Глава 11

      Пепел кружил вокруг нас, танцуя в воздухе, как живое существо, повинуясь каждой команде своей создательницы. В мгновение ока вся таверна наполнилась удушливым серым облаком. Люди начали кашлять, потирая глаза, уже на этом моменте они были фактически обезврежены. Но на этом ничего не закончилось, пепел плотным слоем обволок каждого, затянув руки, ноги и даже рты тех, кто рискнул что-то выкрикнуть. Они застыли, как манекены, обездвиженные и беспомощные.       Я стоял, ошарашенный, наблюдая за этим. Сердце бешено колотилось в груди, пока разум лихорадочно пытался осмыслить, что только что произошло. Мэриэн даже не покачнулась от напряжения, даже не изменилась в лице. Она просто сделала это. Эта женщина, о которой я знал так мало... она только что остановила их всех одним движением.       Пепел улегся, но его густой запах всё ещё витал в воздухе. Эти преступники, что мгновение назад выглядели так угрожающе, теперь были похожи на застывших в панике статуи. Даже ростовщик уперся руками в стойку, его нахальная ухмылка теперь соскользнула с лица, оставив лишь страх.       Мэриэн медленно повернулась к нам, легко встряхнув руками, будто стряхивая остатки пыли с пальцев. Её выражение лица было абсолютно спокойным, даже пренебрежительным, как у взрослого, только что приструнившего избалованных детей.       — Что? Как будто кто-то сомневался, что этим всё и закончится, — сказала она ледяным голосом.       В этот момент Лукас захлопал в ладоши. Звук хлопков разрезал тяжёлую тишину так просто, будто ничего только что и не произошло. Он был веселым, усевшись на ближайший стол с видом человека, который только что посмотрел великолепное представление.       — Браво, Мэриэн, просто браво! — сказал он с широкой улыбкой, почти аплодируя стоя. Затем его взгляд скользнул на ростовщика и его людей. — А вы, господа, — он разводил руками, делая театральное приветствие, — мне немного грустно это говорить, но вы все, без исключения, настоящие идиоты.       Он обвел взглядом безмолвную толпу, их застывшие, напуганные лица. Его тон остался веселым, но его глаза смотрели так, что пробирало даже меня. Затем он вздохнул и покачал головой с напускной грустью, пододвигая себе кружку с чьим-то недопитым ромом.       — Всё, что вам нужно было сделать, — это принять деньги и пожелать нам доброй ночи. Но нет, вы решили повеселиться. А теперь… — он понизил голос, его усмешка превратилась в хищный оскал. — Теперь у вас проблемы.       Далтон всё это время выглядел так, словно только-только осознал, с кем всё это время имел дело. Его глаза округлились, а рот приоткрылся от потрясения. Он переводил взгляд с неподвижных тел окруживших нас людей на Мэриэн, потом обратно, будто пытаясь осознать увиденное.       — Это... — пробормотал он, всё ещё не в силах подобрать слова. — Это... невероятно.       Я же был шоке почти как Далтон. Логия оказалась силой, которой следует опасаться всему миру. В то же время, мне стало кристально ясно, что именно эту способность я никогда не получу. Потому что фрукт уже принадлежит ей. Полностью. Это было словно откровение. Все мысли о бесполезности фруктов испарились без следа — этим людям пули из кайросеки никак бы не помогли. Вспоминая ту первую ночь на корабле, когда мы обнаружили что оказалось у нас в руках, Мэриэн так и не притронулась к пулям. Она просто определила металл на глаз. Теперь было очевидно, почему.       Я медленно выдохнул, наблюдая за Мэриэн. Она стояла с абсолютным спокойствием, как будто произошедшее вовсе не было значимым. Даже улыбка на её губах — не ухмылка, скорее, отражения легкого удовлетворения. И всё же, там, в её глазах, глубоко пряталась сила, которую она не показывала до этого момента.       Но мои мысли оборвались, когда вдруг раздался громкий, уверенный возглас с лестницы, ведущей вниз:       — Что здесь происходит?!       Возглас с лестницы заставил всех обернуться. В дверном проеме, ведущем вниз в подвальное помещение, стоял человек. На вид он был сравнительно молод, возможно, лет двадцати пяти, но он держался как человек, что привык командовать. Его взгляд быстро пробежался по сцене: неподвижные тела обвисших в пепельных оковах подручных, ростовщик, чья самоуверенность теперь заметно поблекла, и наконец — мы.       