна, и ты останешься их бородатым дашисюном еще лет на десять минимум! Будешь маленьким Мин Фаням одновременно папой и старшим братиком. И пусть твои детишки сойдут с ума от когнитивного диссонанса". – А почему бородатым? – только и спросил я, обрадованный мыслью, что на должность правой руки Шэнь Цинцю меня всë же рассматривают. Сейчас учитель может одним своим словом менять первого ученика хоть ежедневно. Заместитель – это сразу и должность, и совершенно другое отношение со стороны других глав, мастеров, учителей и даже учеников. Я думал, что Шэнь Цинцю вот-вот отстранит меня, а на такое хорошее местечко пристроит собственного сынка. Хоть учитель и проехался по моим умственным способностям, а однако ж приятно! – А я тебе велю ее отрастить в назидание! Чтоб ты с иными  подростками не сливался, а всем своим видом сообщал: "Вот этот старичок всë никак не может справиться с простенькой учебной программой", – ответил наставник. Простенькая индивидуальная программа от учителя. Ну-ну. По ощущению, мне в голову запихнули уже всю родословную всех сколько-нибудь значимых фигур человеческого мира, их жëн и наложниц, отношения между ними, информацию о сопутствующих экономических и политических интересах, а когда все это хоть как-то улеглось, начали втрамбовывать знать демоническую. Ну затупил я и не подумал, что Нин Инъин скоро тоже туда войдет. Возвращаясь к ней. Пока эта парочка валандалась со свадьбой, Ло Бинхэ умудрился жениться на спасëнной от водных гулей дочке рыбака ("какого-то" – хотел написать я, но нет! Я теперь знаю как зовут его, его жену, мать, отца, брата, собаку, привычки всех членов семьи и прочую муть. Иногда я ненавижу Шэнь Цинцю! Учитель, если вы это читаете, я любя и для художественной выразительности гиперболизирую, чтобы передать всю глубину моих страданий!) Естественно, Нин Инъин не оценила такой "подарочек к свадьбе" и зачем-то попëрлась к наставнику жаловаться. Долго и старательно ныла, роняя хрустальные слезки в чашку с дорогим чаем. Портила продукт. – Прости, это моя вина как учителя, – вдруг выдал скорбно молчавший доселе Шэнь Цинцю. Нин Инъин аж икнула. Я, признаться, подумал, что учитель имеет в виду дурной пример – посещения "Весеннего дома". Ошибся. – Учитель не виноват, – быстренько сориентировалась Нин Инъин. – Виноват, – еще грустнее произнес Шэнь Цинцю. – Он не сумел обучить Нин Инъин должным образом, – тяжкий вздох, пауза, – и теперь моя драгоценная ученица не сможет оторвать Небесному демону НИ-ЧЕ-ГО. Не хватит совершенствования и навыков. А без ампутации, боюсь, эту проблему не решить, и Нин Инъин придется смириться с ветреным нравом будущего супруга... Интересно, шимей поняла, что он имел в виду? Я не смеялся, я молодец! Эх учитель, по такой логике, у нас хорошо обучен лишь Сюэ Ян. Лишь у него есть в арсенале техники, позволяющие при  большом везении открутить яшмовые бубенцы даже небесному демону. Второй разговор был не столь интересным. Ло Бинхэ жаловался Мо Сюаньюю, что учитель не одобряет их с шицзе союз. – Шэнь Цинцю – романтик и однолюб, – пояснял Котик, – и сам гаремы не заводит, и чужие не одобряет. – То есть, если бы ко мне не прилагались жëны, то учитель бы благословил наш союз с его любимой ученицей? – Конечно! – успокоил его Шэнь Сюаньюй. – Эх, не подумал я заранее... Спасибо, шиди, а то я уже опять решил... Потом меня окликнули, и я не дослушал. Да и так понятно. Наш малыш завоевал царство, женился, но так и не вырос. Опять ему пригрезилось, что учитель его, горемычного, за что-то тайно невзлюбил, и он рванул разубеждаться об окружающих. Что ж, спасибо и на этом. Представляю его попытку получить моральные поглажки от Шэнь Цинцю и содрогаюсь. Даже если учитель на добрые слова и расщедривается, их еще надо распознать