Некоторые из вас желают вернуться к хозяевам, броситься им в ноги и молить о прощении

Кодекс.       Арлатан был её домом, её жизнью, её сердцем. Величественные башни из белого камня вздымались к небесам, словно мосты между этим миром и Тенью. Шелест деревьев в священных рощах звучал как шёпот богов, а цветы, рассыпанные по улицам, благоухали так сладко, что казалось, само время здесь замирает. Она любила каждый уголок этого места, каждую его тень, каждую искру света, скользящую по водной глади каналов.       Это был её мир. Здесь всё напоминало о порядке и гармонии, здесь каждая мелочь говорила о том, что она часть чего-то большего — древнего и бессмертного. Но, несмотря на это величие, самым главным для неё была любовь.       Она любила его. Любила так, как могут любить только бессмертные. Его взгляд, холодный и ясный, как бескрайние небеса, был её пристанищем. Он говорил ей слова, такие нежные и мелодичные, что её сердце замирало от их звучания. Его голос, ровный и глубокий, был словно музыка, которую можно слышать бесконечно, никогда не уставая.       Они были счастливы. Она не считала дни и годы, потому что каждый миг с ним был радостью. Они гуляли по тенистым аллеям Арлатана, наслаждались мягким светом заходящего солнца, слушали песни, которые она сочиняла ради него. Её валласлин, тонкие линии, украшающие лицо, были посвящением, знаком её верности и любви.       Валласлин жгло всякий раз, когда он касался её щеки. Она не могла сказать, почему, но этот огонь не причинял боли — напротив, он напоминал ей о том, что она связана с ним навеки. Его прикосновения, его слова, его присутствие — всё это было для неё смыслом жизни.       Но даже вечность может закончиться.       Она помнит день, когда их счастье начало рушиться. Всё начиналось с шёпота — тревожного и глухого, словно далёкий гром. Боги начали спорить. Их гармония дала трещину, и разногласия переросли в открытый конфликт. Она не понимала, что происходит, её возлюбленный был сдержан и молчалив, а остальные говорили слишком быстро, чтобы она могла уловить суть.       Но он знал. Он всегда знал больше, чем говорил. Его взгляд стал тяжёлым, движения — напряжёнными. Она видела, как он долго стоит у окна, глядя на горизонт, за которым прятался Фен'Харел. Волк, шёпот о котором становился громче с каждым днём.       Она не верила, что война возможна. Она не могла представить, что боги могут поднять оружие друг на друга. Для неё Фен'Харел был всего лишь глупым рассказом для пугливых элвен. Но её возлюбленный видел угрозу.       Когда война стала неизбежной, он настоял, чтобы она ушла. Её сердце разрывалось, но она знала, что не сможет ему отказать. Его слова были для неё законом, его просьбы — приказами. Она покинула этот мир, погрузившись в утенеру, где её ждало долгожданное забвение.       Она засыпала под песнопения жрецов, в последний раз глядя в его глаза. Синий цвет был глубоким и неизмеримым, но в нём мелькала тень чего-то невыразимого, чего-то, что она не могла понять. Её валласлин горел так сильно, что слёзы выступили на глазах, но она не отводила взгляда.       Её сон должен был быть коротким. Она верила, что он придёт за ней, как только Арлатан вернётся к гармонии. Она верила в его силу, в его обещания.       Но он так и не пришёл.       Проходили дни, годы, столетия. Тьма Тени окутывала её, превращая ожидание в пытку. Временами ей казалось, что она слышит его голос, его шаги, его дыхание. Но это были лишь отголоски прошлого.       Она ждала. Её сердце всё ещё хранило надежду, даже когда разум начинал поддаваться отчаянию. Она не могла понять, почему он оставил её. Почему его слова оказались ложью?       Её любовь, такая яркая и сильная, стала её проклятием. Она застряла в этом ожидании, неспособная отпустить ни его, ни свои воспоминания.       Валласлин на её лице больше не горел — он окаменел, как её сердце.

Утерянное воспоминание.

