И пускай клинок пронзит мою плоть, кровь моя прольётся на землю

Кодекс.       Я всегда верил в богов. С рождения и до последнего мгновения своей прежней жизни я почитал их святые образы, следовал заповедям, как учили меня родители. Я работал честно, любил жену, оберегал детей и жил, как должно праведному человеку.       Каждое утро я склонялся перед алтарем, выговаривал молитвы, слова которых знала сама моя душа. Они не были громкими или яркими — я лишь просил богов даровать моим близким мир и здоровье.       Я был уверен, что они услышат.       И они услышали.       Ночью, в глубокой тишине, когда даже ветер замирал, я услышал зов. Это было больше, чем голос. Это был приказ, настойчивый, как раскаты грома. Я почувствовал, как вера внутри меня отозвалась на этот зов, загораясь новым огнём. "Построй город," — говорили они.       Город, чьи стены будут сиять, словно солнце. Город, что затмит величием всё, что видел мир. Город, перед которым склонятся даже те, кто осмелился отвернуться от богов.       Я должен был начать немедленно.       Но чтобы построить новое, нужно уничтожить старое.       Я приказал сравнять старый город с землей. Всё: дома, улицы, храмы — всё было стерто, оставлено лишь в воспоминаниях. Камень для нового города добывали из гор рабы, день за днем раздирая своими окровавленными руками скалы. Их стоны сливались с ритмом молотов, но я не слышал жалоб.       Десять лет я строил. Лабиринты, залы, высокие башни с крышами, покрытыми золотом, которые, казалось, отбрасывали собственные тени на солнце. На стенах искусные мастера вырезали руны и фрески, сложные узоры, что видел я во сне. Это было красиво. Это было величественно.       И я гордился.       Первым прибыл магистр. С ним шли рабы. Сотни рабов. Они двигались тяжело, ноги их подкашивались, спины гнулись под тяжестью цепей. Но вскоре их стало больше. С каждым днём река рабов из Империи ширилась, заполняя улицы, склады, дворы. Они умирали, падали на колени, изнемогая от работы, но боги говорили, что так нужно. Я верил. Кровь начала литься по каналам.       Сначала это были капли — один-два мертвых тела в неделю. Потом ручьи. Крики рабов становились частью фона, их смерти — частью ритуалов. Каждый день приносил больше страданий, и стены города начали впитывать кровь. Их отблеск, сияющий золотом, теперь казался мне красным, как закат.       И тогда пришли они.       Семеро в черных одеждах. Они двигались, как тени, голоса их казались шепотом самого мрака. Они приказали взять меня под стражу, а с моей семьёй расправиться.       Я видел, как мою жену увели косситы. Они не дали ей даже кричать — удар, и она упала в пыль. Я не видел её снова. Мои дети… Они плакали, звали меня, но я не мог даже подняться с колен.       Крики стали невыносимыми.       Я молился.       Они повели меня по улицам города, которые теперь утопали в крови. Вдоль дорог лежали тела. Одни обезглавлены, другие изувечены так, что их лица нельзя было узнать. Повсюду была кровь: она текла по каменным каналам, капала с крыш, застилая всё вокруг.       Меня привели в зал. Там стояло зеркало. Оно было больше меня, покрытое древними рунами, которые, казалось, двигались сами по себе. В зеркале отражалась тьма. Она шевелилась, сквозь неё пробивались огненные всполохи, и казалось, что в любой миг она выплеснется наружу.       Семеро шептали молитвы. Их слова были чужды миру. "Это испытание," — говорил я себе.              Они положили меня на камень, сталь коснулась моей шеи. Я почувствовал, как кожа разрывается, а горячая кровь вырывается наружу.       Я взвыл.       Моя вера сломалась, но было поздно.       Когда я открыл глаза, я увидел небо. Но оно было зеленым, искривленным. Оно смотрело на меня так же, как я смотрел на своё творение.       Я понял.       Меня обманули.

