Глава 10

      Море тянулось до самого горизонта, белёсые гребни волн мерцали в солнечных лучах. Корабль уверенно резал волны, а я, прислонившись к поручню, наблюдал за командой. Каждый был занят своим делом, но всё происходящее на палубе казалось удивительно слаженным, как будто здесь был заведен давно отлаженный механизм. Мимо меня перекидывались репликами, смеялись или даже спорили, но я же, не вмешиваясь, мог лишь слушать и немного наблюдать.       Рядом был Дан, штурман. Он стоял на носу корабля с усталым видом, но, тем не менее, что-то высчитывал в своей записной книжке, держа карандаш за ухом. В момент, когда я прохаживался мимо, его карандаш выскользнул и упал на палубу. Я автоматически наклонился, поднял его и протянул. Дан взглянул на меня с лёгкой улыбкой и, поднося карандаш к карте, пробормотал:       — Знаешь, Кейн, штурман всегда видит два пути: тот, что лежит перед ним, и тот, по которому он бы никогда не пошёл. Только зачастую первый ничем не лучше второго.       С этими словами он, не дожидаясь моего ответа, вновь погрузился в расчеты. При чем относительно неподалеку находился Нартамон, что рылся в своих склянках, так он даже ухом не повел на заявление Дана. О как. То есть это у него такая манера общения? Не просто так в первую встречу мне показалось, что он из странненьких, что-то тогда в его приветствии резануло слух. Неподалеку от него стоял ряд очень подозрительно выглядящих компасов. Присмотревшись, я понял, что привлекло мое внимание: каждый компас показывал своё направление. Хммм… как это вообще работает?       Рядом с мачтой раздался голос Жакко, нашего кока. Он умудрялся одновременно управляться с жутко выглядящей кастрюлей, стоящей на походной печке, и пытаться подбодрить двух матросов, с трудом подтягивающих водяные бочки вниз по скользкой наклонной доске.       — Ну, куда ж вы так медленно! — ворчал он, азартно накидывая броские фразы. — Ай-да, побыстрее! Этот суп добавит силу вашим мышцам! А медлительность, парни, добавляет только подзатыльников!       Когда один из матросов оступился и выронил веревку, Жакко моментально подскочил и, несмотря на свои скромные размеры, ловко подхватил бочку, удержав её от неминуемого падения. Весь процесс прошёл не без сдобрения очередной шуткой:       — Ну вот, теперь все скажут, что капитан поварской ложки спас судно, а вы – ножки-макаронины! Учитесь!       Матросы от такого обращения только улыбались, а запах какого-то пряного блюда уже начинал проникать по палубе.       Мимо, словно тень, неспешно прошёл Нарт. Он успел закончить со своими делами и видимо что-то привлекло его внимание. Его долгие, вдумчивые взгляды всегда, казалось, находили что-то, чего не замечали другие. Он мельком остановился возле старенькой водяной цистерны, которую кто-то из матросов сквозь лень так и не почистил должным образом. Пощупав её поверхность, он прислонился к стенке и, не повышая голоса, бросил:       — Если вы не хотите на трансплантацию легких, то лучше почистите. Плесень растет не только на хлебе, знаете ли.       Матрос бросился к цистерне, бормоча извинения, а Нарт медленно пошёл дальше, склонив голову, будто уже думал о чем-то новом. Он выглядел спокойным и немного отстраненным, но уж точно — человеком, чью просьбу лучше не игнорировать.       Меня очень удивило слово “трансплантация”, до момента, пока я его не услышал, я никак не мог заподозрить, что в этом нововыученном языке вообще есть слово с таким значением. Это ж какой здесь уровень медицины на самом деле? Как скоро я узнаю, что здесь и сотовые телефоны есть?       Под вечер, уже устав наблюдать за обычным ритмом судна, я услышал, как посреди палубы раздался громкий голос Лукаса:       — Ну что, Дан, пора размяться?       Штурман, всё так же простой и угрюмый, оторвался от карт и нехотя кивнул, но в его глазах промелькнул вызов. И прежде, чем я понял, что происходит, Лукас плавным движением бросил прямо к нему деревянный тренировочный меч, который Дан поймал с молниеносной точностью.       — Иногда надо напомнить, что путеводные карты — единственный клинок, который выигрывает сражения, — заявил Дан насмешливо, занимая свою позицию.       Капитан судна взял парочку деревянных кинжалов с таким видом, будто это были его верные боевые товарищи — словно они часть его самого. Мгновение — и они ринулись друг на друга.       