***

      Попутный ветер позволил добраться до Каринуса быстро и без происшествий. Дориан пытался сосредоточиться на своих мыслях, но его не покидало ощущение, что всё пошло не так, как он ожидал. Путешествие было утомительным, и он не знал, что давило сильнее — морская болезнь или постоянное присутствие Луканиса, который кружил возле Элланы, как птица, нашедшая своё гнездо.       Эллана была странно молчалива, её движения казались задумчивыми и медлительными, но при этом в её глазах читалась какая-то невысказанная радость. Дориан замечал, как она иногда украдкой смотрела на Луканиса, словно проверяя, рядом ли он. Это бесило. Она не приносила ему травяные настои, не успокаивала словами, как раньше. Она была отстранённой, будто весь этот мир стал для неё чем-то неважным.       А Дориан… Дориан не ходил к ней говорить, не предлагал помощь, не отвлекал от её мыслей. Он злился. Не на неё, нет. На себя, на этого антиванца, на всё, что происходило. И мысль о том, что теперь Луканис, вероятно, помогает ей одеваться, заплетать волосы или просто шутит с ней так, как когда-то делал он сам, причиняла острую боль.       Каринус встретил их своим привычным шумом и суетой. Это был родной город Дориана, и, несмотря на всё, он ощутил лёгкое облегчение, увидев, что последствия вторжения кунари почти стерлись. Город оживал, его улицы снова наполнились жизнерадостными криками торговцев, запахами свежих фруктов и специй.       Их компания решила, что остальные спутники останутся на корабле. Чужакам в городе не доверяли, а появление кунари могло вызвать ещё больше проблем. — Спасибо, Луканис, — голос Элланы разорвал его размышления.              Он обернулся и увидел, как антиванец ловко выгружает её вещи. Что-то обожгло внутри, как укол ледяной иглой. — Если бы я знал, что ты так хорошо справляешься, — его голос прозвучал язвительно, — то не стал бы беспокоить мать и просить прислать слуг из столицы. — Дориан! — Эллана обернулась к нему, её возмущённый взгляд заставил его на мгновение смутиться, но он тут же снова принял привычную маску безразличия. — Ничего страшного, — ответил Луканис с улыбкой, бросив на Эллану быстрый взгляд. — Кошка мяукает, но не царапает. — Кошки едят птиц, — добавил Дориан холодно. — Хватит! — внезапно выкрикнула Эллана. Её голос звучал громче, чем она ожидала, и это, кажется, только больше обескуражило её саму. Луканис поднял руки в жесте примирения, но в его глазах плясали насмешливые искры. — Если понадобится помощь, — антиванец сделал шаг к Эллане, и его голос стал мягким, почти интимным, — ты знаешь, где меня найти.       Дориан отвернулся. Ему казалось, что если он посмотрит ещё хоть секунду, то не выдержит. — Спасибо, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучало то, чего Дориан больше всего боялся услышать: признательность.       Он пошёл вперёд, не оглядываясь. Эллана поспешила за ним, но её шаги были быстрыми, будто она убегала от чего-то.       Дом Павусов находился в одном из центральных районов города. Они шли молча: Дориан и Эллана впереди, за ними слуги с багажом, а ещё дальше Варрик и Кальперния. Их приглушённый смех доносился до Дориана, но он не мог разобрать слов. Всё его внимание было сосредоточено на Эллане. Он краем глаза наблюдал за ней, боясь, что она споткнётся. Он не держал её за руку, как делал раньше. — Может, пойдём через рынок? — внезапно предложила она, её голос звучал неуверенно, но в нём был намёк на надежду. — Нет, — отрезал он коротко, не глядя на неё. — Сейчас утро, рыночный день в самом разгаре. Там наверняка много всего интересного, — она улыбнулась, пытаясь смягчить его. — Нет, — повторил он, остановившись. Слуги за их спинами замерли, а вместе с ними и Эллана. — Почему? — её голос дрогнул.       Дориан обернулся к ней. — Мы идём домой. Потом к Архонту. А развлекаться будешь потом, — его голос прозвучал жёстче, чем он хотел.       Эллана убрала руку, которую хотела положить ему на локоть, и посмотрела на него так, будто он только что разбил что-то важное. — Что с тобой? — её голос был тихим, почти шёпотом.       Дориан отвёл взгляд. — Всё в порядке, — бросил он и продолжил идти вперёд, не оборачиваясь.       Эллана осталась стоять на месте на секунду дольше, чем нужно, а потом поспешила за ним. В её шагах не было той лёгкости, которая всегда сопровождала её раньше.

