Часть 35

*** Сюэ Ян долго смотрел на демона, одетого в цвета Цинцзин, и молчал. Демон молчал в ответ, лишь неловко поддëргивал коротковатые рукава. – Котик, а давай я тебя аккуратненько убью? – в конце концов выдал Сюэ Ян. – Да я-то тут при чëм? – обиделся Шэнь Сюаньюй. – А я в библиотеке еще с год назад нашел трактат, в котором рассказывалось о методиках снятия проклятий при помощи парного совершенствования, начиная от поцелуев и заканчивая этим самым. Трахнуть змею ты бы вряд ли сумел, а вот перейти от словесных умильных сюсюканий к поцелуям вполне мог. Ну знаешь, как благородные дамы целуют своих мерзотных шавок куда придется... – Я с ним не целовался! – возмутился Шэнь Сюаньюй и заметил, что у змея покраснели кончики ушей. – А почему тогда с него спало проклятье? – не поверил Сюэ Ян. – Простите, – подал голос Змей, – то был мой настоящий облик... – А, так ты всë-таки вот та шикарная херобора, что не описана ни в одном справочнике? Не вот этот скучный хмырь? А можешь вернуть как было? – Могу, но зачем? – слабо удивился демон. – Я в настоящем облике отвратителен! А в этом, вроде бы, терпимо. Не оскорбляю чужие взоры уродством... – Дурак, – заверил его Сюэ Ян – Змеюкой ты уникальный! Я всю голову сломал, пытаясь понять, как такой странный организм вообще получился. Скажи: ты гибрид, или это неизвестная науке раса? – Урод, полученный от связи небесного демона и демонического змея, – неловко отозвался собеседник. – Нихуя се кто-то заморочился! – присвистнул Сюэ Ян. – Мама. – Если она создавала новый вид, а не просто имела странный вкус на мужиков, то мое ей уважение! – заявил Сюэ Ян. – А теперь верни мне мою госпожу Чжень! – Меня зовут Чжучжи-лан. Перестаньте, пожалуйста, звать меня госпожой. И я не могу разговаривать в том облике. Совсем. – Проблема, – вздохнул Сюэ Ян и милостиво разрешил: – Ладно, сиди так. – Вот уж спасибо, – съязвил начавший понемногу раздражаться от такого бесцеремонного обсуждения родителей и собственного уродства Чжучжи-лан, – а может, вы меня вернëте на Байлу? Я там как-нибудь сам разберусь, в каком виде мне находиться. – Не, туда не могу, – настолько наигранно опечалился Сюэ Ян, что ему не поверил бы даже слабоумный, не то что Змей: тот ничего не сказал, лишь скис и надулся. – Ты б хоть не радовался так откровенно, – упрекнул напарника Шэнь Сюаньюй. – Ой, какие все нежные! – возмутился Сюэ Ян, – Вот ты, Чжучжи-лан, как ты себе представляешь меня, адепта школы Цанцюн, шарахающегося по особо охраняемым территориям чужой школы с небесным демоном подмышкой? Вот докуда я дойду, и в какой момент нас обоих прикопают вместе с уже имеющимся там экземпляром? Он тебе, часом, не демонический родственничек? – Он мой дядя. Был. – последнее слово Змей произнес шепотом. Шэнь Сюаньюю показалось, что он сейчас заплачет. – Упс, – присвистнул Сюэ Ян и, кажется, попытался неловко извиниться, поддержать демона: – Ну ты это, главное, сам живой... Я вот как-то без дяди всю жизнь живу и ничего... И ты привыкнешь… Ну хочешь, мы тебе братика отловим? Судя по выражению лица Чжучжи-лана, утешения у Психа выходили откровенно не очень... – Сочувствую вашей утрате. Может, вы хотите отдохнуть? – взял Шэнь Сюаньюй инициативу в свои руки. – Да, я был бы очень благодарен, если бы вы оставили меня наедине с моим горем, – пробормотал Чжучжи-лан. – Я безмерно ценю попытку господина Сюэ утешить мою скорбь, но к сожалению... – Вот! Конструктивный диалог! Скорби здесь! – преувеличенно бодро перебил его Сюэ Ян. – Только жрать и спать не забывай, а то начну тебя лечить. Если же будешь паинькой, я постараюсь тебя не сильно беспокоить. – Спасибо. Это было бы кстати... – В "спасибе" печать не замочишь и опыты не поставишь, – улыбнулся Сюэ Ян