Записки неизвестного

***

      Ферелден не дал Церкви ни одного воина для Священного Похода. Лелиана лично приехала в Денерим, чтобы просить королевскую чету о помощи. Королева Анора, как всегда, оставалась холодной и невозмутимой: она заявила, что год был урожайным и предложила отправить провизию. Король Алистер же с деланной учтивостью пожелал удачи и намекнул, что этого будет достаточно.       Шартер клялась, что не обошлось без вмешательства Морриган. Она видела ведьму в эльфинаже Денерима, хотя та предпочла сделать вид, что не узнала её.       Для Элланы эти вести были как глоток свежего воздуха. Это означало, что они смогут отправиться в Камберленд, как планировали изначально, и добраться до цели на корабле. Путешествие морем было не только быстрее, но и куда безопаснее.       Они были всего в нескольких часах пути от Камберленда, когда лошади начали уставать, требуя отдыха. Хардинг, как всегда, с готовностью взялась за дело. Она с заботой поила и кормила животных, заплетая их гривы хитроумные косы. Беллара, смеясь, ей помогала, а те, кто не привык к тяжёлому труду, уже искали, чем заняться.       Рук и Луканис, сидя на большом валуне, мерились кинжалами, азартно подначивая друг друга. Кальперния стояла неподалёку, бесстрастно наблюдая за их спором. Варрик устроился под старым дубом, не отводя взгляда от Элланы и Дориана, сидящих вдали на вершине холма.       Солнце клонилось к горизонту, тёплые лучи ласкали землю, и день, как заметила Эллана, становился всё короче. Инквизитор воспользовалась моментом, чтобы заняться своей старой страстью — вышивкой.       Раньше все в Скайхолде знали, что она могла часами сидеть за этим делом, полностью поглощённая узорами и иглой. Но после того как она потеряла руку, её любимое занятие оказалось недостижимым. Это сильно угнетало её.       Однако Дориан, как всегда, нашёл выход. Теперь самовлюблённый магистр служил её второй рукой. Он садился позади неё, держа пяльцы прямо перед её лицом, а она командовала: — Вверх. Нет, ниже. Зажми тут.       Если что-то не получалось, Эллана злилась, но Дориан только мягко улыбался, казалось, наслаждаясь процессом даже больше, чем она. Его тихий смех раздавался всякий раз, когда она ворчала, а на её лице мелькал слабый намёк на улыбку.       Варрик, наблюдая за ними издалека, только покачал головой. Их нелепая, но искренняя дружба всё ещё удивляла его, а, может, немного грела душу. — Я уколола тебя! — Эллана испуганно выхватила пяльцы из рук Дориана. Её глаза расширились, а пальцы дрожали. — Прости, это случайно!       Она потянулась к его руке, чтобы рассмотреть ранку. Крошечная капля крови выступила на подушечке пальца Дориана. Эллана аккуратно смахнула её краем рукава, словно боялась причинить ещё большую боль, а затем нежно поцеловала место укола. Её жест был почти материнским, полным заботы и искреннего сожаления.       Дориан молча смотрел на неё, едва сдерживая улыбку. Его лицо смягчилось, в глазах читалась нежность, которую он обычно так тщательно скрывал за насмешками. Затем он, не говоря ни слова, обнял её сзади и положил подбородок на её плечо. — Пустяки.— тихо произнёс он, чтобы не разрушить этот момент.       Вдалеке, в тени деревьев, Варрик лениво наблюдал за происходящим, его взгляд был одновременно насмешливым и тёплым. Он хотел шикнуть на Хардинг, заметив, как она направляется к парочке, но не успел.Её бодрый голос раздался раньше, чем он успел открыть рот. — Ваше Инквизиторство! Магистр Посверкун! — весело и громко произнесла Хардинг, отчего Дориан еле заметно вздрогнул.       