Вот оно! Да есть же! Наконец-то я увижу мастера кинжалов в деле. Это ж сколько времени прошло с момента, как я впервые взял в руки кинжалы? Ни разу с того времени я не получил специализированных наставлений, только базу. А ведь именно Лукас выбрал для сражений то же самое оружие, что и я. Далтон мог только подтолкнуть меня на решения, в то время как у Лукаса есть готовые ответы. И сейчас мне предстоит оценить, есть ли смысл в выбранном пути? Особенный интерес вызывает тот факт, что его противник я выбрал меч.       Лукас плавно скользил по палубе, как хищник, готовый в любой момент совершить бросок. Его движения, казалось, сочетают в себе легкость и изворотливость, мгновенные вспышки атак сменялись осторожными, почти ленивыми маневрами. В одной руке его кинжал кружил и вёл, как дирижерская палочка, в другой оставался холодный резерв, готовый в любой момент войти в игру.       Дан выбрал более напористую тактику. Его меч то и дело стремительно рассекал воздух, длинный клинок добавлял ему радиуса атаки. Казалось, он перекрывает Лукасу все варианты маневров. Его удары были неудержимыми и прямыми, но Лукас уклонялся от них с минимальным усилием, словно заранее знал, куда ворвётся каждый взмах меча.       — Эй, ты может наконец-то начнешь? — бросил Дан с насмешливой улыбкой, замахиваясь на очередной горизонтальный удар. Его меч быстро резанул вбок, но Лукас едва заметно уклонился, не теряя свою расслабленную пластику.       — А зачем, если ты и так делаешь работу за меня? — фыркнул ответно Лукас, держа дистанцию, но в момент, когда Дан сделал следующий шаг вперед, он вдруг стремительно сократил расстояние. Кинжал левой руки Лукаса плавно поднялся, мгновенно касаясь Дана в районе рёбер — просто легкий, предупреждающий укол.       Дан отступил с виду легко, но его брови слегка нахмурились, когда он осознал, что по сути уже проиграл. Или, возможно, понял, что этот "лёгкий укол" мог бы быть фатальным, будь это реальный бой. Но он ничего не сказал, просто продолжил движение.       И вот так продолжалась их дуэль. Дан неизменно атаковал, его меч сверкал в воздухе, срывая ветра с палубы, но каждый его удар встречал либо пустое пространство, либо плавное парирование. Кинжал Лукаса забавлялся с мечом, порой водя вокруг его клинка круги, будто бы играя с ним, оставляя противника на милость своих маневров.       Что меня поражало больше всего, так это уровень доминирования Лукаса — он явно управлял темпом их схватки, подстраиваясь под ритм противника, но только, чтобы незаметно разрушить его инициативу. Даже Дан, похоже, этого не замечал. Он бил, уклонялся, снова атаковал, но Лукас всегда был на шаг впереди. Не просто на шаг — на всю игру.       — Ты меня дразнишь? — Дон фыркнул раздраженно. Он размахнулся и резко шагнул вперед, замахиваясь на «решающий» удар сверху. Но вместо того, чтобы принять это лоб в лоб, Лукас, как молния, проскользнул под ним, оказавшись за спиной Дана ещё до того, как его меч закончил траекторию.       — А почему нет? — со смехом отозвался Лукас и неожиданно «по-хозяйски» хлопнул Дана кинжалом по бедру тупым концом. — Ну вот, теперь ты без ноги, Дан. Сдавайся.       Лукас повернул голову в мою сторону, не торопясь опуская уже бесполезные кинжалы. Его взгляд засиял искрой шутливого вызова, а уголки губ тронула лёгкая, но довольная улыбка. Дан же всё ещё пытался отдышаться, убирая меч в ножны. На его лице читалось легкое раздражение, но больше не столько на Лукаса, сколько на собственную импульсивность.       — А ты, значит, хочешь попробовать? — протянул Лукас, поднимая бровь, словно подозревая, что я просто хочу показаться. — Уж не думаешь ли ты, что сможешь сыграть лучше, чем наш дорогой штурман?       — Полагаю, — я пожал плечами, — что у меня получится намного хуже. Просто я давно ищу того, кто сможет показать мне пару хитростей с кинжалами. И желаю учится.       Дан, услышав это, глубоко вздохнул и хлопнул меня по плечу, проходя мимо.       — Удачи, приятель, — буркнул он с усмешкой. — Полагаю, тебе она понадобится.       — Брось, Дан, — перебил его Лукас. — Мы же нежно, почти похлопывая? — он подмигнул мне и, легко перекидывая один кинжал из руки в руку, тут же перешёл на серьёзный тон. — Ну, ладно, парень, давай посмотрим, что ты из себя представляешь. И да — кто проиграет, тот чистит палубу. Все согласны?       Экипаж, который к тому времени собрался вокруг нас, разразился одобрительными криками и свистом. Очевидно, все были рады увидеть, как новичок — то есть я — попытается сойтись в дуэли с самим капитаном.       