заискивающе. – Змейка, будь другом, отлей крови. А я обещаю, что как только поймаю твоего братика, так сразу же передам ему твое скромное желание вернуться в Хуаньхуа. – Братика? У меня нет родственников... – заверил их Чжучжи-лан. – А-Ян, можешь возражать и пытаться меня остановить, но я за учителем. Отливай своей крови, но МОЛЧА! – сориентировался Шэнь Сюаньюй, вспомнив, какой проблемой было донести до Ло Бинхэ его происхождение и подозревая, что с Чжучжи-ланом всë тоже может оказаться совсем непросто. – Пусть главы разбираются, как быть с нашей змеёй. – Сдурел? А вдруг они его убьют? – возмутился Сюэ Ян. – Да и пусть. Так даже лучше! Я к дяде хочу, – грустно улыбнулся Чжучжи-лан. Из заметок Сюэ Яна. Успел набрать бутылку демонический крови до визита учителя. Интересно, она будет отличаться из-за того, что наш Ло Бинхэ – получеловек, а Чжучжи-лан демон, хоть и только наполовину небесный? Приходил учитель. Уточнил у змеи имя и бывшую должность в армии Тяньлан-цзюня. Спросил, точно ли демонический император почил. Выразил сочувствие. Распорядился принести демону кровать, посуду, и выдать стандартный ученический набор: одежду и обувь, мыльно-рыльное, полотенце и прочие мелочи. Закрыл камеру. Потом долго и изучающе смотрел на нас с Шэнь Сюаньюем. Сынок его аж съëжился. "Ëбаные ж вы твари, что за неведомую хуйню вы опять притащили в это несчастное сборище малолетних долбоёбов, называемое школой, под управлением 10 долбоёбов постарше и доброго целителя, затесавшегося сюда не иначе, как по ошибке. И какого полового хуя в этом обществе умственно неполноценных дегенератов делаю я? Нахуя она нам? Одной твари с именем Ло Бинхэ за глаза хватало! " – читалось на лице учителя крупными иероглифами. Шэнь Цинцю выразительно домолчал и ушел. Котик выдохнул и сполз по стеночке. Записка от Шэнь Цинцю для Юэ Цинъюаня. Отгадай, чего ты в своём хозяйстве не знаешь? Записка от Шэнь Цинцю для Лю Цингэ. Вспомнил твоё нытьё про честный бой. Предлагаю честнейший! Я вообще не буду использовать никаких уловок. Даже Сюя оставлю жене, чтобы ненароком бесчестно тебя не оцарапать! Записка от Лю Цингэ для Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю, что тебе надо? Чтоб я ещё раз извинился? Хорошо, я ещё раз извиняюсь за прошлые недопонимания и за то, что верил сплетням о большой взятке за твоё поступление в школу. Доволен? Записка от Юэ Цинъюаня для Шэнь Цинцю. Сяо Цзю, о чëм ты? Я могу прийти поздравить вашу чету? Записка от Шэнь Цинцю для Лю Цингэ. Тебя стало слишком сложно провоцировать. Мне это не нравится! Извинения нравятся, можешь продолжать. Но хотел я не их, а чтобы ты устроил мне случайное сотрясение. Такое, чтоб меня с Цяньцао пару недель не выпускали. Сможешь? Записка от Лю Цингэ для Шэнь Цинцю. Могу, но не буду. И других просить не советую. Так точно у нас на пике никто (включая меня) силу удара не рассчитает. Останешься заикающимся дурачком. Слышу, как ты думаешь про себя, что у нас на Байчжань таких половина пика. Даже не буду спорить. Я тебя к нам и заберу! Уж самых слабых моих учеников ты всяк побить сумеешь, даже на голых рефлексах. Не последним человеком будешь в нашей стае, даже если совсем мозги откажут! А если серьёзно, что у тебя стряслось? Записка от Шэнь Цинцю для Лю Цингэ. Кто ты, и куда дел нашего драгоценного тупого шиди? Пока ничего. Предчувствую очередную неприятную работу по уговариванию очередного демонического соплежуя. Из школы ни ногой. И не вздумай напиться с Му Цинфаном без моего разрешения. Записка от Шэнь Цинцю для Юэ Цинъюаня. Да не это! Нет, не можешь! И прибавление случилось у тебя. Не в переписке. Приходи под видом очередного визита на чай. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Сегодня Котик и Псих пришли в общежитие, частично разобрали мою кровать и попрятали по цянькуням. Замечу: без спроса. Дно у них не поместилось. Так они его и унесли в четыре руки пешком на Цюндин. Из заметок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). Шэнь Цинцю нашел на моëм пике Чжучжи-лана. И только потому, что ему сын настучал. Поначалу сяо Цзю категорически отказывался в очередной раз читать душещипательную лекцию о коварстве Хуаньхуа очередному небесному демону. Другого кандидата не предложил. И мне, как победителю демонического дяди, запретил: посмотрел-посмотрел на меня, подумал, сказал: "На тебя, великовозрастную идиотину, это оставлять нельзя, а остальные у нас еще хуже. Опрашивайте моих ученичков, пишите свой очередной текст, я озвучу... " – и ушел. Работаем... Из записок Сюэ Яна. Не, я понимаю, что потерять дядю – оно, наверное, грустно. Особенно если дядя был на редкость хороший, а не как обычно бывает у людей. Но Чжучжи-лан слишком равнодушен к еде. Сказал, что ему всë равно: крысы, танхулу, каша... Ненормальный! Как можно сравнивать крыс и сладости в одном предложении? Решил, что змейке не хватает досуга и развлечений. Притащил ему набор вэйци из учебного класса (учителя предупредил: мне лежать битым сейчас некогда) и парочку книжек, хороших на демонический взгляд (ориентировался на Ша Хуалин). Так он просто прижал к груди книжки и поблагодарил меня. На игру и внимания не обратил... Потом я тихонько подглянул в окошечко, а Змей все в том же человеческом обличии сидит, читает и плачет над страницами. Я что-то пропустил? Там же нет ничего особо грустного. Наоборот, смешно же! Может, я чего-то не понял в демонических нравах и там опять с разных точек зрения читать надо? Потом отправлю те же книги Ша Хуалин и попрошу рассказать, что я упустил. Надо, кстати, ей какой-то подарок придумать, а то придет с трофеями, а я тут с пустыми руками её встречу. Нехорошо. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Парни-кроватеносцы попались на глаза феям. На Сяньшу новый популярный рассказ. В нём ученики Шэнь Сюаньюй и Сюэ Ян в чащобе возлюбляют друг друга в разных позах, а потом любуются звездами. И всё это в комфорте (сомнительном: она узкая), на ворованной кровати! Котик стесняется, но хотя бы не выглядит перепуганным до усрачки, как было в прошлые разы. Сюэ Ян выпросил себе копию, говорят, читал в общаге вслух и ржал, чем вгонял Котëночка в еще большую краску. Я не застал, мне Ши Юй пересказал. Вот и нашёлся в моей семейной жизни единственный недостаток: пропускаю самое интересное! Из записей Сюэ Яна. Неудобно вышло. Набрал в лавке у подножия новую порцию книжек для Змеи, а там оказалась история про его дядю. Я, дурак, не проверил и вручил! Пришлось срочно извиняться, врать, что у людей так принято, в этом нет ничего такого. Я даже приволок в доказательство рассказ о нас с Шэнь Сюаньюем и ту старую рукопись, как Котик дрочил на Ло Бинхэ. Вроде, убедил. Но книжку про дядю Чжучжи-лан так и не вернул. Сказал, что раз это нормально, то он должен прочесть. Вот только соберётся с духом. Письмо от Ло Бинхэ для Шэнь Цинцю. (В отсутствие хозяина подло подброшено вместе со стопкой бумаг на рабочий стол). Учитель, я признаю себя плохим учеником и прошу помощи! Здесь бумаги по Хуаньхуа и Демоническому царству. Почему у меня растут траты, причëм, непонятно на что? Пытал Шан Цинхуа. Он сначала отнекивался, потом признался в воровстве части бюджета. Где остальное? Я не допытал Шан Цинхуа, и он просто не признается? (Кстати, он выносливый!) Ворует еще кто-то? Я неправильно считаю? Можем оплатить вашу помощь или помощь дашисюна. Да хоть Вэй Цинвэя! Знаю, где залежи редкого самородного алютитана, накопаю пару мешков руды. И у меня вопрос по управлению