Эллана вздохнула, отстраняясь, а Дориан быстро выпрямился, пытаясь вернуть себе прежний самоуверенный вид. — Лошади готовы, — продолжила Хардинг, подходя ближе. — Можем выдвигаться, если вы, конечно, уже закончили тут свои... рукодельные подвиги.       Дориан тихо вздохнул, явно не в восторге от внезапного вмешательства. Эллана бросила на него извиняющийся взгляд, и они молча направились к лошадям.       Когда Дориан поднялся в седло своей белоснежной кобылы, он скривился, словно ему предстояла каторга. — Ненавижу ездить верхом, — возмущённо заявил он, хватаясь за поводья. — Это мучение. Меня укачивает.. — Все магистры Тевинтера такие нежные, или только ваш? — насмешливо спросила Рук, ухмыляясь и глядя на Эллану. — Сказала женщина, которая выглядит так, будто её последняя ванна была год назад, — мгновенно парировал Дориан, не оборачиваясь.       Рук прищурилась, её губы дрогнули, но она промолчала. Тем временем Дориан продолжал, явно получая удовольствие от собственного сарказма: — Ты могла бы взять пример с Луканиса. Посмотри на него! Идеальная осанка, лицо умытое, одежда чистая. Невероятно, не так ли?       Луканис, ехавший впереди, поднял голову, осознав, что внимание всей группы теперь сосредоточено на нём. — Я не хочу в этом участвовать, — сказал он резко, отворачиваясь и делая вид, что ничего не слышит. — Язва, — хмыкнула Рук, откидывая с лица выбившиеся пряди волос. — Все магистры такие, — вдруг тихо вставила Кальперния, глядя на Дориана с лёгкой усмешкой.       Её слова вызвали сначала лёгкое удивление, а затем смех Элланы. Она закрыла лицо рукой, стараясь унять внезапный приступ хохота, но не смогла. Её смех был заразителен, и вскоре остальные начали тихо посмеиваться. Даже Варрик, сидевший на своей лошади чуть в стороне, не удержался от широкой улыбки. — Хорошо, хорошо, — произнёс Дориан, вскидывая руки в театральном жесте, словно признавая поражение. — Смейтесь, но знайте: ваши грубые шутки меня не задевают. Я всё равно остаюсь лучшим из вас. — Непревзойдённый, — подхватил Варрик, и кони тронулись с места, увозя их дальше по дороге к Камберленду.       Дориан только вздёрнул подбородок, делая вид, что не слышит, и направил лошадь вперёд, увлекая за собой остальных. Дорога продолжилась, но лёгкий смешок всё ещё слышался то тут, то там, придавая теплоту холодному осеннему ветру.       У них было странное везение — куда бы они ни направлялись, всегда оказывались в разгаре праздников, ярмарок или турниров. Радовалась этому, пожалуй, только Беллара. Остальные, уставшие от долгих путешествий, видели в этом лишь очередные трудности: заполненные улицы, толпы людей, грохот музыки и, конечно, невозможность найти ночлег.       В этот раз в Камберленде проходил Большой турнир. Казалось, весь Тедас съехался сюда. Ночлег был роскошью, недостижимой для поздних путников. Первая остановка компании была в порту, но корабля Изабеллы там ещё не оказалось. Она предупреждала, что может задержаться на несколько дней.       После короткого совещания они решили разделиться, чтобы попробовать отыскать хотя бы пару комнат. Но Эллана, поддавшись уговорам Беллары, согласилась отложить поиски и отправиться на городскую ярмарку.       Сумерки медленно опускались на город. Центральная площадь сияла разноцветными огнями. Разнообразие лавок, ароматы жареного мяса и сладостей, зажигательная музыка — всё это создавало атмосферу радости. Люди смеялись, толпились у прилавков, танцевали прямо на улицах. Даже горожане с балконов наблюдали за происходящим, приветствуя прохожих.       