***

      Архонт отказался говорить с ними сегодня, сославшись на усталость, но пригласил на прием в дом магистра Адриуса на следующий вечер. Дориан воспринял это как манеру играть в политику: заставить их ждать, показывая своё превосходство. Однако он был благодарен за возможность хотя бы один день отдохнуть.       Варрик, со свойственной ему лёгкостью, отправился в ближайшую таверну, где, несомненно, вскоре начнёт собирать материалы для своих очередных "правдивых" историй. Кальперния ушла на встречу со старыми знакомыми, и, судя по её довольному виду, разговоры обещали быть долгими. Эллана осталась во дворце, забрав несколько книг из библиотеки. Она закрылась в соседних покоях и ни разу за весь вечер не вышла.       Дориан решил провести время в одиночестве. Он налил себе бокал вина и устроился у камина, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь треском дров. Однако покой оказался недолгим.       Глубокой ночью странный звук заставил его насторожиться. Лёгкое, но повторяющееся цоканье раздавалось с улицы, словно кто-то бросал что-то в окна. Поднявшись с кресла, он подошёл к балкону и выглянул наружу. Его лицо исказилось от ярости, когда он заметил в саду Луканиса. Антиванский Ворон, как ни в чём не бывало, швырял мелкие камушки в хрустальные стёкла окна, стараясь привлечь чьё-то внимание. — Луканис! — воскликнула Эллана, появляясь на балконе.       Дориан невольно задержал дыхание, наблюдая, как её силуэт вырисовывается на фоне ночного неба. — Выходи гулять по ночному городу! Здесь красиво, я проверил! — шёпотом крикнул Луканис, вскинув руку в жесте приглашения. — Перелазь через балкон!       Дориан почувствовал, как в нём закипает злость. Антиванец выглядел слишком самоуверенно, а Эллана — слишком близко к краю. — Не нужно перелазить через балкон, — раздался холодный голос Дориана из дверного проёма. Антиванец тут же утратил свою беспечную улыбку. — В моём доме есть нормальный выход. Он на первом этаже, если что. — Возвращайся на корабль! — строго сказала Эллана, её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Что? — Луканис выглядел разочарованным, но его усмешка не пропала. — А если я хочу остаться? — Тебе лучше уйти. Улыбка Луканиса сползла, он склонил голову, но не без вызова. — До встречи, Леди Инквизитор, — бросил он с лёгким поклоном, прежде чем скрыться в тени деревьев.       Ещё мгновение — и хлопнула дверь балкона. Через несколько секунд послышался громкий стук в дверь покоев Дориана.       Он не спешил открывать, лишь лениво допил своё вино и подошёл, когда стук повторился.       Дверь распахнулась прежде, чем он успел поднять руку.       Перед ним стояла Эллана. Её щеки пылали, глаза метали молнии. На ней была полупрозрачная ночная рубашка, её длинные волосы запутались и спадали волнами на плечи. Она выглядела одновременно рассерженной и невероятно красивой. — Что с тобой?! — требовательно бросила она. Её голос дрожал от эмоций.       Дориан лишь молчал, ошеломлённый её видом. — Что я тебе сделала? Почему ты так себя ведёшь? — она шагнула внутрь, её тон не оставлял ему шансов уклониться от ответа.       Он молчал. Не в силах ответить, не в силах отвести взгляд. — Говори! — она подняла руку, чтобы дотронуться до него, но Дориан схватил её за запястье, направляя к двери. — Иди спать, Эллана, — сухо бросил он.       Она замерла, её глаза расширились от изумления.       Дориан резко схватил её за плечи, разворачивая, и мягко, но решительно выставил за порог. Прежде чем она успела возразить, он закрыл дверь на щеколду. — Дурак! — крикнула она из коридора.       Дориан, прислонившись к двери, рассмеялся. Смех был коротким и горьким, потому что в его груди разгорался хаос из сожаления, ревности и чего-то ещё, чего он до конца не осмеливался назвать.