гаремом. И армией. Учитель, вы не помните, зачем я вообще ввязался в эти завоевания? Из записей Сюэ Яна. Зашёл в лабораторию. Увидел, как Котик и Змейка сидят в камере на кровати и рыдают в обнимку. Закрыл это зверинец и сделал вид, что меня тут не было. Мне сложно рыдать о дяде, потому что я завидую, что у нашего Чжучжи-лана он был и очень долго. Да, мы все уже наслушались рассказов о благородстве и доброте прошлого демонического императора. Резюмируя услышанное: ох и ебанутая же была личность! Пошёл, доложил учителю услышанное, потому что хотел обсудить с ним новую идею: залить змейкину кровь в какого-нибудь барана и устроить перетягивание. Но это ж надо Чжучжи-лана посвятить в свои исследования, а учитель запретил. Вот, хотел снять запрет. Пока наша депрессивная змейка просто отливает мне кровушки, а вопросов удобно не задает. Учитель сказал, чтоб я даже не вздумал подавать потенциальному врагу идеи. Обещал прийти, поговорить. Фраза на грани слышимости "вот только доучу очередной цюндинский душеспасительный бред" мне не померещилась. Лю Цингэ портит кур.  Горе тому несчастному, кого этот варвар решит спасти от рабской участи быть марионеткой небесного демона. Чудо, если пациент выживет! Трупы поруганных птичек потом утилизируем в змею. Удобно и рачительно. Благо, Чжучжи-лан не спрашивает, что это за фарш с перьями. Жрëт с неохотой, но главное, что жрëт и в норму для змей сходной массы по питательности и объëму поглощенного рациона укладывается. Должен заметить, что с каждым разом курица выглядит все целее. Последней вот только голову оторвало. Есть прогресс, увы. Не избавиться мне от навязанного наставничества. Записка от Лю Цингэ для Му Цинфана. Знаешь, я тут долго думал обо всём, что рассказал шисюн Шэнь. Даже его расспросить хотел про то, как он умудрился связаться в юности... Ну, ты понял...? Как неудобно с клятвами! А потом решил ничего не спрашивать. Явно не будет ничего хорошего в той давней истории. Только расстрою шисюна. Захочет – расскажет. Плохо, конечно, что он с нами не пьёт. Может, нажаловался бы на семью по пьяной лавочке, самому бы полегчало... Я прав? Записка от Му Цинфана для Лю Цинге. Ты прав в своëм решении не приставать с вопросами. Больше ничего ответить не могу. Клятва. *** На разговор с демоническим генералом Лю Цинге напросился вместе с Шэнь Цинцю. В процессе навязывания своей персоны оказалось, что сам шисюн и понятия не имел о столь глубокой осведомлённости шиди по этому вопросу. Лю Цингэ сослался на Юэ Цинъюаня, который и обеспечил его информацией. Вторым. Первым был Сюэ Ян, без зазрения совести цедивший из небесного демона кровь для тренировок чуть ли не кувшинами. Наблюдать за вступительной речью Шэнь Цинцю, пытающегося выжать из себя хоть что-то отдаленно похожее на скорбь и сочувствие, было забавно. Актëр из него был откровенно так себе. А может, Лю Цингэ просто слишком давно его знал? Потому что демон купился, расчувствовался, но слушать явно отрепетированную историю до конца не стал: прервал рассказ, извинился, наклонился и начал рыться в стопке книг, аккуратно сложенных на табурете у кровати. После чего с благоговением продемонстрировал один из более-менее терпимых романов сестрёнки Лю Минъянь. – Я ознакомился с истинной историей падения великого демонического императора, описанной в этом фундаментальном труде, – всхлипнул он, – и очень благодарен, что память о Цзюньшане заклинательские ордена решили увековечить именно таким образом. Цзюньшан почитал литературу главным из искусств, и был бы, несомненно, доволен, что песнь о его великой любви останется навеки в сердцах людей, запечатлëнная в этом классическом романе. Лю Цингэ силой воли удержал беспристрастное выражение лица. Слушать о том, как это