Эллана с удивлением заметила, что даже Кальперния, обычно сдержанная и холодная, позволила себе лёгкую улыбку. Казалось, никто не мог остаться равнодушным к этому празднику.       Но её внимание привлекло не веселье. Она не могла отвести взгляд от статуй, расставленных по всему городу. Они возвышались над толпой, немыми наблюдателями за этим карнавалом жизни. И не только на площади: на каждой улице, где бы ни проходила их небольшая группа, её взгляд снова и снова цеплялся за эти каменные фигуры. В их позах, в очертаниях лиц было что-то знакомое, вызывающее тревожное ощущение дежавю. — Это статуи героев прошлого, — пояснил Эммрик, заметив, как она замедлила шаг. Он остановился рядом, с уважением взглянув на ближайшую фигуру. — Часть поклонения мёртвым. Весь город ими наполнен. Время сгладило черты, но лица остаются узнаваемыми.       Эллана нахмурилась, подойдя ближе к одной из статуй. Её рука коснулась холодного камня, и странное чувство усилилось. — Я уже видела что-то подобное, — пробормотала она, толкая локтем в бок Дориана, который с неподдельным интересом рассматривал прилавки. — Тебе эти статуи не кажутся знакомыми? — обратилась она к нему.       Дориан мельком взглянул на ближайшую фигуру и безразлично пожал плечами. — Нет. Если бы они казались знакомыми, ты бы об этом уже знала. — Его голос звучал с легким раздражением, но взгляд внезапно блеснул. — Посмотри, какие венки.       Эллана, отвлёкшись, последовала за его взглядом. Один из прилавков украшали венки из осенних листьев и алых ягод. Среди них был один, который будто зачаровал её. Она потянулась к нему, сняла его с прилавка и на мгновение замерла, разглядывая. — Дориан, оплати.       Магистр вздохнул с театральной обречённостью, но достал кошель. — Я, конечно, не возражаю, но не превращай меня в твоего личного казначея. — Ты и сам в этом преуспел, — усмехнулась она.       Павус покачал головой, но улыбка мелькнула на его лице, и на мгновение он выглядел по-настоящему довольным.       Дориан последовал за Элланой, наблюдая, как она с улыбкой надела венок на голову Кальпернии. Яркие осенние цвета удивительно гармонировали с её строгой чёрной мантией, делая её облик мягче, человечнее. Кальперния нахмурилась, собираясь возразить, но, к удивлению всех, венок не сняла.       Эллана, обернувшись к Дориану, снова широко улыбнулась, её глаза блестели от веселья. Это был момент, когда она выглядела особенно красивой — беззаботной, словно сама радость и тепло наполняли её до краёв.       Он почувствовал, как что-то защемило в груди. Каждый раз, видя её такой, он замирал, будто боялся, что этот миг может закончиться слишком быстро. — Правда, ей идёт? — спросила Эллана, весело беря его за ладонь. Она подняла его руку вверх и закружилась под ней, смеясь. — Осторожнее, ты мне руку сломаешь, — поддразнил он, но сам засмеялся.       Эллана остановилась, только когда он аккуратно поймал её за талию обеими руками, удерживая. — Что? — удивлённо спросила она, глядя ему в лицо.       Он не ответил, просто наклонился и чмокнул её в нос. Это был лёгкий, невесомый жест, который, казалось, удивил её ещё больше. — Что это было? — спросила она, но на её лице появилась лёгкая улыбка.       Дориан уже собирался что-то ответить, но заметил, как улыбка медленно исчезает с её лица. Её глаза затуманились, взгляд стал отрешённым. Он знал этот взгляд слишком хорошо. — Ты слышишь это? — тихо спросила Эллана, хватаясь за амулет на шее. — Что? — спросил он, резко сменив тон на серьёзный. — Голос... — она вслушивалась, словно звук доносился откуда-то издалека. — Это Коул.       