Этот незнакомец был невысокого роста, крепкого телосложения, с грубыми, почти квадратными чертами лица, которые, казалось, только усиливались из-за коротко подстриженной бороды. Его короткие черные волосы были в стиле “афро”. На руках у него были какие-то перчатки… Которые тоже смахивали на афро. Даже больше скажу, в его бороде находились кругляшки, в которых угадывался афро! Вот уж кто понимает толк в стиле. Одет он был в темно-зеленый кожаный жилет поверх рубашки с закатанными рукавами, штаны были обычными, но на ногах блистали крепкие сапоги, которые явно прошли немало дорог. Несмотря на простоту одежды, он всё равно смотрелся лидером. Правда, на мой вкус несколько несуразным.       Черные, как уголь, глаза смотрели напряженно, оценивающе, но в них не читалось безрассудство. Напротив, он мгновенно оценил ситуацию, и явно что-то высчитал, потому что его лицо слегка смягчилось. Незнакомец сделал шаг вперёд, но не спешил сокращать дистанцию, примерно понимая, что безрассудное движение здесь может стоить ему намного больше, чем толика вежливости.       — Что за... — он откашлялся, прерывая себя. Затем с чуть более спокойным выражением произнёс громким, уверенным голосом: — Что бы здесь ни происходило, думаю, мы можем обсудить это спокойно. Правильно? — Он поднял руки, ладонями вверх, показывая, что не берётся сразу переходить к агрессии. Но даже этот жест был сделан с особым искусством — будто подчеркнуть, что, если потребуется, он готов к другому исходу.       Он сделал ещё один шаг. Теперь он оказался чуть ближе к стойке, не отрывая взгляда от Мэриэн, которая, как это водится, совершенно невозмутимо смотрела на него в ответ. Все в её позе говорило: "Да, давай, рискни."       — Признаю, — продолжил он, стараясь звучать скромно, — мои люди... часто совершают ошибки. — Он бросил быстрый взгляд на ростовщика, который неловко пожал плечами, будто не знал, что сказать. К этому момента пепел слетел с лиц всех участников вечеринки, видимо, чтобы случайно не задушить. — Но вы ведь понимаете, как это порой бывает... — Он сделал легкий жест рукой, будто мог списать всё произошедшее на заурядный инцидент.       Я поймал себя на том, что он чувствовал себя в своей стихии. Настоящая акула. Видимо, и вправду был главой этого маленького бизнеса. Уверенно проходит тест на стрессоустойчивость. Но в тоже время мне было ясно: этот парень уже успел очень хорошо понять, в какой беде оказался.       — О, мы все совершаем ошибки, — отозвался Лукас с издевательской лёгкостью, в своей манере ломая накаленный воздух вокруг. Его голос звучал совершенно спокойно, а слегка лукавая улыбка играла на губах. — Моему другу одна такая ошибка чуть не стоила пяти миллионов белли! Но… правильно ли я понимаю, что начальная сумма займа была ещё ниже? А, Далтон?       Слова Лукаса вызвали явное замешательство в воздухе, и я наблюдал, как Далтон, покраснев, слегка ссутулился. Его взгляд метнулся к ростовщику, прежде чем он сдержанно выдавил из себя:       — Да… Сумма была всего один миллион.       Эти слова вызвали такой вздох раздражения от Лукаса, что даже я почувствовал себя немного виноватым, хоть и был ни при чём. Он помотал головой, театрально подбоченился, бросив на Далтона взгляд, который говорил только одно: "Как ты вообще влип в эту историю?"       — Один миллион? Один? Не сорок пять, не миллион миллиардов? Стоп… — Лукас вскинул руку, словно осененный внезапной мыслью. — Это что же за “логию” тебе предлагали за такую баснословную сумму? Гора риса? Чашка молока?! Боже мой, Далтон, ну ты и олух…       Сложно было не уловить сарказм в его словах, но в них не было ни малейшей злобы. Скорее, смесь возмущения и искреннего непонимания. Тем временем молодой авторитет, стоящий у лестницы, выглядел так, будто взвешивал каждую секунду. Он держался собранным, но было ясно, что ситуация начала ускользать с территории, где он ощущал контроль.       Лукас, нахмурив брови, подошел ближе к стойке, облокотившись на неё. Его глаза сузились, его лицо стало серьёзным, но голос всё ещё звучал с лёгкостью и даже с нотками веселья:       — Ладно, друзья, давайте на секунду забудем про проценты и высокие ставки. — Он махнул рукой в воздухе, словно отгоняя какой-то спорный момент. — Как вы там сказали? "Ошибка"? Ха-ха… Так вот, возвращаясь к ошибкам, — его голос стал чуть холоднее, но по-прежнему оставался вежливым, — мы сделаем по-другому. Сейчас мы возвращаем вам тот самый миллион, который вы изначально одолжили. Считайте, вам удалось выкупить накопившимися “процентами” компенсацию за наше беспокойство. Вы получаете свой первоначальный капитал обратно, и мы исчезаем вдали от ваших глаз. Навсегда.       