***

      Армия Тевинтера впечатляла своим размахом. Она заняла весь торговый квартал города, растянувшись далеко за пределы крепостных стен, доходя до летнего дворца магистра Адриуса. Солдаты стояли стройными рядами, их доспехи блестели на солнце, создавая эффект ослепительного марша. На фоне этого величия рабы с накидками, прикреплёнными к золотым ошейникам в виде змей с изумрудными глазами, казались частью декора — не людьми, а просто вещами.       Эти рабы вели Эллану и Дориана через длинные коридоры, по которым, казалось, не было конца. Стены, покрытые мозаикой, изображали сцены завоеваний, жертвоприношений и мистических ритуалов. Воздух был густым от смеси благовоний, которые забивали нос, и едва уловимого запаха крови.       Когда они подошли к длинной лестнице, рабы остановились и поклонились. — Архонт Радонис ждёт вас на верхней террасе, — сказал один из них, его голос был тихим и безжизненным.       Дориан молча шагнул вперёд, явно намереваясь завершить это как можно скорее. Эллана следовала за ним, настороженно оглядываясь, её взгляд то и дело задерживался на странных деталях: полуистлевших знамёнах, следах когтей на колоннах.       Наверху их ждал Радонис. Его трон, обрамлённый золотыми змеями, готовящимися к нападению, выглядел угрожающе. Сам Архонт, худой и измождённый, был похож на змею, растянувшуюся в смертельном ожидании. Его сухое, морщинистое лицо расплылось в улыбке, направленной на обнажённую эльфийку, сидящую у его ног. Она, словно зачарованная, гладкими движениями водила руками по его голени.       Эллана остановилась, её глаза привыкали к свету заходящего солнца, который бросал длинные тени по террасе. Взгляд выхватил шокирующую картину. Вокруг находилась толпа — обнажённые мужчины и женщины. Некоторые лежали на полу, будто мёртвые, другие извивались под ритмичные прикосновения рабов. Многих ослепила власть, а других — алкоголь или что-то более тёмное.       Эллана случайно заметила магистра Адриуса, сидящего неподвижно на одном из диванов. Его глаза были полны страдания, но он ничего не предпринимал, даже когда его жена откровенно предавалась страсти с худым, покрытым синяками эльфом.       Её передёрнуло от отвращения. Это место напоминало ей самые мрачные легенды о Тевинтере, где разврат смешивался с насилием, а гордость — с абсолютным бесстыдством. Эллана украдкой взглянула на Дориана. Его лицо оставалось бесстрастным, но она поняла: он видел подобное не впервые. В его глазах была только пустота.       Он взял её за руку, его пальцы крепко сжали ладонь, призывая к спокойствию.       Архонт, заметив их приближение, выпрямился, как змей перед броском. Его улыбка стала шире, обнажая жёлтые зубы. Взмахом руки он заставил замолкнуть тревожную, давящую музыку, и всё вокруг замерло. Все, кроме той эльфийки у его ног. Она продолжала водить рукой по его колену, словно её не касались ни гости, ни приказ.       Радонис резко развернулся и ударил её. Звук удара разнёсся по террасе, как гром, и эльфийка упала на каменный пол. Её маленькая грудь поднялась и опустилась, но она не издала ни звука, даже когда рабы подняли её. На её лице была кровь, а глаза смотрели в никуда.       Дориан снова сжал руку Элланы, на этот раз так, что стало больно.       Эллана молчала, глядя в глаза Архонта, полные безумной уверенности в собственной власти. Ей хотелось отвести взгляд, но она не могла. Слишком много ужаса скрывалось в каждом его движении.       Она едва заметила, как терраса опустела. Шум и движение людей исчезли, будто сметённые невидимой волной. Остались только рабы, застывшие у входа, словно мраморные статуи. Их головы были опущены, лица скрыты под плотными капюшонами. Тишина, нарушаемая лишь ветром, усиливала напряжение.       