за оскорблениями и издëвками. Задачка явно не для Ло Бинхэ. *** Даже при помощи шисюна Шэня и нескольких эликсиров добиться от Му Цинфана хоть сколько-то внятного ответа о причине возлияний не удалось. Бормотания о Сюэ Яне, небесных демонах и возгласы "Я, кажется, бездарность!", "Твой ученик меня доконает", "А ведь если б шисюн не пошел на отбор...", "Как ты рассмотрел этого гения?", "Брат Лю, проверь, я поседел?", "Он опять ставит опыты на себе!" и и "Пороть! Только пороть хоть ненадолго помогало..." таковыми считаться не могли. В конце концов даже Шэнь Цинцю признал поражение и предложил просто дать этому телу проспаться. К тайной радости Лю Цингэ, сам шисюн уходить не спешил: заварил чай, поставил поднос прямо на пол рядом с кушеткой, достал из цянькуня две разномастных подушки. На одной из них устроился сам, тут же, на полу, опершись спиной о раму с матрасом. Кивком указал Лю Цингэ на вторую – плоскую и аляповатую – подушечку. Тот с удовольствием принял приглашение и расположился в аналогичной позе. Шэнь Цинцю едва взглянул на него, порылся в рукаве, высыпал на поднос горсть засахаренного имбиря и несколько конфет. Лю Цингэ проверил свои запасы, добавил в кучку несколько свежих слив, пару яблок-дичек и походные галеты, с опаской ожидая едких комментариев по поводу последних. Шэнь Цинцю промолчал. Так они и сидели до самого вечера, почти не разговаривая, потягивая чай с импровизированными закусками. Периодически кто-то из них заваривал новую порцию или же подавал то воды, то лекарств Му Цинфану. Чем-то это все напоминало Лю Цингэ те времена, когда они вдвоем оказались в соседних палатах и вот так же постепенно начали устраивать совместные чаепития. Тогда неловкое молчание и разговоры ни о чем казались вынужденной мерой: меньше поводов для скандалов, меньше шансов разрушить хрупкое перемирие. Сейчас же тишина была вполне уютной, не напрягающей, а то и дело вспыхивающие разговоры будили Му Цинфана. Он то пытался рассказать о своих бедах, то порывался идти куда-то. Приходилось успокаивать его, уговаривать, укладывать обратно. Так они и сидели в тишине, наблюдая, как день клонится к закату, пока в кабинет осторожно не прокрался еще один посетитель. Из личной записки, приложенной к отчету. От Гао Цинфэня для Юэ Цинъюаня. ... не все так плохо. Вэй Цинвэй сделал хорошие ножны, да и ваш демон, видать, достаточно перепугался и лишний раз с мечом наголо не бродит. Быстро не сбрендит. В любом случае, выдал ему комплекс упражнений на развитие крепости духа и умения держать себя в руках. Велел ходить на осмотры. Пока раз в три месяца, потом посмотрим на его успехи. Эх, его бы на пару лет к нам на обучение, а так остаётся лишь надеяться на демоническую сознательность. *** – Ой, а лекарь спит? – удивился Сюэ Ян, и только потом поздоровался. – Адепт Сюэ уже который год мозолит мне глаза, но так и не научился манерам, – укорил его Шэнь Цинцю. – Как бы хорошо ты прижился на Байчжань... И украшение под глазом как раз раз в духе этого гордого и воинственного пика... – Ну, пока Байчжань неплохо прижился на Цинцзин. Я сейчас вспомнил, что одного адепта из тех, что сплавил Мин Фаню на реабилитацию, я с тех пор так и не видел, – спохватился Лю Цингэ. – Назови имя – поищем, – коварно предложил Шэнь Цинцю, прекрасно осознавая, что как звали того несчастного, избитого на Собрании Союза Бессмертных, Лю Цингэ не помнит и будет вынужден искать соответствующие бумаги. – Ты поэтому сманиваешь моего ученика? Подравниваешь количество? – Даже не буду пытаться вспомнить! – озарило Лю Цингэ. – Я у Му Цинфана спрошу, он же их всех лечил. А ученика я тебе вернул. Заметь, целого и невредимого. Я не виноват, что он продолжает ходить к нам. – Адгезия! – донеслось со стороны Му Цинфана – Они