Я подошёл ближе, вытаскивая свои кинжалы. Металл блеснул в последних лучах заходящего солнца, и теперь настала моя очередь пошутить.       — Ну что ж, — сказал я, кивая Лукасу. — Будем искать истину в бою… или, по крайней мере, выясним, будет ли сегодня капитан ходить со шваброй.       Забегая на перед: нет, конечно же не будет. А вот мне придется.       Лукас ухмыльнулся, словно преподнес ему подарок. Он указал кинжалом на центр импровизированного ринга из болтающихся матросов и широко распахнул руку в приветственном жесте:       — Давай, вперёд. Покажи, чему ты успел научиться.       Я шагнул вперёд, держа кинжалы наготове. Адреналин уже вскружил кровь, заставив сердце биться чаще. Лукас, не теряя расслабленного вида, начал двигаться по кругу, как ленивый хищник, отслеживая каждое моё движение. Я сделал нерешительный выпад вперёд, который он с лёгкостью парировал боковым движением своего оружия.       — Медленно, — произнёс он, словно комментируя представление на ярмарке. — Тебе придется быть шустрее, если ты хочешь, чтобы я занялся тобой всерьез, парень.       Я не стал отвечать — слова явно были здесь лишними. Вместо этого я добавил в свои движения скорости, пытаясь чередовать рассекающие удары и уколы. Но каждый мой выпад натыкался то на лезвие его кинжала, то на его мгновенный отход в сторону. Лукас двигался как тень, полностью контролируя пространство вокруг себя.       — Неплохой темп, — кивнул он, уклоняясь от очередного провального удара. — Но ты слишком предсказуем. Смотри за плечами: ты машешь, как будто предупреждаешь меня о каждом ударе заранее.       Его замечания совершенно не раздражали, нет. Я понимал, что они правдивы, и видел, что Лукас уже успел понять с каким неумехой имеет дело. Уловив его ритм, я попытался внести элемент неожиданности, резким движением сделав обманный удар вправо, но тут же переведя его в атаку слева. Моему внезапному удовлетворению, Лукас перекрутился чуть больше, чем нужно, чтобы избегнуть удара.       Но удовлетворение длилось меньше мгновения — его второй кинжал тут же уперся мне в бок. Никакого напряжения, никакой готовности добить, просто спокойный, будто предупреждающий жест.       — Получше, но всё равно недостаточно, — сказал он и отступил на шаг, опустив кинжал. — Ты любишь двигаться слишком прямо, даже твоё "влево-вправо" всё равно предсказуемо. Теперь послушай: хорошая схватка с кинжалами — это не просто "удар парировал, удар парировал". Это танец. Плавность, переход между атаками, отсутствие лишних движений — вот что делает ножевика мастером.       Я прищурился, пытаясь осознать о чем он вообще говорит. Лукас заметил это и продолжил:       — Убедить, что я прав? Без проблем. Давай ещё раз.       Мы снова сошлись в короткой схватке, и на этот раз он всё-таки объяснял на ходу:       — Не зажимай плечи! Ты сам себе блокируешь радиус движения. И не держи оба ножа рядом, иначе один удар лишит тебя обоих. Вот так, держи дистанцию! Отлично... но будь порасторопнее, это же не прогулка под луной!       Теперь его кинжалы не только блокировали — он использовал их кончиками, чтобы слегка касаться моего оружия, указывать на ошибки. Удар за ударом я начинал чувствовать, где именно я теряю контроль или энергию. В какой-то момент он даже продемонстрировал мне резкий боковой уход с одновременной ложной атакой, чем заставил меня упасть на доски.       — Запомни: клинки — это всего лишь инструменты. Главное — это твоя позиция и готовность менять её. Это как танец, но только ты всегда ведёшь. Если хочешь выжить, разумеется.       Я вдохнул поглубже, пытаясь одновременно переваривать его советы и держаться в бою. Но вскоре мои силы начали стремительно угасать. Видимо, Лукас заметил это. Он поднял руку.       — Всё. На сегодня достаточно, иначе ты будешь завтра скрюченный и бесполезный, — сказал он с усмешкой.       Я выдохнул, опустив свои кинжалы. Лукас убрал свои и кивнул мне.       — У тебя есть кое-какой навык, парень, но мало опыта. Будем работать над этим. Ты не безнадёжен, — добавил он с лёгкой ухмылкой. — А теперь бери швабру — палуба сама себя не отдраит. Ученику, как говорится, лучше запоминать урок, пока он размышляет над своим отражением в мыльной воде.       Экипаж посмеялся, а я только тяжело вздохнул и пошел искать воду для мытья палубы. Ничего не скажешь — капитан оказался не только мастером кинжалов, но и мастером иронии. Жаловаться или тем более злится я не мог, понимал, что на самом деле эта разгрузка нужна скорее мне самому. Чтобы я ценил каждый урок, за который буду расплачиваться собственным трудом. По крайней мере, именно так я воспринял поступок Лукаса, ведь победитель был очевиден. Он большой молодец, если в таком юном возрасте понимает как работает педагогика.       