Архонт жестом пригласил их присесть. Его безмятежная уверенность ощущалась почти осязаемо, как липкая паутина. Эллана и Дориан подчинились, заняв места напротив трона. — Очень смело явиться сюда после того, как вы выставили меня дураком перед всем Тевинтером, — произнёс Архонт, улыбаясь тонкой, почти змеиным оскалом. Он поднял кубок с вином, лениво сделав глоток. — В знак уважения к дому Павусов я выслушаю вас, но если мне не понравится... — Он замолчал, оставляя конец фразы на их воображение.       Эллана ощутила, как холод пробежал по её спине, но сдержала себя. Она подняла подбородок, стараясь говорить твёрдо, даже если внутри всё сжималось от напряжения. — В знак уважения, — её голос прозвучал спокойнее, чем она ожидала, — попрошу вас надеть штаны.       Слова повисли в воздухе, словно вызов. Дориан повернулся к ней с удивлением, почти изумлением, но не произнёс ни слова.       Архонт внезапно расхохотался. Его смех был низким и раскатистым, заполнившим террасу, как эхо в пустом зале. — Вот это смелость! — Он продолжал смеяться, но всё же начал медленно застёгивать свою расшитую золотом мантию. — У меня сегодня день рождения, — бросил он, словно оправдывая своё поведение. — Поздравляю, — коротко ответила Эллана, едва удерживая голос от сарказма.       Архонт вновь рассмеялся, но его взгляд стал более пристальным, изучающим. — Я надеялся, что вы присоединитесь к моему веселью, — продолжил он с тягучей усмешкой, обращаясь к ней. — Но, кажется, ваши глаза выдают замешательство. Такая невинность. — Он облизал губы, его улыбка стала шире. — Я люблю милых эльфиек. Но, увы, Фен’Харел забрал себе самых красивых.       Эллана напряглась. Его слова обрушились на неё тяжёлым грузом. Она стиснула руку в кулак, но сдержалась, решив не давать ему удовольствия видеть её раздражение. — Мы здесь не за этим, — твёрдо сказал Дориан. Его голос был низким и резким, нарушив напряжённую тишину.       Архонт насмешливо приподнял бровь, откинувшись на троне. — Ах да, конечно, — протянул он. — Вы пришли, чтобы отговорить меня идти на Арлатан. — Да, — подтвердила Эллана, ощущая, как её голос немного дрогнул. Она быстро взяла себя в руки. — Цель Церкви не Тевинтер. — Знаю, — Архонт улыбнулся, обнажая зубы, как довольный хищник. — Но Церковь тоже не является нашей целью.       Эллана нахмурилась, её мысли лихорадочно перебирали возможные причины их похода. — Тогда почему? — спросил Дориан, пытаясь сохранить невозмутимость, хотя его голос был чуть резче, чем обычно.       Архонт небрежно махнул рукой в сторону. — Видите ли, наш Великий Жрец...              Эллана проследила за его жестом, и её сердце сжалось, словно в тиски. В углу террасы, на полу, в неестественной позе лежал человек в чёрной мантии, украшенной символами Андрасте. Его лицо было красным, как ураганный закат, а из его приоткрытого рта доносилось громкое храпение. Рядом валялась пустая бутылка, от которой всё ещё разило крепким алкоголем. — Он... пьян? — шёпотом уточнила Эллана, не веря своим глазам. — Пьян, но зато как счастлив, — невозмутимо подтвердил Архонт, поднеся кубок к губам. — Он слышит зов Древнего Бога, — лениво пояснил он, будто речь шла о чём-то обыденном. — Мы идём в Арлатан за силой, которую он может нам даровать.       Эллана ощутила, как её кровь застыла. Она уставилась на Архонта, надеясь уловить хоть малейший признак шутки, но его лицо оставалось серьёзным. — Это безумие, — прошептала она, едва осознавая, что произнесла это вслух.       Дориан бросил на неё взгляд, полный едва сдерживаемой тревоги. Он оставался внешне спокойным, но Эллана знала его достаточно хорошо, чтобы заметить, как напряжены его челюсти.       Архонт, напротив, был спокоен и насмешлив. Его взгляд скользнул по Эллане, и он вновь улыбнулся, словно предвкушая нечто захватывающее.