Ростовщик, стоявший за стойкой, рефлекторно раскрыл рот, явно приготовившись возразить, но Лукас поднял палец и бросил на него взгляд, который моментально заставил его замолчать. Молодой авторитет у лестницы прищурился, его глаза быстро перебегали между всеми участниками, а губы сжались в тонкую линию. Было видно, как он напряженно обдумывает ответ. Его лицо оставалось каменным, но в глубине чувствовалось, как он пытался прикинуть расклады. Мы с напряжением ждали его решения, а воздух вокруг казался густым, словно мог взорваться от любого лишнего движения.       — Хмм, — наконец протянул авторитет, скрестив руки на груди. На его лице появилась лёгкая, едва заметная, но всё-таки… снисходительная улыбка? — Ладно. Сделка есть сделка. Мой ростовщик получит свой первоначальный миллион, и мы разойдемся. Только очень надеюсь, — он сделал шаг вперед, проводя взглядом каждого из нас, прежде чем остановиться на Далтоне, — что мы больше не пересечемся.       Мэриэн издала короткий тонкий смешок, будто комментарий ее только позабавил, и слегка наклонила голову, пристально посмотрев на этого воротилу темных дел. Пепел окончательно слетел с людей, заставляя некоторых из них упасть на пол. Одновременно с этим Далтон облегченно выдохнул. Не тратя времени даром, он нагнулся к мешку и выложил на стол ровно миллион белли. Мы наблюдали, как ростовщик нервно протянул руку, быстро пересчитал купюры, а затем кивнул в знак того, чтобы мы, наконец-то, проваливали.       Лукас лишь усмехнулся своей фирменной полуулыбкой и тихо сказал:       — Рад, что мы пришли к согласию. Всех благ.       Разворачиваясь, он хлопнул меня по плечу, жестом показывая выход. Я слышал его насмешливое бормотание: "Какие понятливые ребята... им бы в торговлю." Мэриэн бросила последний взгляд вокруг, словно оценивая уровень угроз, затем спокойно последовала за нами. Далтон двигался молча, но по его сжатым кулакам и сосредоточенному виду я понял, что внутри него всё ещё клокотало от недавней ситуации.       Стоило нам выйти из душной таверны и почувствовать свежий холодный воздух улиц, как напряжение сразу спало. Я оглянулся ещё раз на заведение, что стояло теперь нам за спиной, и покачал головой. За сегодня мне ни разу не удалось предвидеть развитие событий. Теряю хватку.       — Наконец-то, — выдохнул Далтон, поправляя ремень своей сумки. Его голос был низким, но в нём слышалась решимость. — Больше я здесь не останусь. В этом городе мне больше нечего делать. Уж больно плохое он оставил о себе… послевкусие.       — Прекрасное решение, если спросите меня, — ответил Лукас, засунув руки в карманы и оглядываясь вокруг. — Ты давно планировал свалить отсюда. Почему бы не начать прямо сейчас?       Далтон кивнул, а затем добавил, глядя на нас:       — Сначала предлагаю зайти ко мне домой. Соберу вещи. Я и так задержался тут больше, чем следовало. Потом — в путь.       Мы дружно кивнули, и он повёл нас через улицы города. В этой прогулке было что-то символичное, как будто мы шагали прочь не просто от таверны или конфликта, а от целой затянувшейся главы его жизни.       Дом Далтона остался таким же, каким я его запомнил, когда впервые оказался внутри пару недель назад. Как сейчас помню: третий дом справа, с красной крышей. Маленький, скромный, сжатый между соседними домами, но дающий чувство безопасности — если не вспоминать произошедшую историю. Внутри его обстановка почти не изменилась: такой же потрепанный сундук у стены, деревянный стол, покрытый парой пятен от пролитого алкоголя и следами времени, потухший камин, и полки, заставленные безделушками.       Мы прошли внутрь, зажигая свечи, едва освещающие небольшой интерьер. Тяжёлый запах лежал внутри — смеси древесной стружки, влажного дерева и чего-то ещё, что напоминало старую ткань. Далтон первым делом потянулся к сундуку, с видимым раздражением открыл его и вытащил оттуда несколько вещей. Он молча собирал свои пожитки, будто хотел закончить это как можно быстрее. Его шаги раздавались глухо в крохотном помещении, а мы втроём наблюдали, каждый по-своему понимая, что для него это не просто сбор вещей — это прощание, окончание целой главы.       Лукас, казалось, развлекал себя тем, что пристально разглядывал содержимое полок, рассматривал странное треснувшее стекло или руки за спиной качал с интересом головой. Мэриэн, напротив, спокойно облокотилась на косяк двери, скрестив руки на груди, её лицо было непроницаемым, но в её взгляде читалась мысль, словно она прикидывала, какие истории можно извлечь из прошлого этого маленького дома.       