Уже спустя короткое время я стоял, сжимая в руке старую добрую швабру, которую мне вручила команда, и методично елозил ею по палубным доскам. Солнце уже почти окончательно село. Вокруг слышались обычные звуки корабельной жизни: скрип снастей, глухие шаги над головой и приглушённые голоса. Экипаж занимался своими делами, обмениваясь шуточками и командными криками.       Между делом мои глаза снова зацепились за Далтона и Мэриэн. Они находились на разных концах палубы: он стоял, скрестив руки на груди, и внимательно слушал, как Дан объясняет ему что-то оживленно, сопровождая свои слова широкими жестами, а она — строчила какие-то записи в своём маленьком блокноте рядом с мачтой. Их поведение показалось мне странно естественным, словно ничего не изменилось. После вчерашнего короткого разговора между ними, который я случайно подслушал, я ожидал, что в их отношениях что-то изменится. Я искал напряжение или хотя бы более частые взгляды. Но нет — никаких признаков того, что что-то из их личного диалога отразилось на их поведении. Всё было так же ровно, как и раньше.       "Может, ничего на самом деле интересного так и не случилось?" — подумал я, продолжая энергично двигать шваброй.       И тут произошло совершенно неожиданное. Среди привычного шума палубы внезапно донёсся громкий, почти возмущенный крик чайки. Я поднял голову как раз в тот момент, когда белоснежная птица величественно пролетала над кораблём, начертив широкую дугу в воздухе. Но что привлекло моё внимание ещё больше — это была не просто чайка. На её голове аккуратно красовалась… фуражка. Морская фуражка. Да, я посмотрел ещё раз, чтобы убедиться. Да, просто чайка… в фуражке. Что за дивный мир…       — Газету принесли, господа! — объявил Жакко чуть громче, чем требовалось, размахивая полотенцем в воздухе, чтобы привлечь внимание птицы.       Чайка, будто и впрямь понимала, для чего её здесь ждут, резко изменила траекторию и устремилась к вантам. На её лапке виднелся аккуратно свернутый рулон бумаги, прикрепленный какой-то странной миниатюрной верёвкой. Птица села на ближайшее к штурману перекрестье снастей и начала громко каркать, будто требуя за свою работу особого уважения.       — Лукас, твое пернатое чудовище опять забыло, кто тут главный! — громко сказал Дан, протягивая руку к газете. Но вместо того, чтобы дать ему забрать её, чайка дернула лапкой и уклонилась. Её крик стал ещё более требовательным.       — О, да ладно тебе, старина! — рассмеялся Лукас, который с интересом наблюдал за этой сценой с мостика. Он спустился на палубу и подошёл к птице. — Дай сюда, моя красавица. В следующий раз разберемся с твоим гонораром.       Чайка, как будто услышав согласие, позволила капитану взять газету. Только после этого она величественно расправила крылья и гордо подняла голову, словно выполняет работу, за которую ей полагается медаль.       Экипаж воспринял это с особой долей веселья, кто-то из матросов даже решил шутливо отдать честь птице, что вызвало очередной всплеск смеха.       Лукас развернул газету и стал бегло проглядывать заголовки, но я поймал в его взгляде легкую тень обеспокоенности. Он неспешно свернул газету и оглядел палубу, словно обдумывая что-то важное. Его взгляд на мгновение остановился на Далтоне, потом на Мэриэн, а затем — на мне, всё ещё шаркающем со шваброй по доскам. Он слегка прищурился, и не торопясь направился ко мне.       — Эй, Кейн, отдохни пока от своих геройских подвигов, — сказал он, вполголоса, слегка кивнув в сторону капитанской каюты. Затем он бросил взгляд на Далтона и Мэриэн. — Вас двоих тоже касается. Есть кое-что, что нам нужно обсудить.       Не дожидаясь ответов, он уже шагал к двери своей каюты, помахивая газетой, словно сигнальным флажком. Мэриэн, нахмурившись, спрятала свой блокнот в карман и последовала за ним, а Далтон молча пожал плечами и зашагал следом. Я оставил швабру рядом с бочкой и протер руки, пытаясь понять, что за новости так срочно потребовали отдельных обсуждений.       Внутри капитанской каюты было немного тесновато, особенно когда мы все трое заняли место напротив Лукаса. Капитан уселся за стол, на котором, к моему удивлению, до сих пор лежала карта, над которой он работал с самого утра. Он бесцеремонно бросил газету поверх неё и взглянул на нас.       — Ну что, дамы и господа, вот они, свежие новости. Полагаю, эта тема заинтересует всех нас, — он замолчал, словно заставляя нас сосредоточиться.       — И что же там особенного? — первой спросила Мэриэн, скрестив руки на груди.       — "Черный Клык". Помните такого? — сказал Лукас, слегка приподнимая бровь. — В новостях утверждают, что он и его команда умудрились не только дать достойный бой дозорным в порту Рифтона, но и благополучно скрыться до того, как порт оказался окончательно перекрыт.       — Черный Клык? — нахмурился Далтон. — Этот пират ещё жив? Разве за ним не весила награда в пару миллионов, как он вообще справился?       — Ну, теперь уже не пара миллионов, — Лукас перевернул газету, указывая на заметный крупный шрифт: "Награда за голову пирата “Черный Клык” живым или мертвым: 40 000 000 белли". — Видимо, наши друзья дозорные сильно опростоволосились.       У меня чуть не отвисла челюсть. Я, конечно, понимал, что мы прошли по грани... Но 40 миллионов? Это была безумная сумма, неужели по силе этот пират ей соответствует? Или это только из-за масштаба произошедших событий?       — И это не всё, — добавил Лукас, глядя вниз в газету. — В новости так же утверждают, что у него замечена сила дьявольского фрукта. Подробностей пока немного, но это может объяснить, почему он смог так легко проскользнуть через захватчиков.       — Полутухлый тунец… — Мэриэн тихо выругалась, бросив короткий взгляд на Далтона.       — Чем больше сила, тем больше хаоса, — задумчиво добавил Лукас, медленно постукивая пальцами по столу. Затем он поднял голову, глядя прямо на нас. — Мы можем больше и не встретить его, но если всё-таки придется, я хочу, чтобы вы знали, с чем придется иметь дело.       — Ты правда думаешь, что мы его когда-либо встретим? — без особого волнения спросил Далтон.       — Кто знает, друг, — ответил капитан, чуть прищурившись. — Но это море, здесь никогда нельзя быть уверенным.       Газеты, как оказалось, могли нести в себе жизненно важную информацию. Встреть мы “Клыка”, продолжая считать его мелкой рыбешкой, нас бы жестко наказали за расслабленность. Хм… Я только что назвал капитана ценой в два миллиона мелкой рыбешкой? Видимо, деньги и правда вскруживают голову, вон как в себя поверил.       Коротко подытожив разговор, мы разбрелись по своим делам.       Ночь постепенно окутала корабль холодным, мерцающим светом луны. Она уже не была полной, но всё ещё ярко освещала блестящие волны и палубу, пропитанную солёным воздухом. У меня никак не получалось уснуть. Возможно, это беспокойство, вызванное сегодняшними новостями, или просто что-то в движении судна заставляло мою голову снова и снова возвращаться к мыслям о непредсказуемости моря.       Выйдя на палубу, я неспешно направился к борту, где можно было в тишине полюбоваться на звёзды и далекий, будто бы зовущий горизонт. Плеск волн под днищем корабля звучал тихо и размеренно, а ночной воздух хоть и был прохладным, но всё равно приятным. Я оперся на поручень, задумчиво смотря вниз, где свет луны играл на поверхности воды. Это было красиво, в этот момент мне удалось забыть обо всех тревогах и опасностях.       Шаги позади меня заставили чуть повернуть голову. Я не ждал, что кто-то ещё будет бодрствовать в этот час, но вскоре передо мной появилась Мэриэн. Она была одета в простую одежду, совсем не соответствующую привычной строгости ее повседневной одежды. Даже тени от лунного света смягчали её черты, а сама она казалась немного другой — как будто тоже позволила себе расслабиться в эту ночь.       — Не спится? — её голос нарушил ночную тишину, лёгкий, и почти мелодичный.       — Есть такое, — ответил я, снова обращая взгляд на море. — Слишком много мыслей после всех этих событий. А ты что здесь делаешь?       Она пожала плечами и, облокотившись рядом со мной на поручень, скользнула взглядом по водной глади. Её глаза, казалось, искали что-то в темноте, но затем она перевела взгляд на меня, слегка прищурившись, словно оценивая — как хищник, готовящийся к прыжку.       — Знаешь, иногда я думаю, что ты просто выпал из какого-то параллельного мира, — сказала она спокойно, но с легкой улыбкой. — Ты словно вообще ничего не знаешь.       — Эй, ты слишком строга, — я постарался улыбнуться, ловя её на насмешке. — Кого-то волшебным образом бросает в запой, а кого-то — сразу в эпицентр событий. Всем свои непростые судьбы, понимаешь? — Я сделал абстрактный жест руками. — И потом, разве это так плохо, когда у меня есть такие замечательные учителя, как ты и Лукас?       — А мне нравится эта характеристика, — почти промурчала она, уже открыто улыбаясь. Её взгляд снова ощупал меня, словно она хотела понять, что я скрываю, но делала это с кокетливой, хищной манерой. — Ну, посмотрим, что ты скажешь потом, когда столкнешься с настоящими трудностями. Считай уже произошедшее всего лишь прелюдией. Эти моря скрывают множество тайн.       Она наклонила голову чуть ближе ко мне, как будто действительно пыталась разузнать о моих мыслях.       — Скажи, ты вообще задумывался, как долго планируешь оставаться с нами? Далтон, естественно, останется на острове — теперь то его ничто не удерживает на пути к мечте. А ты?       Её слова были ловким нажимом. Вопрос звучал как продолжение беседы, но я чувствовал в намёк. Она наблюдала за мной точно так же, как и я за ней.       — Я? — я чуть усмехнулся, решив не раскрывать весь ворох сомнений в своей голове. — Разве ты ещё не поняла, Мэриэн? Я просто следую за приключениями, потому что… ну, потому что это весело. И если честно, мне уже понравилась ваша команда. Здесь собрались искренние и приятные люди. Я бы даже рассмотрел вариант подзадержаться с вами, если ты на это намекаешь, но пока что не совсем уверен в собственном будущем. У меня все еще не пропал интерес к острову Драм, и не думаю, что я бы хотел моментально отправится в путешествие.       — Хм… — Она прищурилась, будто услышала только половину ответа, и качнула головой. Внезапно, моторика ее движений изменилась, а в ее глазах поселилась поистине лисиная хитринка. — Какой же ты всё-таки милый молодой человек. Эх, встреть я тебя в молодости…       — Эй-эй, я не железный, вообще-то! Поаккуратнее с намеками! — отшутился я.       Впервые за время нашего знакомства эта женщина засмеялась. Этот смех был очень странным, но заразительным: “Фрр-фрр-фрр-фрр”.       Положив руку мне на плечо с такой пластикой, которая доступна только опытным женщинам, она произнесла:       — Не задерживайся тут, милый. Иначе я сомневаюсь, что тебе дадут как следует выспаться.       Смотря на ее игриво покачивающиеся бедра пока та следовала к люку, я прекрасно понимал, что эта женщина просто шутила надо мной. В той манере, на которую способны только женщины.       А между прочим, ее фигура всерьез приковывала внимание.       — Ну блин, что-то от ее пожеланий спать как-то ну совсем расхотелось… — пробубнил я.       На следующий день жизнь на корабле продолжала идти своим чередом. Утро встретило нас привычной суетой, скрипом снастей да шумом моряков, перекрикивающихся друг с другом. Я старался не сильно отвлекаться и честно выполнять свою часть работы, к которой уже почти привык. Лукас, как всегда, успевал быть в центре событий — раздавал распоряжения, шутил с матросами и что-то обсуждал с Даном, причем с ним особенно оживленно.       Ближе к полудню он вдруг объявил: "Пора немного размяться, парни!" — и хитро улыбнулся. Эти слова стали сигналом, что у меня опять появится возможность набраться знаний, причём, как оказалось, не у одного меня. Лукас ухватил за локоть Далтона, который стоял недалеко, и тоже втянул его в предстоящую тренировку.       Мы оказались на палубе, где небольшая группа моряков тут же собралась вокруг нас, чтобы посмотреть на происходящее. Кажется, это практически стало для них развлечением — наблюдать за тем, как их капитан без особых усилий укладывает новичков.       — Ну, теперь нас двое, Лукас, — бросил Далтон, раскручивая немного старомодный тренировочный меч в руке. — Посмотрим, как ты справляешься с нами обоими одновременно.       — Уверен, хочешь это выяснить? — Лукас хмыкнул, покачивая головой, но кинжалы уже мелькали в его руках. — Ну что ж, попробуйте, если хотите. Главное — не держите на меня зла, когда я вас обоих завяжу в морской узел.       Началось. Тренировка превратилась в организованную схватку. Я и Далтон пытались координировать свои движения, чтобы хотя бы немного затруднить Лукасу процесс, но стало быстро очевидно, что наш дуэт серьезно уступает противнику. Прямая атака с его стороны превращалась в ловкий манёвр, мне приходилось уклоняться от его кинжалов, в то время как Далтон парировал рубящие удары, добавляя своим движениям силы — но, по правде говоря, это было бесполезно. Лукас где-то между нашими атаками умудрялся посмеиваться.       —Сжимаем кольцо, Далтон! — выпалил я резко, пытаясь догнать Лукаса взглядом.       