проникааают, проникают друг в друга... "Помилуйте, милосердные боги! – подумал Лю Цингэ, в красках представив, кто, как и в кого может проникать, – Если брат Му обретает спьяну дар пророка..." Дальнейшие размышления прервал возглас Сюэ Яна. – Не засыпайте пожалуйста! Куда кровь девать? Без цянькуня испортится, а у меня в нëм еще куча всего, не могу его оставить. Куда отлить? – воспользовался тот шансом задать вопрос лекарю. – Заберите у него! – вдруг засуетился Му Цинфан, и даже попытался вскочить с кушетки. Благодаря усилиям Лю Цингэ не преуспел и сдался, откинувшись обратно на подголовный валик. - Он её пьëт... – вяло закончил он, услышал заверение, что "конечно, а ты спи", и действительно задремал. – А теперь ученик Сюэ расскажет всё по порядку. Желательно, с объяснением, почему уважаемый целитель в таком состоянии и постоянно вспоминает тебя? – зловеще произнёс Шэнь Цинцю. Лю Цингэ поймал себя на мысли, что на месте Сюэ Яна перепугался бы. – Почему Му Цинфан пьяный в жо... дымину я понятия не имею! Я его не поил! Когда уходил, он был нервным, трезвым и задумчивым. Вернулся, а вы все тут. – Допустим, – вкрадчиво и обманчиво мягко согласился Шэнь Цинцю. – Дальше и подробнее. – Да ничего ж интересного не было. Утром я пришел к целителю, попросил книжку из библиотеки, а я ему рассказал... А при Лю Цингэ можно? – А он, если что, даст клятву о неразглашении. Лю Цингэ согласно кивнул. – Шень Цинцю после клятвы такоооой интересный собеседник, – невнятно протянул Му Цинфан. – Я рассказал про свои опыты разные. Ну, над трупами. Пожаловался, что заливать в мёртвые тела кровь небесного демона оказалось бессмысленно. Что перорально никакого толку, что в вену. Только задолбался её туда-сюда извлекать. Не без корыстного интереса жаловался. У меня меридианы ноют, а у Му Цинфана просто море чудных лечебных настоечек. Про них я тоже спросил. А он мне: "Что значит извлекать?" Я пояснил: "Крови у меня две бутылочки, Ло Бинхэ делится неохотно и вообще, кажется, меня избегает. Вот я одну бутылочку храню, а вторую использую по нескольку раз. И тут Му Цифан начал: "так нельзя", да "так нельзя". А почему нельзя? Мертвой тетке уже всё равно, как и куда я эту кровь до неё заливал. Поспорили. Я об этических вопросах, а целитель, как оказалось, о принципиальной невозможности извлечь из тела кровь небесного демона. А вот дальше та часть, которую мне вроде как вы запретили разглашать. Хотя, по-моему, тут уже все в курсе. – То есть, ты хочешь сказать... – прервал себя на полуслове Шэнь Цинцю, – Шиди Лю, давай клятву. Пока стандартную, с включением Юэ Цинъюаня в круг доверенных лиц. Не исключено, что мой ученик просто досошëл с ума. Не то, чтобы мы этого не ожидали. Лю Цингэ даже ради приличия не стал спорить, принëс клятву и приготовился слушать дальше. – Да что там извлекать! – обижено насупился Сюэ Ян. – Она ж фонит тëмной энергией похлеще любого дохлого комара! Просто чуть иначе. Особенно, если кровь по телу разогнать, а в каком-то месте тёмную энергию как бы фильтровать. Тогда сразу большая струйка получается. Ухватистая. Только мозгов у нее нет совсем. Приходится аккуратненько ее подцеплять и тащить по венам и по капиллярам к месту выхода. Мне проще всего через разрез на сонной артерии. Но и через вену на руке или лапе тоже получалось. – И ты пробовал на покойниках... – На покойниках, кстати, намного сложнее, чем на живых. Трупы фонят энергией смерти. А кровь хоть и не совсем ею, но очень похоже. Надо разделять, что довольно сложно. Лю Цингэ напрягся. – И кто из живых удостоился такой чести? – спросил Шэнь Цинцю. - Собаки, несколько крыс, кошка. Вы, кстати, знаете, что если кошка съест мышку с "начинкой", то лобинхешную кровь приходится извлекать уже из самой кошки?