Прежде чем он успел что-либо сказать, в разговор вмешался Варрик, как всегда появлявшийся в самый неподходящий момент. — Парень? — его голос раздался сбоку, полным недоверия.       Дориан обернулся, раздражённый, как обычно. — Ты что, подслушиваешь?! — Нет, я подглядываю, — с невозмутимостью ответил Варрик, его взгляд скользнул от Дориана к Эллане.       Но Эллана не слушала. Вдруг её взгляд стал острым, сосредоточенным, и, не сказав ни слова, она рванула с места, расталкивая толпу. — Эллана! — окликнул её Дориан, но она не обернулась. — Чёрт возьми! — выругался Варрик, вскидывая руки.       Остальная компания мгновенно бросилась следом за ней. Толпа на ярмарке превращалась в преграду, но Эллана словно не замечала этого, лавируя между людьми с невероятной лёгкостью. Её цель была ясна, хотя остальным она оставалась загадкой. — Кто-нибудь объяснит, куда мы бежим? — выдохнул Луканис, проталкиваясь вслед за всеми. — Коул, — коротко ответила Эллана, не замедляя шаг.       Её голос прозвучал так, будто в нём смешались тревога и нечто ещё, не менее важное.       Парень будто ожидал их у входа в гостиницу "Золотая Кость", прячась в тени высокого здания. Он стоял неподвижно, как будто был лишь частью этой самой тени, пока Эллана не приблизилась к нему. Она мгновенно схватила его за руку, сжимая так крепко, будто боялась, что он испарится. — Что ты здесь делаешь, Коул? — неожиданно спокойно спросила она, пытаясь заглянуть в его глаза.       Коул, как всегда, отвёл взгляд, прячась под полями своей шляпы. — Сердце переполнено сожалениями, — начал он шёпотом, и Дориану пришлось подойти ближе, чтобы расслышать. — Это было ошибкой. Всё было ошибкой. Время вспять не вернуть, но её можно... — Он послал тебя? — резко перебила Эллана.       Коул замолчал, его плечи поникли. — Я просто хочу помочь, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что это заставило её замереть на мгновение.       Но мгновение прошло. Эллана резко отступила, словно обожглась. Она знала, что будет дальше, и не хотела это забывать. Ещё до того, как дух успел снова заговорить, она бросилась внутрь гостиницы, зовя остальных за собой.       Они ворвались в вестибюль, но их встретил резкий голос управляющего: — Свободных комнат нет!       Эммрик, проявив удивительное спокойствие, достал печать Дозорного Скорби и, воспользовавшись её авторитетом, убедил хозяина гостиницы предоставить им временное пристанище хотя бы на одну ночь.       В комнате, которая едва вмещала всех, Эллана велела не говорить ни слова, пока она и Дориан не закончат рисовать на стенах странные, никому не знакомые руны. Когда последний символ был завершён, она обернулась к остальным, её лицо было напряжённым. — Что происходит? — первой не выдержала молчания Рук, её голос дрожал от нетерпения. — Солас следит за нами, — тихо, но твёрдо ответила Эллана. — Ты думаешь, Парень спелся с Смеюном? — голос Варрика звучал так, словно он пытался скрыть разочарование за насмешкой.       Эллана вспыхнула. — Солас может обмануть кого угодно, — резко ответила она. — Он может наблюдать за нами из Тени, в наших снах, через духов или даже через обычных эльфов. Он опасен. Он может убить всех нас в любой момент.       Комната погрузилась в тяжёлую тишину, и она продолжила: — Я больше не связана с Тенью, но вы... вы все очень сильно рискуете. Если кто-то захочет уйти, это ваше право. — Ты расскажешь нам, что случилось в Тевинтере? — спросил Варрик, скрестив руки на груди. В его голосе не было насмешки, только серьёзность. Он, как никто, понимал, что причина её страхов скрыта где-то там.       Эллана медленно опустила голову, её взгляд устремился в пол. — Да… — едва слышно произнесла она.