Я же снова смотрел на дом, будто впитывая в себя каждую его деталь, каждую царапину на стене или щель в паркетном полу, скрипевшем под ногами. Далтон, несмотря на своё раздражение, то и дело цепенел на несколько секунд, просто разглядывая сжатую в руках одежду или старую фотографии, прежде чем захлопнуть воспоминания, сложить их в мешок или просто, с тяжёлым вздохом, бросить обратно в сундук. Видно было, как многое он не хочет брать с собой. Оно оставалось частью того, кем он был, но не того, кем он станет.       Закончили сборы мы в полной темноте, лишь тусклый лунный свет пробегал сквозь щели ставен. Далтон с раздражением бросил последний взгляд на небольшую груду заготовленного леса на одном краю комнаты, так и не решившись ничего забрать. Он махнул рукой, словно чиновник, отсекающий лишнее из бюджета, и отвернулся.       — Оставлю всё здесь, — произнес он с нескрываемым разочарованием. — Пусть этот город забирает всё, что хочет. Мне это больше не нужно.       Его голос звучал устало, но решительно. Слова были полны горечи и закрывали эту часть его жизни навсегда.       Лукас только поджал губы, но ничего не сказал. Мэриэн спокойно пожала плечами — её явно всё это не трогало. Я же всё ещё чувствовал в этом глухом доме какую-то боль. Здесь было что-то ценное для Далтона, но всё теперь покрывалось пылью ушедших дней.       — Ну что, всё? — спросил Лукас наконец, взмахнув рукой к двери.       Далтон кивнул, накидывая на плечо мешок, который казался полегче, чем ожидалось для вещей, выбранных на новую жизнь. Мы трое шагнули за ним, выходя из дома в прохладную ночную темноту.       Дорога обратно к судну заняла немного времени, но пролетела в полной тишине. Мы все понимали, что у каждого из нас были мысли, которые стоило обдумать.       Я, например, продолжал прокручивать в голове произошедшую ситуацию, украдкой поглядывая за совершенно невозмутимой Мэриэн. Мне очень не хотелось встречаться с ней взглядом, поскольку меня обуревало опасение, что увидев в моих глазах неожиданно интенсивную теплоту в свой адрес, она может неправильно меня понять. Ещё того гляди подумает, что её шуточки всерьез достигли цели, хех. Эта женщина… Она спасла меня от настоящего, всамделишнего кошмара, сама того не осознавая.       Если смотреть на дело трезво, сопоставив возможности нашей компании, я понял простую вещь: бандиты не имели шансов. Лукас мог бы справиться с ними в одиночку, так мягко, что они даже не осознали бы, что их разгромили. Далтон с его фруктом был настоящим монстром, особенно когда дело доходило до открытого боя. Но именно присутствие Мэриэн решило всё заранее. Она превратила бой в пустой фарс ещё до того, как первый удар мог быть нанесен. Их просто заставили сдаться с самого начала.       Это событие всколыхнуло что-то внутри меня, я никак не мог определить свои чувства по отношению к ней. Но однозначно, рассматривал только самые теплые.       Когда мы, наконец, добрались до корабля, вся тяжесть прошедшего вечера, казалось, осела на нас. Луна тускло освещала палубу мягким серебристым светом, и потрескивание канатов на ветру звучало странно успокаивающе. Никто не говорил лишних слов, пока мы поднимались на борт. Всё оружие было убрано, а вещи Далтона — сложены в одну аккуратную кучу.       — Совет, наверное, не помешает, — наконец, произнес Лукас, присаживаясь на бочку и запрокидывая голову так, чтобы чуть-чуть поймать лунный свет. Голос его прозвучал устало, но бодро. — Думаю, нам всем стоит обсудить, какие выводы мы сделали сегодня. Давайте определим, кто куда хочет двигаться... и какую цель преследует.       Далтон кивнул, прислонившись к мачте. Вид у него был вымотанный, но сосредоточенный, будто он собирался сказать что-то важное. Мэриэн молча села на край бочки, облокотившись спиной на мачту. Её взгляд привычно выражал лёгкую скуку, но я видел в её глазах ту самую искру — она внимательно слушала.       Я пошёл следом за ними и, устроившись на краю веревочного каната, приготовился к разговору. В голове у меня всё шло кругом, но я понимал одно: этот вечер действительно многое поменял.       — Только у меня на уме вопрос, как так вышло, что на этом корабле оказалась логия? Или, Далтон, ты тоже был не в курсе? — спросил я, направляя взгляд то на Далтона, то на Мэриэн. В моем голосе не было упрека, но я не мог отмахнутся от своего любопытства. Оказывается, я путешествовал рядом с владельцем самого опасного типа фруктов, даже не подозревая об этом?       Далтон поднял брови и наклонил голову чуть вперед, словно не понимая, о чём я. Однако через мгновение его глаза расширились, и он выпрямился, словно его пронзила неожиданная мысль. Он перевёл взгляд на Мэриэн, взгляд его стал почти укоризненным.       — Ты серьёзно? — вымолвил он с явным удивлением, хотя старался не повышать голос. — Логия? Так это была не парамеция? И ты ни словом не обмолвилась? — в его тоне слышались как обида, так и лёгкая досада, будто он только что осознал, что оказался последним, кто узнал важнейшую информацию.       Лукас, сидя на бочке и лениво вертя пальцем в воздухе, в это время заметно усмехался. Он выглядел совершенно невозмутимым, вся эта ситуация не стала для него открытием. Конечно же, являясь капитаном, он знал о своих подчиненных всё. Иначе какой же он капитан? Единственное, что его по-настоящему развлекало, это наша растерянность.       — Ну… я не мог не знать, братцы, — с легкой усмешкой на фоне он спокойно откинулся обратно. — Вообще-то,именно я был тем человеком, что сумел его раздобыть. Или думаете почему мы путешествуем настолько маленькой командой столь продолжительное время, и всё ещё живы?       Его слов было достаточно, чтобы мои почти справедливые подозрения подтвердились. Я шумно вздохнул и обернулся в сторону Мэриэн, ожидая хоть какого-то объяснения. Хотя я подсознательно знал, что никакого объяснения не последует.       Мэриэн, эта невозмутимая женщина, которая только что бросила целую банду на колени без единого физического движения, подняла глаза от своих пальцев, которые лениво переплетала. Она заметно ухмыльнулась, точнее, даже слегка фыркнула, как будто всё это ей казалось не более чем забавной шуткой.       — А что? — она медленно подняла бровь, смотря на меня. Уголки ее губ приподняты в ироничной полуулыбке. — Испугался?       — Да что… — начал я, но замялся, подбирая слова. — Нет. Но я вообще-то очень заинтересован в дьявольских фруктах и вообще во всей магии этих морей. А тут оказывается, что сказки, о которых ты сама мне рассказывала, оказались “основаны на реальных событиях”.       Она лишь пожала плечами, её взгляд словно говорил: "Да ладно тебе, расслабься."       — Ну, теперь ты в курсе, — ответила она спокойно, почти как будто между делом. — И, кстати, ты жив, здоров и вроде как не хуже прежнего. Так что кто тут должен сказать “спасибо”, а?       — Спасибо.       Что-то в моей интонации заставило ее натурально вздрогнуть и перевести взгляд на локон собственных волос.       Далтон вздохнул, потерев виски рукой, глядя на нас обоих как на желторотых подростков, спорящих о мелочах.       — Это действительно многое объясняет, — только и сказал он. — Теперь то я понимаю, к кому я должен был обратиться за помощью.       Мэриэн лишь хмыкнула, съехав с края бочки и встав, как будто всем своим видом показывая, что разговор для неё закончен.       — Ну ладно, а теперь что? — спросила она невозмутимо. — Какие у нас планы?       Лукас кивнул, посмотрев на нас:       — Верно. Нам нужно решить, куда двигаться дальше. У всех есть дела и у всех — вопросы. Давайте разложим всё по полкам.       Далтон выпрямился, его фигура на фоне тусклого света слабо колыхалась вместе с мачтой. Ему, похоже, было нелегко начать разговор, но он глубоко вздохнул, вытирая ладонью лицо, чтобы снять со своего выражения остатки напряжения.       — Я решил, — его голос зазвучал чётко, будто каждый из нас уже знал, о чём он собирается сказать. — Я буду готовиться поступать в стражу короля. Это всегда была моей мечтой… и теперь больше нет причин откладывать.       Мы все смотрели на него. И хотя никто из нас не выразил удивления, даже Мэриэн вернула взгляд к нему, чтобы чуть внимательнее отнестись к словам. Лукас кивнул словно в знак того, что с этим решением он полностью согласен. Было ясно, что Далтон давно носил в себе эту мечту. Теперь он готов следовать своей дорогой, и мне вдруг стало подозрительно неприятно от мысли, что он — первая ниточка, которая начнет распутывать наше скромное "собрание".       — Серьезное заявление, — наконец произнес Лукас, облокачиваясь на бочку и скрещивая руки на груди. — Но думаю, мы все давно знали, что однажды ты к этому придешь. Хорошо. И что теперь? Мы будем твоим личным транспортом, пока ты будешь набирать форму?       Далтон ухмыльнулся, но не тепло, а как человек, принимающий на себя судьбу, которую он долго откладывал.       — Нет, — ответил он. — Мне особо не нужно перемещаться, так что я готов осесть в Ролсберге на время, пока буду готовить себя к предстоящим испытаниям. Я понимаю, что серьезно запустил себя за последнее время, так что месяц — два упорных тренировок точно не повредят. Если ты решишь всё-таки навестить Олафа, то почему бы тебе не подзадержаться там на какое-то время, а, Лукас?       