Но я особо не экспериментировал. Уже на крысах было все понятно. Это я еще на прошлых запасах попробовал. А потом запас вместе с очередной собакой сбежал под аккомпанемент громкого лая. Но я не расстроен. Это у меня тогда осталось немножко крови после замачивания. Ну вот той блюдцеобразной штуки, о которой мы точно говорим при Лю Цингэ и Му Цинфане, который не клялся? – Не говорим. – разрешил Шэнь Цинцю – На людях пробовал? – Честное слово, только на себе несколько раз! – порадовал окружающих Сюэ Ян. – Да я утром Му Цинфану показывал! Отхлебнул из своей пользованной бутылки, потому что неприкосновенный запас на Цюндин остался. Целитель побледнел, распереживался. Я подумал, что он брезгливый просто. Ну, он давай меня проверять. Убедился, что во мне кровяные паразиты. Расстроился вроде. Ну, а дальше я их потихоньку через порез на запястье выводил, а Му Цинфан контролировал процесс. Как я закончил, он проверил меня еще раз, сказал, что я молодец и справился с задачей, забинтовал запястье и попросил образцов на опыты, ну и описать методику на бумаге, как сумею, своими словами. Ну я и пришёл. Просто задержался, – Сюэ Ян указал на фингал. – Давай все мне, я передам, – решил Шэнь Цинцю, даже не поинтересовавшись кто это и за что так расписал Сюэ Яна. Лю Цингэ решил, что любые вопросы можно задать потом .А если шисюн не ответит, то насколько позволит клятва, можно переадресовать их протрезвеющему к тому времени Му Цинфану. Сюэ Ян протянул бумаги и ёмкость с кровью, но не ушёл – замер, переминаясь с ноги на ногу. – Свободен! Или ты что-то еще хотел? – приподнял бровь Шэнь Цинцю. – А может, выйдем в коридор? – несчастно спросил Сюэ Ян. — Это тоже из того, о чëм мы не говорим... – адепт начал странно корчить рожи и показывать глазами куда-то в пол. – Зачем же? – хищно усмехнулся Шэнь Цинцю и почему-то жадно уставился на Лю Цингэ, – Говори сейчас. Догадываюсь, о чëм ты. Сюэ Ян тоже сделал для себя какие-то выводы, усмехнулся, спрятал улыбку под подчёркнуто виноватым выражением, и почтительно произнес: – В общем, мне неудобно Вас просить, но я сильно потратился в этом месяце, а то бы я взял из своих, а за компенсацией расходов зашел в другой день... Учитель, дайте, пожалуйста, денег на посещение борделя! Лю Цингэ очень хотелось потереть глаза, пока он наблюдал, как Шэнь Цинцю достаёт из рукава небольшой мешочек и вручает Сюэ Яну с напутствием: – Иди, и не посрами честь школы! Только что по головке отеческим жестом не погладил. Сюэ Ян попрощался, с подчëркнутым достоинством вышел из кабинета, закрыл дверь. Благодаря совершенствованию Лю Цингэ расслышал удаляющиеся шаги, через несколько мгновений заглушëнные безудержным хохотом. Тут не выдержал и рассмеялся сидящий напротив Шэнь Цинцю. Оказалось, что веселье очень ему идёт, смягчая черты лица и делая их почти юными. – Пошутили, да? – беззлобно уточнил Лю Цингэ. – Отнюдь. Так совпало, что Сюэ Ян действительно должен сегодня идти в "Тёплый красный павильон". – Шэнь Цинцю сделал паузу, давая собеседнику время осмыслить сказанное, – Но только не за тем, о чëм ты думаешь. Должен же кто-то жертвовать своей репутацией вместо меня и приносить на пик сведения от моих информаторов. Я – человек женатый. Если та же Ци Цинци узнает, что я ходил в "Весенний дом", она устроит мне проблемы, что привычно, и расстроит госпожу Шэнь, что уже серьёзно. А сестрица Ци обязательно узнает, потому что некоторые личности в нашей школе, включая и тебя, слишком уж сильно озабочены моим моральным обликом. Лю Цингэ почувствовал, как кровь приливает к лицу. – Извини, я же не знал, что ты по работе. Сказал бы... – Шиди Лю, всегда хотел спросить: ну какая разница, по работе я туда ходил, по зову плоти, или благовония понюхать?