наивное демоническое создание называет писульки Минъянь великим классическим романом, было невыносимо смешно. – Экземпляры данного труда помещены в библиотеки всех двенадцати пиков в открытой секции, дабы любой желающий смог ознакомится с текстом, – и бровью не повел Шэнь Цинцю. – Благодарю. Могу я попросить у Вас еще одну услугу? Мне бы карту до Хуаньхуа. Думаю, это и в ваших интересах. Их глава не только стал причиной смерти цзюньшана, но и обманом втянул в опасное противостояние главу этой школы. Который, как пояснили мне мои человеческие благодетели, любезно разрешил мне оставаться в его владениях и спокойно скорбеть. Шэнь Цинцю расслабился. Еле заметно выдохнул и чуть опустил напряжённые плечи. Наверняка демон и не заметил. – Лао Гунчжу сейчас мстит сын Тяньлан-цзюня и Су Сиянь по имени Ло Бинхэ. Вы с ним знакомы, ведь это он вас сюда принёс. – Да, мне уже рассказали о нём. И как мстит? – Чередует моральные и физические истязания. В подробности я не вдавался. Боюсь, так просто он вам свою добычу не отдаст. – Увы. У него прав больше, – вздохнул демон. – Месть за убийство родителей? – незаинтересованным тоном бросил Шэнь Цинцю. – Он первый его "добыл" и уже "жрёт", – откликнулся Чжучжи-лан. – Дядя говорил, что отбирать еду у родни, если сам не голоден, невежливо. Ну и родители, да... – А вы попробуйте с ним договориться, поделить, так сказать, Лао Гунчжу по месяцам или дням недели, – решил вмешаться в разговор Лю Цингэ. – Заодно и познакомитесь поближе с родственником. – Может, попозже, – согласился Чжучжи-лан и стал выглядеть еще грустнее. Из заметок Шэнь Сюаньюя, составленных для Шэнь Цинцю. Чжучжи лан по секрету рассказал, что не хочет знакомиться поближе со своим двоюродным братом. Говорит, что не видит в этом никакого смысла. Из всей своей родни он нравился только дяде, да и то, Тяньлан-цзюнь больше жалел беднягу. Сидит и по десятому разу перечитывает книгу Лю Минъянь. Может, ее к нам в гости позвать? Пусть она Чжучжи-лана поспрашивает и еще что-нибудь напишет. (комментарий рукой Шэнь Цинцю) Держите их подальше друг от друга!!! Я тебе это даже распишу. Выучи алгоритм работы на данном примере! Прежде чем позволять Лю Минъянь хоть что-то писать, надо собрать информацию, отправить на Цюндин, там составят инструкции ЧТО писать и КАК, передадут их мне и на Сяньшу. И только под пристальным руководством Ци-шимей наша талантливая писательница начнет творить.  Контролировать результат будут все три пика. И только потом это пойдет в печать. Если ты просто познакомишь Чжучжи-лана и Лю Минъянь, то еë новая книга может оказаться не о подвигах демонического императора и его генерала, а об их, скажем так, постельных битвах. Уверен, что твой подопечный оценит? Рискнëшь благополучием школы? Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Сюэ Ян шьëт алый шеньи? Чжидо? Ханьфу?  Женский. Выкройки явно выпросил в борделе! Меряет его на всех адептов, кто у нас пониже ростом и помельче в плечах. Котику очень идет! Но в груди наряд откровенно провисает. Парни делают ставки, кто же эта таинственная девушка Сюэ Яна. Я догадываюсь, но ставку делать не буду: учитель разглашение такой информации не одобрит. Пока народ обсуждал декольте и разрезы, я рассмотрел вышивки красной нитью по подолу и рукавам. Кажется, это не одеяние "перепëлки", а нормальный такой доспех, наподобие парадных одеяний учителя. Ладно, утрирую. Попроще, конечно. Из заметок Сюэ Яна. Нарядили Змеюку. Он даже не особо возражал. Хотя тряпки женские, и напяливать их надо на голое тело для проверки совместимости вышитых праведных печатей с демонической ци. Может, Змей не понял разницы между мужскими и женскими фасонами одежды? Наперегонки покидались в беднягу простыми атакующими