В какой-то момент он буквально обвел нас кругом: кинжал в одной его руке указывал на центр моего туловища, второй — с лёгким касанием застыл у горла Далтона. И всё это — за долю секунды. Взвыли даже матросы, до сих пор наблюдавшие за процессом.       — Думаю, настало время сменить карьеру, ребята, — с усмешкой произнес Лукас, намекая на швабры.       Далтон не применял собственный дьявольский фрукт, видимо, считал, что не спортивно. Тем не менее, мастерство этих двоих разительно отличалось, при том что начинали то они в одно время. Есть у меня подозрения, что дело в том, какой опыт они получали за время, пока находились порознь. Лукас находился в постоянной практике своих умений, уверен, ему постоянно приходилось вступать в битву ради выживания. Далтон же долгое время вообще ничем не занимался, все его мысли поглотил долг и заготовки леса. Конечно, если бы Далтон всё-таки применил силу фрукта, то результат был бы совсем другим, но в чистом мастерстве он теперь серьезно уступал.       После интенсивной тренировки мне ещё некоторое время пришлось приходить в себя и мысленно пересчитывать всё, что я успел усвоить (особенно насчёт "никаких прямых атак на Лукаса"). День шел своим ходом. Работа на корабле была в разгаре, но и в этой рутине я чувствовал намечающееся приближение перемен.       И вот, под вечер, после долгих часов в море, за горизонтом наконец показался остров. Сначала только смутный силуэт гор на фоне облаков, затем деревья и охапками усыпанные снегом склоны стали медленно вырисовываться. В этот раз мы добрались не за пару полных дней, а всего лишь за полтора. «Северный Шторм» доказал свое превосходство в сравнении с обычным торговым судном.       Подойдя ближе, я услышал крики чаек и почувствовал запах суши — смесь морозного воздуха и чего-то очень знакомого. Вздохнув полной грудью, мне совершенно не хотелось укутываться в теплую одежду. Я скучал по ощущению легкого холода на своих плечах.       Корабль плавно пристал к причалу того самого порта, из которого мы не так давно покинули остров. Услышав, как цепи якоря с лязгом уходят в воду, я оглянулся на остальных. Лукас выглядел спокойным, но я ощущал, что он крайне внимателен. Пресс матросов начал разгружать, готовясь к следующему этапу нашей экспедиции.       — Добро пожаловать на остров Драм, — усмехнулся он, глядя на нас. — Зима встретит вас теплее, чем думаете. Ну что, готовы разобраться с главным вопросом?       Не теряя времени, мы выдвинулись к логову ростовщика. Далтон уверенно вел нас сквозь улочки, что столь разительно отличались от улочек Рифтона. В лучшую, гораздо лучшую сторону. Мы подошли к какой-то таверне, на вывеске не оказалось ничего, что могло бы обозначать название заведения. Далтон потянул широкую дверь.       Таверна встретила нас громким гулом голосов, пропитанных хрипотцой и скрытым напряжением, смешанным с шумом перестукивающихся кружек, и резким запахом — смеси пролившегося рома, затхлости и чего-то металлического. Всё вокруг — от мутного освещения до подозрительных взглядов, создавало ощущение опасности, чуждости. Это был словно маленький кусочек Рифтона, при чем самый темный и обманчивый.       За барной стойкой стоял тот, за кем мы пришли — ростовщик. На вид обычный бармен: в потертом фартуке, с тщательно оштукатуренным лицом спокойного профессионала. Он протирал стакан с такой выверенной ухмылкой, словно повторял этот театральный жест уже тысячу раз, просто чтобы произвести впечатление на клиентов. Однако его острые серовато-жёлтые глаза выдавали его сущность лучше, чем любой внешний признак. Даже просто оглядев таверну становилось очевидно, что его аура выделялась — этот человек дышал властью и деньгами.       Когда он нас увидел, его ухмылка стала шире, обнажив несколько золотых зубов, блеснувших как символ его "стабильного дохода". Он открыл рот, но Лукас жестом остановил его, позволяя Далтону взять слово первым. Взгляд Далтона был прямым, шаг — уверенным, но лично мне казалось, что парень был напряжен.       — Я пришел, Краб, — сказал Далтон сухо, выдерживая взгляд ростовщика. — И пришел чтобы расплатиться.       Его рука с глухим ударом поставила на стойку мешок, набитый деньгами. Колокольчик на входе таверны звякнул за спиной, но никто особо не обращал внимания. Все взгляды были прикованы к этой сцене. Бесконечное число ухмылок и режущих глаз пробегало по нашим спинам. Ростовщик не тронул мешок сразу, вместо этого он прищурился и скользнул взглядом по Далтону, как будто что-то высчитывал.       — Что ж, — проговорил он бархатным, но неприятно тягучим голосом, слегка округляя шею, словно рептилия, которая вот-вот нападёт. — Не ожидал, честно говоря, что ты появишься. Мы уже собирались искать вас, знаете ли. Говорят, вы покинули остров. Думал, ты убежал.       — Ошибся, — спокойно ответил Далтон. — Мой долг перед тобой — это моя ответственность. Я пришёл его закрыть.       Ростовщик наконец взял мешок, лениво отвязывая его. Когда в его руках зашелестели деньги, его улыбка раздвинулась шире, придавая его лицу странный и отталкивающе-добродушный вид. Он пересчитал первые несколько купюр, затем бросил остальные внутрь мешка и поставил его обратно на стойку. Шум в таверне немного стих, всё внимание посетителей держалось на нас.       — Мой юный друг, — произнес он с почти отеческим тоном, но голос его сочился ядом, — ты, кажется, до сих пор не понял. Это… — он постучал по мешку пальцем, — приятно. Очень приятно. Но этого всё ещё недостаточно.       Далтон нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — Что ты несёшь? Мы договорились. Весь мой долг здесь, перед тобой.       Ростовщик, небрежно откидываясь на стойку, вытянул одну руку, чтобы пояснить жестом, как будто обучал ребёнка.       — Ну, видишь ли, проценты, мой дорогой. Пока ты разгуливал, долг не просто лежал на месте. Он рос. Знаешь, я как-то услышал поговорку, мне очень понравилось: "время — деньги". В твоём случае её можно воспринимать почти буквально. Так что, да, — он снова улыбнулся, на этот раз почти ласково. — Теперь ты должен больше. Если быть точным, ещё сорок пять миллионов белли.       На этот раз, когда он закончил, по залу разнесся грубый, хриплый смех завсегдатаев. Люди в таверне вдруг незаметно подтянулись ближе, окружая нас. Их движения были размеренными, спокойными, но в их ухмылках и тяжёлых взглядах читался расчёт. Стало понятно, что это никакие не случайные люди, они поддерживали игру, которую затеял их хозяин — и, судя по всему, не планировали оставить при нас ни монеты.       Лукас и Мэриэн оставались спокойны. По крайней мере, так мне казалось. Её рука слегка касалась бедра, она смотрелась почти расслаблено. Лукас же выглядел так, будто он просто зритель. Его глаза заинтересованно ходили по обстановке, лицам окружавших нас людей, но он совершенно ничего не предпринимал.       Я же… я находился в настоящем исступлении. Столько ненависти и жгучей ярости я не испытывал никогда в жизни. Дело не в обмане, нет, я ведь не мог не знать как работает “счетчик”, мне просто хотелось дать Далтону самостоятельно во всём убедится. Мне даже была безразлична эта мерзкая харя. Но вот условия, в которые нас только что поставили… Эти люди в большинстве, они готовы бить. Я не обманывался, насколько бы сильны не были мои компаньоны, здесь не будет места пощаде. А это значит… Что сегодня мне придется убивать.       Внутри все кипело от бешенства, а в голове пульсировала только одна мысль: “как я мог быть таким идиотом? Любой ростовщик будет искать себе защиту, а ведь очевидно, что этот человек будет связан с криминалом!”. Поэтому я и дал волю чувствам, поскольку знал — иначе я сломаюсь задолго до завершения схватки, у меня не хватит никаких сил перенести убийство вновь. И немалая толика этой злости адресована себе самому, за собственное легкомыслие. Что мне мешало намекнуть Лукасу, что ему стоит привести всех способных на схватку ребят?       Ростовщик уже не скрывал своей ухмылки, как и его подручные, которые не торопясь с каждым мгновением сокращали расстояние между нами. Их взгляды были как у хищников, играющих со своей добычей. Атмосфера таверны накалялась, превращаясь в разлитое напряжение, готовое вспыхнуть с первого слова.       Но первой нарушила тишину Мэриэн.       Она медленно, почти лениво выдвинулась вперед, становясь между нами и толпой. Всё в её движении кричало о спокойной уверенности, которая смотрелась пугающе на фоне общей ситуации. Её тон был ядовит и мягок, словно ласковый укус.       — Ах, мужчины... — протянула она с лёгкой усмешкой, выдохнув последнее слово так, будто нас всех уже приговорили. Её глаза вспыхнули таинственным блеском, и она выпрямилась. — Игры — это прекрасно. Но вы, кажется, забыли одно правило... Всегда есть рыбка покрупнее.       С её последними словами воздух вокруг нас словно дрогнул. И тут он начал темнеть. Сереть. Пепел пребывал со всех сторон, рождаясь из её тела, вихрем раздуваясь по таверне.       Разверзся Ад.