Я же не девица, а вы все не строгая матушка, чтоб блюсти мою честь... – Ну, как минимум, у тебя от этого были искажения... – Ты откуда взял такую глупость? Я же не с Кусин, – удивился Шэнь Цинцю – А впрочем, не важно. Ты не один такой… Давай-ка ты в качестве извинений сходишь на пик духовных животных и принесëшь сюда кого-нибудь из тех, что держат там на корм редким видам. Размером не меньше курицы. Боюсь, крысы для меня — это слишком мелкий организм. Поэкспериментируем. Если не получится, ты все равно не сможешь рассказать об этом никому, кроме нашего главы, а вот если выйдет, придется и тебя научить. Даже не знаю, какой вариант не нравится мне сильнее... Записка для Юэ Цинъюаня от Шэнь Цинцю. Зайди на Цяньцао срочно. Нет, никто не помирает. Особенно я! Просто информация важная. Из заметок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). Я видел многое. Окровавленными: кабинет целителя, Шэнь Цинцю и Лю Цингэ – доводилось. Обоих при этом в полном здравии, с бараном в обмороке и Му Цинфаном в отключке – до этой ночи еще не случалось. Ну, теперь у нашей школы есть как минимум два тёмных заклинателя, способных извлекать из жертвы кровь небесного демона. Один – предположительно не травматично. Второй – кроваво и неаккуратно. Но баран выжил без медпомощи, а почти протрезвевший Му Цинфан заявил, что даже если сяо Цзю пациенту руку случайно оторвет, то пришить обратно и залатать прочие повреждения на Цяньцао сумеют. Все лучше, чем быть под полным демонический контролем. И таким образом, благодаря отбитости рачительности Сюэ Яна, мы заранее разобрались с вопросом "что делать, если Ло Бинхэ подольëт кому-то крови". Плохо, что учить хоть кого-то из целителей сяо Цзю отказался. Сказал, что не рассчитанное на перегрузки, заточенное на тонкие манипуляции совершенствование такими опытами случайно покалечить – раз плюнуть. Хорошо, что он уже нашел себе жертву, у которой во время битвы шансов случайно наглотаться или быть специально порезанным окровавленным мечом – много, а значит, лучше сразу научиться выводить кровяных паразитов из организма. И совершенствование у избранного кандидата одно из самых крепких в школе, несмотря на несколько искажений. Плохо, что это Лю Цингэ. Хорошо, что он согласен. (Не уверен, что он до конца понял, на что подписался, завтра еще побеседую с ним). Плохо, что в процессе они поубивают друг друга. Хорошо, что я сразу сообразил и предложил по-максимуму переложить эту задачу на Сюэ Яна. Я плохой, но его мне не особо жалко, в отличие сяо Цзю. Я зол на брата, но рад, что его эксперименты хотя бы обошлись без искажения. На всякий случай еще раз взял со всех присутствующих клятву о неразглашении с некоторыми нюансами. Му Цинфан сказал, что утром перепроверит животное, но всё-таки лучше не скармливать его кому то из местных опасных хищников. Мало ли, останутся какие-то частицы крови... А если так повторится несколько раз... Пусть пока пасётся, потом сбагрим кому-нибудь. Готов поспорить, что через месяц то же самое будет уметь и Шэнь Сюаньюй, хочет он того или нет. Но никто, кроме Шэнь Цинцю и Сюэ Яна, об этом не узнает. В том, что и сам Шэнь Сюаньюй никому лишнему об этом не расскажет, я даже не сомневаюсь. Уж что-что, а своего сына Шэнь Цинцю подстрахует по максимуму: и научит, и клятв о неразглашении с кучей условий на него навешает. Из записей Сюэ Яна. Полдня убил на обмазывание недовольной змейки болтушкой против ожогов. Вынес, называется, погулять на свою голову, на солнышке погреться... Стоило выйти за порог и пройти пару шагов, как змей соскользнул с моего плеча, попутно опять зарядил хвостом, но уже по носу, и скрылся в подземелье. Откуда я мог знать, что у нашей красотки Чжень такая светочувствительность? Нет, даже ТАКАЯ! Хорошо, хоть не до волдырей обгорела зверушка. Сидит теперь в своем