заклинаниями. Первые пять-десять халатик держит хорошо, потом надо подпитывать вышитые плетения светлой ци, а то мощность щитов начинает падать. А после и нитки разойдутся. Естественно, мы подпитывали печати гораздо раньше этого момента. Я и так в роли белошвейки задолбался! Напишу инструкцию. Либо госпожа будет приносить себя в халатике на подзарядку, либо в затяжном бою вещичка окажется одноразовой. Красный цвет Чжучжи-лану не к лицу (не гармонирует с чешуей). Вот наш зелëный на нём хорошо смотрится. Зато через разрезы рассмотрели демоническую анатомию со всех ракурсов: в процессе Котик краснел, бледнел и мазал мимо цели. Наша змея точно мальчик. Я бы даже сказал – дважды мальчик. Надо бы написать своей Гадючке из Ланьлина, а то что-то он уже два письма за последние полгода отправил Шэнь Сюаньюю. Природа, погода, племянник – ничего важного. Интересно, с чего это он воспылал братскими чувствами? Мне вот не пишет, гаденыш. А в таком случае, зачем мне ему писать? Дилемма... Письмо от Шэнь Цинцю для Ло Бинхэ. (оставлено поверх стопки бумаг) В завоевания ты ввязался потому, что тебе по жизни кажется, что тебя в чëм-то ущемили, и тебе всё мало. Стать моим главным учеником тебе не грозило, будь ты хоть трижды человеком: тут не Байчжань, где нужна сила, а сплошная бухгалтерия, управление, логистика, научная деятельность и прочие неинтересные тебе вещи. А вот что тебе мешало стать одним из ведущих специалистов нашего пика по охоте на редких монстров и посрамлять своими успехами подопечных шиди Лю, я не знаю! Отговорки про демоническое происхождение не принимаются: ты сам первый помахал им, как флагом, над останками клана Чан. Вылез бы тихонечко из Бездны, потом схоронился на миссиях в глуши, появлялся бы в школе раз в полгода. Но как это – Ло Бинхэ и "не высовываться"? Так что забудь... Гарем ты завёл потому, что за время странствий растерял и так невеликие навыки думать головой! На какой орган вместо нее ты, идиот, возложил эту функцию, я озвучивать не буду. Если продолжишь в том же духе, то вдвойне идиот. Женись уже на Нин Инъин и завязывай! Расчёты посмотрел. Сделал тебе пару пометок красным в бумагах. Начни оттуда. Подсказка: Шан Цинхуа можешь дальше не пытать: ты его качественно вытряс. Когда разберёшься в чем дело, приходи с отчётом. Зачту тебе вместо той письменной работы, которую все считали, пока ты шёл к нам из Бездны. Я тебе её ещё не выдавал. Справишься – и не выдам. Из записок Сюэ Яна. Лю Цингэ не убил петуха. Мой последний труп, кажется, пытался что-то хрипеть без моего приказа. Жаль, недолго. Перемудрили мы чего-то в последней печати и пережгли ему всю энергосистему. (Упокоили мужика качественнее некуда) . Надо перерассчитать. Сделали с Котиком еще одну, запасную, печать для нашей Змейки. Слааабенькую... И ту благодаря подгону от всë-таки почтившего нас своим визитом Ло Бинхэ (лентяй пытался всучить нам какие-то бухгалтерские отчеты, но не преуспел): он нашёл в своем северном царстве какие-то ржавые железки и пытался обменять их на помощь, а по итогу подарил. Хреновые, но у меня и таких нет. С другой стороны, толку от меня в сведении бюджета тоже оказалось маловато. Жопой чую, что бабы его зажрались, а доказать в цифрах не могу. И пытать жён Ло Бинхэ почему-то не хочет… А Котик, который в этом всём разбирается лучше, помогать отказался так как "папенька не велели" и продолжил рассчитывать печати для трупов. Перед уходом наш демонический шиди спросил: – Я тут недавно подавлял восстание на востоке. Скажи, почему после каждой отрубленной головы Синьмо сначала показывает мне тебя, а потом надпись то "десять ударов сердца" то "примерно двадцать". А один раз я ящера обезглавил, так Синьмо как заорет: "догоняй, надо посчитать, куда