укрытии (Котик, не выдержав моих подколок и обещаний научить змею гавкать, доработал будку до чего-то больше смахивающего на бобровую хатку) и злобно шипит на меня. Хотя я уже три раза извинился. А надо жрать нормально, чтоб я не переживал, что зверушке солнышка не хватает! Злосчастный петух прожил в нашем подземелье больше недели. Я уже начал беспокоиться и обсуждать с Котиком теоретическую возможность покормить нашу красавицу через зонд рыбным фаршем с водой. На следующее утро петуха в камере я не нашел. Я до сих пор не могу понять: змеюка все понимает, но старательно нас игнорирует, или же тварь наша неразумна. Перерыли уже три библиотеки, но так и не нашли, какого она вида. Из записей Му Цинфана. (лист выдран и, после некоторых колебаний, сожжён) Много думал. Интересно, это только праведные кланы не умеют работать с кровью небесных демонов? Может, где-то в приграничье уже есть тёмные заклинатели, которые давным-давно владеют этим знанием, передают его своим ученикам. И так по цепочке. А потом уникальные знания умирают вместе с ними от рук тех же праведных кланов. До тех пор, пока не появляется ещё какой-то талант, близких которого напоили этой кровью. Сколько же других таких полезных навыков было утеряно, сколько знаний так и не передали, не записали, не оставили преемников? Сколько написанных трактатов сожгли? Те же записи Вэнь Цин уцелели лишь благодаря ушлости Цзиней. Записи Вэй Усяня вообще сложно назвать таковыми... Случившееся недавно – не чудо, а просто другой метод управления энергиями. Я эту кровь небесного демона не чувствую совсем. Лю Цингэ и Юэ Цинъюань – тоже. Шэнь Цинцю ее ощущает если хорошенько сосредоточится и знает, что именно искать. От злобно брошенного шисюном: «Что? Я не больной на всю головушку Сюэ Ян, чтоб добровольно возиться с этой дрянью. Десятилетиями не тренировался» – я малость впал в ступор. И только потом у меня в голове щелчком встали на свои места и та старая история, когда меня приглашали лечить избитого за ворону "поклонника Старейшины Илина", и достаточно пофигистичное отношение Шэнь Цинцю к менее опасным для совершенствования экспериментам ученика Сюэ, и даже тот кошмар, что творился с меридианами самого Шэнь Цинцю. А Лю Цингэ на очень кратенькую историю, что когда-то нашего шисюна начинал учить темный заклинатель, почти не отреагировал. Только спросил: – Как тебя, неженку, мамка с папкой вообще с ним отпустили? – А так принято у богатеньких господ. Ты не знал? Признавайся: не озаботились твои мама с папой поиском наставника для сыночка? Поленились? Или все тёмные заклинатели в ужасе разбежались от одной мысли, что им придется учить такое счастье? В общем отвлек Шэнь Цинцю от умных мыслей нашего дорогого брата Лю упоминаниями родителей, спровоцировал вяленький скандал и быстренько перевёл тему. Надо купить вина. Лю Цингэ просто нужно немного времени на подумать и переварить намного более шокирующий для него факт: нашего шисюна взяли в школу по протекции Юэ Цинъюаня — это правда; потому что тот задолжал ему за спасение жизни – а вот об этом никто не знал. Подробностей мы, видимо, от участников тех событий никогда не услышим. "Недолго учился у темного заклинателя, героически спас жизнь первого ученика Цюндин, за что прошлый глава школы позволил тогда еще Шэнь Цзю стать учеником вне отбора" – вот вся информация от нашего нынешнего главы. Лю Цингэ хватило, чтоб начать мучаться угрызениями совести, и даже согласиться на предложение Шэнь Цинцю научить его хотя бы базово ощущать эту темную энергию на совсем уж крайний случай. Даю прогноз, что через недельку-другую до брата Лю дойдёт, что ни одни обеспеченные родители никогда не отдадут своего отпрыска в ученики тёмного заклинателя. Жду его с вопросами и подозрениями, на которые