он без головы убежит". Ну, как… сказал: это я к вечеру уже расшифровал, когда поужинал и принялся чистить оружие, а меч начал уже понятнее выражать негодование. На поле боя Синьмо просто насыпал мне в разум картинок кур, дорожек и, почему-то, Лю Цингэ. Это что означает? Отправил Ло Бинхэ махать мечом, как на тренировке, измерил его пульс, записал всё, что шиди смог вспомнить из комментариев меча. Вычислил, сколько живет без головы средний демон с востока. Жаль, ящера Ло Бинхэ не догнал... А Синьмо – умничка, не безнадежен. Подарил ему бутылочку любимого масла Цзянцзая.   Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Ло Бинхэ – наш герой! С этим девизом согласны все, включая учителя! Наконец-то! Наконец-то он взял в жены Нин Инъин и даже выполнил нашу слëзную просьбу: провел все церемонии в Хуаньхуа! Да, у нас почти не было пьянки в честь молодых. Но какую же попойку вместе с Байчжанем и их бесконечно божественным самогоном мы закатили по случаю избавления нас от Нин Инъин! Подопечные Лю Цингэ от нее, конечно, не особо страдали, но из солидарности сначала присоединились, а потом и возглавили! Начали в кустах, потом совсем утратили инстинкт самосохранения и переместились в общежитие. Я готов поклясться, что видел, как Шэнь Цинцю прошел мимо нашего вертепа, походя набросил на корпус полог тишины и ушел. Наверное, Нин Инъин и его достала до печëнок своими бесконечными страданиями по А-Ло. Лучше б она своего родного отца доставала просьбами поумерить аппетиты! Вернемся к попойке. Байчжань бегал туда-сюда всю ночь. Естественно, тихо у них получалось лишь до полуночи и определённого градуса в крови. А утром их, похмельных и притворно виноватых, встретил сердитый Лю Цингэ. Записка от Лю Цингэ для гл. Цзуйсянь. Нашел в овощехранилище нечто странное, названное моими оболтусами перегонным кубом. И запасы алкоголя. Много. Посмотришь? Записка от гл. Цзуйсянь для Лю Цингэ. По конфискованному на мой пик: конструкция непривычная, но это перегонный куб. Опрошенные говорят, что собирали его по инструкциям инженеров с Цинцзин из говна и палок того, что было в доступе. Продукт попробовал. А хорошо! Честное слово, некоторые настойки глубоко нетрадиционны и непривычны, но при этом интересны на вкус. Отдай мне свою половину артели виноделов и купажистов, вторую половину я выпрошу у Шэнь Цинцю сразу, как вытрясу с твоих подопечных имена подельников. Хоть временно на стажировку отправь. У парней талант! Не веришь? Бери своего лекаря-собутыльника и приходи пробовать! Варианты настоя на дубовых опилках, сахаре и шиповнике (как они до этого додумались вообще?) и дистиллята из виноградного жмыха (я б это выкинул, а они, не иначе от недостатка ресурсов, пустили в дело; и где только достали в таком количестве?) мне особенно понравились. Из записок Сюэ Яна. В целом, я понял, как изменить печать, чтоб сделать разумный труп. Или не понял...? Хочу Вэнь Нина!!! Как же я его хочу! И трупов! Почему мне кажется, что Змея перестала скорбеть и перешла к стадии "грустить и внаглую пользоваться нашим гостеприимством"? Мне не жалко, пусть живёт. Но всë-таки подземелья, решëтки... Нехорошо... Еще будка эта рядом с кроватью. Может, его в общагу переселить с разрешения учителя? Ло Бинхэ наконец-то избавил шисюнов от шицзе. А вот чего он не знает, так это того, что стал отцом. Ша Хуалин – зараза, написала буквально два слова: "У папы внук. Я в поход!". И куда мне слать ответ и поздравления? Решил сказать лично, если она объявится. Про заразу тоже обязательно озвучу. Письмо на Цанцюн.  Пик Цинцзин. Сюэ Яну. Переслано из Куйчжоу доверенным лицом. Незашифрованная часть. Здравствуй, сиротка! Не сдох еще? Совсем не пишешь, денег не просишь. Околел или разбогател?   