я не отвечу, потому что на мне клятва, и потому что я хочу послушать, как он будет придумывать версии. Из записей Сюэ Яна. Змейка заинтересовалась великой Цзиньской печатью. Смотрела на нее так долго и пристально. Кажется, мы правильно ухаживаем за питомцем, и он(а) выздоравливает. "Вот же сорока с любовью к блестяшкам! – подумал я умиленно, – Ты точно девочка, моя хорошая". Ну, я не жадный, бросил ей в камеру поиграться. Прикинул: ну куда она её денет в запертом помещении, такую здоровую? Даже если случайно сожрëт, все равно рано или поздно вернет обратно. Ну и мне эта штука вне стен лаборатории пока без надобности. Змея, вроде, заинтересовалась. Свернулась вокруг, трогает её, даже, кажется, облизывает. Это хорошо. Недавно сидел и считал сколько уже на мне клятв о неразглашении. Запутался. Паразит Ло Бинхэ так и не появляется. Тренирую котика на остатках былой кровавой роскоши. …… …… На сорок шестом туда-сюда вещество перестало извлекаться. Сдуру сказал об этом Му Цинфану. Он забрал тëткин труп на опыты. Обещал выдать другой. Выдал только Лю Цингэ. Живого. Велел учить поднимать мышек и ворон. Я преисполнился и понял, почему Шэнь Цинцю – милашка, только глубоко в душе, а снаружи –злобный и нервный. У него же таких "Лю Цингэ" целый пик. Хотя... Ему в чём-то легче. Он может нас пороть и оскорблять. Плохо быть бесправным педагогом при ученике – дур.. Лю Цингэ. *** В то утро Шэнь Сюаньюй пришёл на Цюндин пораньше, отпер двери, привычным жестом зажёг ночные жемчужины, разгоняя мрак подземелья, достал из цянькуня вëдерную фляжку с водой, взял метлу и отправился наводить порядок у питомца до прихода Сюэ Яна. На того змея реагировала как-то нервно, часто пряталась в рукотворное логово, поэтому Шэнь Сюаньюй старался выполнить ежедневные обязанности по уходу самостоятельно, чтобы лишний раз не беспокоить животное. В камере на потертой циновке сидела сгорбленная фигура, закутанная в одно из старых одеял, в котором Шэнь Сюаньюй признал те, списанные, что он принёс с Цинцзин, а змея перетаскала в укрытие. На звук открывающейся двери сидящий поднял голову, слегка сощурившись от яркого света. Лицо у него оказалось мужским, юным, симпатичным, но не вполне человеческим: с мелкими чешуйками на щеках и вертикальными щëлками зрачков. – Прошу прощения, вы не могли бы вернуть меня обратно? – он грустно вздохнул и нервно завертел в руках серебристый диск, в котором Мо Сюаньюй узнал любимую игрушку шисюна Сюэ, – Или хотя бы попросить своего друга не мешать мне скорбеть. Я оценил его доброту и его попытки заботиться об уродливом создании, но мне это не нужно. Оставьте меня, пожалуйста, в покое. Парень перевел дух, словно эта тирада его совсем вымотала и качнул головой, откидывая волосы и обнажая демонический хуадянь на лбу. Мо Сюаньюй не нашелся с ответом. Так и продолжил тупо пялиться, пытаясь сообразить, что тут вообще происходит. – И передайте ему, пожалуйста, что я мальчик. Не надо проверять теми изуверскими методами, что он вычитал в труде о змеях. Вообще никак не надо, – закончил его собеседник шепотом, смутился и уставился в пол, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать беседу. Шэнь Сюаньюй закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Немного подумал, порылся в цянькуне, вынул оттуда свой запасной комплект формы, открыл дверь и аккуратно положил сверток на пороге. – Вы ж наша змея, да? – уточнил он, и дождавшись утвердительного кивка, продолжил, – Возьмите пока. По росту, возможно, не подойдëт: я низкий, а вы – непонятно. Простите, не знаю, откуда нам вас принесли, но мы узнаем. Посидите пока тут, пожалуйста, – и закрыл дверь, только потом сообразив, что стоило бы узнать имя змея. Но беспокоить его снова, после просьбы оставить в покое, он не рискнул.