Зашифрованная часть, вписанная между иероглифов невидимым составом. А и правда, чего это ты мне не пишешь? Может, знаешь чего, да дистанцируешься от старого друга? Потому что неприятности сыпятся на меня в последнее время со всех сторон. И вроде всë мелочи, но какие-то заковыристые и подозрительные. К примеру, кто-то распустил слух, что это я папеньку угробил. Исподволь так пустил… А потом на одном из банкетов пьяный старейшина союзного клана эту сплетню уже в формате обвинений кинул в лицо госпожи Цзинь. Должен заметить, что при посторонних мы с ней относимся друг к другу холодно и учтиво. Она еще кривится при виде меня так талантливо: чуть-чуть, но заметно любому. Ну, потому что ласково привечать холостого ублюдка покойного мужа – это плодить слухи про неприемлемые интимные связи меж нами. Нет! Ничего не было! Никогда! Фу, Псина, фу! Продолжу. Выдал тот дурной старейшина, как он считал, правду, а госпожа Цзинь встала да как заявит громко, так что все слышали: – Мой покойный муж получил удар, неверно оценив количество шлюх, которое он способен поиметь за одну ночь. Уверяю Вас, Цзинь Гуанъяо среди них не было! И когда все отсмеялись, добавила: – Отпрыск моего супруга никак не мог бы составить компанию отцу. Он к тому времени уже почти сутки бегал по моим поручениям и обеспечивал больному наследнику клана Цзинь то теплое питье, то прохладную воду для обтираний, то смену белья, то чай и тонизирующие отвары уже для меня. А под вечер Цзинь Гуанъяо принял дежурство у постели больного ребенка, позволив уставшей женщине подремать там же на кушетке. Когда же, по вашему мнению, он успел в этой кутерьме сбегать в бордель и покуситься на жизнь покойного Цзинь Гуаншаня? Инцидент замяли. Хорошая всë-таки женщина досталась в жены моему козлине-отцу. А он не ценил никого, кроме себя и своего члена. А тут ещё слушок прошел, что на горе Дафань второй Лань и Цзян Ваньинь (чтоб ему икалось) не поделили какого-то лопоухого подростка. Причем, мой бешеный родственничек из Цзянов был уверен, что нашел Вэй Усяня. А Лань Ванцзи молчал, но лопоухого уверенно загреб себе и уволок в Облачные глубины. И почему-то мне кажется, что Цзян Ваньин угадал верно. На это указывает и то, что парень сам, добровольно, ушел с мороженым Ланем (поверь, глядя на отсуствующе-брезгливое выражение лица этого странного господина, любой незнакомый с ним человек сбежит куда подальше) и такая мелочь, как внезапно откликнувшийся на зов и вылезший на подмогу призрачный генерал. Лопоухий утверждал, что это случайно вышло, и неразумный труп просто следовал указаниям заклинателя. Но мы-то оба знаем, что Вэнь Нин прекрасно соображает и что клал он мертвый хуй на всяких заклинателей-самоучек с их приказами. У меня и посильнее таланты при батюшке работали, чем какой-то парень из деревни, если это, конечно, не Вэй Усянь. Сам-то что думаешь по этому поводу? Братику привет. Ради разнообразия тебя к себе не зову. Неспокойно мне. Даже любимого племянника отправил погостить на родине матушки. Цзян Ваньинь, конечно, неуравновешенный придурок, но, если что, за нашего пацана любому ноги поотрывает, местами поменяет и в жопу запихнет. Тем более, что под Цзянов вроде пока не копают. Хоть сам в Пристань Лотоса переезжай... Но увы, ради меня ноги никому не поломают. Скорее наоборот, меня самого обмотают ленточкой и сдадут с поклоном. Даже мой лучший друг Сюэ Ян меня в свое время бросил. Грустно. Может, к Ланям напроситься? Лань Сичэнь мне, вроде как, брат. Сам написал и самому смешно. Или грустно… Или и смешно, и грустно… Друг и побратим он мне ровно до тех пор, пока я старательно изображаю из себя праведного заклинателя Цзинь Гуанъяо с тяжёлой судьбой. А настоящий Мэн Яо никому не нужен. Даже малышу Цзинь Лину.