Я навострил уши, тоже заинтересованный в ответе на вопрос. Свои мысли касательно планов я пока держал при себе.       — Пара месяцев, а? Ну даже и не знаю, — задумчиво протянул Лукас.       — Я буду рад, если ты согласишься, Лукас, — вклинился в разговор я. — Мне нужно какое-то время, хотя бы пару месяцев, прежде чем принять какое-либо решение. Сейчас я рассматриваю два основных варианта: либо я остаюсь на острове Драм, продолжая заниматься своими делами, либо… Присоединиться к твоей команде, Лукас. Если ты, конечно же, не против.       Лукас только хмыкнул, вот только сделал это нарочито безразлично, чем моментально себя выдал. Естественно он был заинтересован в пополнении команды надежным человеком, одни только личные тренировки чего стоили. Эх, молодость… Мэриэн, кстати, тоже вмиг его прочитала, и хмыкнула уже своим, неповторимым образом. Лукас понял, что спалился, и хохотнул, неловко почесывая затылок.       — Ладно, думаю, пару месяцев погостить у старика было бы неплохо…       Завершив этот миниатюрный совет, мы, наконец, разбрелись по каютам. Усталость давала о себе знать, и несмотря на все пережитые события, сон не заставил себя долго ждать. По крайней мере, для большинства из нас.       К поздней ночи я снова обнаружил, что лежу с открытыми глазами, безмолвно уставившись в потолок каюты. Сон ускользал от меня, как назойливая муха, которую никак не удаётся прихлопнуть. В голове крутились обрывки разговоров, образы недавнего столкновения в таверне, мысли о будущем… Вздохнув, я поднялся с койки и тихо вышел на палубу.       Ночной воздух был прохладным и влажным, с легким солоноватым привкусом моря. Луна, уже не такая полная, как несколько ночей назад, тускло освещала палубу, словно скрывая свою силу за пеленой тонких облаков. Корабль тихо покачивался на волнах, издавая едва слышный скрип, который, казалось, сливался с ритмом моего сердца. Я подошел к борту, облокотившись на перила, и уставился на темную гладь воды, в которой отражались редкие звезды.       — Не спится? — раздался тихий голос позади меня.       С острым чувством дежавю я обернулся. В полумраке палубы стоял Лукас, скрестив руки на груди. Он не выглядел удивленным, будто ожидал увидеть меня здесь. В его взгляде читалась та же усталость, что и у меня, но и что-то ещё — спокойствие, которому я сейчас немного завидовал.       — Что-то вроде того, — ответил я, возвращая взгляд к морю. — Много мыслей в голове.       Лукас подошел ближе, тоже облокотившись на перила. Мы молчали какое-то время, просто слушая шепот волн и скрип корабля.       — Знаешь, — наконец, произнес Лукас, — иногда полезно просто… отключиться от всего. Посмотреть на звезды, послушать море… Оно как будто смывает всё лишнее.       Я кивнул, соглашаясь. Иногда действительно возникает такая необходимость.       — Вот она, капитанская мудрость, — сыронизировал я, не отрывая взгляда от мерцающей воды.       — Ха! Так и знал, что ты признаешь меня своим капитаном. А сколько ломался. Подумать ему, видите ли, нужно, — поддержал тон Лукас, театрально вздыхая. — Ладно уж, так и быть, беру тебя под своё крыло.       Мы коротко хохотнули, и снова замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Море действительно действовало успокаивающе, словно монотонный ритм волн убаюкивал беспокойство внутри. Но один вопрос продолжал зудеть у меня в голове, и я наконец решился его задать.       — Лукас, — начал я, немного помявшись, — можно спросить… что это за вещи у тебя в шкафу?       Лукас резко подобрался. Он медленно повернулся ко мне, его лицо в тусклом лунном свете казалось серьезным. Он долго смотрел на меня, будто пытался что-то расшифровать в моем взгляде. Наконец, он тихо спросил:       — Ты… почувствовал что-то странное?       Я кивнул, не отводя глаз.       — Да, — ответил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжималось от неопределенного предчувствия. — Ещё как почувствовал. Это… сложно описать.       Лукас вздохнул, проведя рукой по волосам.       — Расскажи в подробностях, — попросил он, его голос стал напряженным. — Что именно ты почувствовал? Когда? Какие именно предметы вызвали беспокойство? Пожалуйста, не упусти ничего, мне нужны детали.       Почувствовав, что это оказалось важным для Лукаса, я постарался как можно подробнее описать свои ощущения.       — Это сложно объяснить, — начал я, — но когда я открыл шкаф… меня словно окатило волной холода. Не физического, а скорее… внутреннего. Как будто там было что-то… неправильное. Не просто старые вещи, а что-то… зловещее. Каждый предмет словно излучал свою собственную мрачную ауру. Меч с тяжелым клинком… он будто притягивал взгляд, но в то же время вызывал необъяснимую тревогу. Лук без тетивы с металлическими когтями… он выглядел так, будто создан не для охоты, а для чего-то другого, темного. Кинжал… он странно блестел, но не ярко, а как бы затягивая свет в себя.       Я замолчал, пытаясь подобрать слова для описания самого неприятного ощущения.       — И сфера… — продолжил я, — От неё исходило что-то… тяжелое, давящее. Как будто она впитала в себя много боли и страданий. Просто находясь рядом с ней, я чувствовал беспокойство и… страх.       Лукас внимательно слушал, не перебивая. Когда я закончил, он немного помолчал, затем спросил:       — А какой именно предмет вызвал у тебя самые сильные ощущения?       — Сфера, — не задумываясь, ответил я. — Однозначно. Даже просто смотря на неё, я словно ощущал её энергетику.       Лукас крякнул, потирая подбородок.       — Ясно, — произнес он после небольшой паузы. — Спасибо за ответ, Кейн. Если честно, после этого ответа я буду готов подождать и подольше пары месяцев, пока ты не определишься.       Я уставился на Лукаса с немым вопросом в глазах. Он, казалось, ушел в глубокую задумчивость, глядя куда-то вдаль, за борт. Ночная прохлада, казалось, совсем перестала его беспокоить. Наконец, он словно о чём-то вспомнил и отмер, легкая улыбка тронула его губы.       — Хотя, знаешь, — сказал он, словно продолжая прерванный разговор, — затягивать с ответом всё-таки не стоит. Для меня каждый день простоя — это убытки, на моих плечах издержки корабля. Мой экипаж тоже хочет кушать.       Он снова усмехнулся, но в его глазах читалась искренняя заинтересованность. А затем, без лишних слов, Лукас ответил на мой невысказанный вопрос.       — Это действительно проклятые вещи, Кейн, — сказал он, его голос стал тихим и серьезным. — В мире полно таких предметов, но только единицы способны почувствовать скрытую в них угрозу.       Он сделал паузу, глядя на меня, будто оценивая мою реакцию.       — Обычно, — продолжил Лукас, — на это способны только люди, которые тесно связаны с каким-то определенным видом деятельности. Так, опытный мечник может распознать проклятые клинки, повар без проблем определит проклятую кастрюлю, навигатор — карту, штурман — штурвал и так далее. Все мои офицеры, которых я набрал за это время — профессионалы своего дела. Не только в привычном понимании, но и в некотором… магическом смысле, если угодно. Они тонко чувствуют своё ремесло, и способны помочь мне в поисках таких вещей, — он постучал пальцем по борту корабля.       Лукас снова замолчал, будто обдумывая свои слова.       — Сам я, — продолжил он наконец, — способен обнаружить проклятое оружие… но только если это именно оружие. Проклятый кухонный нож, например, я вряд ли смогу опознать. А вот сфера… Она попала ко мне почти случайно. Я знал, что она проклята, но никто на судне не способен осознать, в чём именно заключается её проклятие. До сегодняшнего дня, никто не мог ее даже просто почувствовать.       Он замолчал, словно в неуверенности, стоит ли раскрывать все карты. Наконец, кивнув чему-то, он продолжил:       — Правда в том, Кейн, — продолжил Лукас, понизив голос, — я ищу способ… скажем так, контролировать проклятия. Снимать их, подчинять своей воле, использовать их силу.       Он наклонился ближе, его взгляд стал серьезным и сосредоточенным.       — Проклятые вещи на самом деле очень и очень могущественные, — объяснил он. — Наряду с подстерегающими несчастьями эти предметы приносят и серьезную пользу. Они способны многократно усилить навыки своего владельца, наделить его невероятными способностями, дать преимущество там, где обычные средства бессильны.       Лукас выпрямился и, к моему удивлению, достал из-за пазухи тот самый кинжал с рукоятью, обмотанной чем-то похожим на слежавшуюся кожу. Он протянул его мне.       — Вот, возьми, — сказал он. — Только осторожно. Чувствуешь что-то?       Кинжал казался неожиданно тяжелым в моей руке. Холод металла проник сквозь кожу, вызывая легкую дрожь. Но это был не просто холод. Вместе с ним я ощутил странное волнение, прилив энергии, который словно пульсировал в моей руке. Это было похоже на прикосновение к чему-то… живому. Опасному, но в то же время притягательному. Я снова почувствовал тот странный блеск, исходящий из кромки клинка, словно он поглощал свет вокруг, накапливая его внутри себя. Очень похожий эффект я уже наблюдал тогда, в каюте. Теперь, взяв в руки настоящий проклятый предмет, я почувствовал, как кинжал словно начал поглощать часть меня, мои силы.       — Да, — хрипло ответил я, не в силах оторвать взгляд от кинжала. — Чувствую.       — Сможешь описать? — тихо спросил Лукас, пристально наблюдая за моей реакцией.       Я сглотнул, пытаясь упорядочить вихрь ощущений, бушевавших внутри.       — Холод… — начал я, — Пронизывающий холод, но не такой, какой бывает от льда. Скорее… внутренний. И… энергия. Как будто кинжал пульсирует в моей руке. Словно… живой.       Я поколебался, подбирая слова.       — И еще… — продолжил я, — он не просто отражает свет. Он… поглощает его. Как будто кинжал хочет напиться. Я чувствую, что он вытягивает из меня что-то, чего я не совсем осознаю. Этот кинжал пугает, но в то же время я никак не могу оторвать от него взгляд.       Я замолчал, ощущая, как по спине бегут мурашки. Сейчас, держа проклятый предмет в руках какое-то время, я почувствовал, как будто что-то толкает меня под руку, словно намекает, что стоит вернуть этот кинжал истинному владельцу. Это было слишком интенсивно, слишком ярко, я быстро вернул кинжал обратно, словно он обжигал.       Лукас медленно кивнул, словно подтверждая свои собственные мысли.       — Всё верно, — сказал он, его голос был спокойным и уверенным. — Примерно то же самое чувствую я сам. И пока что, это единственный предмет, на который мне удалось найти управу. Уникальность ситуации в том, Кейн, что никто из моей команды не способен его почувствовать. Оружие — только моя стихия. Так же, как кухонный нож для Жакко, или проклятая карта для Дана. Ты же почувствовал их всех. Теперь ты понимаешь, почему я сейчас очень заинтересован?       Я молчал, обдумывая его слова. Действительно, теперь я понимал. Моя способность чувствовать проклятые предметы делала меня… ценным кадром. Ключом к разгадке тайны этих артефактов. И Лукас, похоже, прекрасно это осознавал.       — Но… зачем тебе контролировать проклятия? — спросил я, наконец. — Что ты планируешь с ними делать?       Лукас убрал кинжал обратно за пазуху. Его взгляд стал задумчивым, он устремил его куда-то за горизонт, туда, где темное небо начинало медленно светлеть предвестниками рассвета.       — В этом мире, Кейн, — начал он медленно, — много скрытого от глаз обычных людей. Проклятые предметы именно такие. Это не просто оружие или безделушки. Мы говорим о предметах, которые убивают ни в чем неповинных людей. Они превращают людей в рабов, навязывая свою волю, запутывают, подставляют. Мне противно от одной мысли, что люди регулярно умирают по причине проклятий. Как человек, способный что-то изменить, я просто не могу сидеть сложа руки. Я хочу научиться контролировать эту силу. Как минимум, чтобы защитить себя и тех, кто мне дорог. И… возможно, изменить этот мир к лучшему. Разве это не тот смысл, которому можно посвятить жизнь?       Он повернулся ко мне, его взгляд был серьезным и решительным.       — Я собираю команду, Кейн, — сказал он. — Команду из тех, кто способен видеть то, что скрыто от других. Тех, кто не боится темноты. И я думаю… ты мог бы стать ценным ее членом. Что скажешь? Готов присоединиться ко мне и отправиться навстречу неизведанному?       — Это… неожиданно, — сказал я, немного помявшись. — Спасибо за предложение, Лукас. Но я… не просто так просил время на раздумья. У меня есть проблема, которую я обязан решить, прежде чем смогу отправиться куда-либо.       Лукас пристально посмотрел на меня.       — Проблема? — переспросил он. — Можешь рассказать? Возможно, я смогу помочь.       Я покачал головой.       — Пока нет, — ответил я, отводя взгляд. — Это… личное. И я не готов об этом говорить. Мне нужно время, чтобы… разобраться с этим. Или смирится с тем, что не способен с этим справится.       У меня не было уверенности, что если я начну рассказывать о своих ощущениях в момент убийства, это не заставит серьезно пересмотреть его отношение ко мне. Я бы пересмотрел. Это слишком смахивало на какое-то сумасшествие, если честно, а зачем сумасшедший на судне? Еще и неспособный драться или вообще находиться неподалеку от убийств.       Лукас кивнул, принимая мой ответ. Он не стал настаивать.       — Я понимаю, — сказал он. — Только прошу, Кейн, не затягивай с решением.       Рассвет начал проступать на горизонте, окрашивая небо в бледные оттенки розового и оранжевого. Морской воздух стал прохладнее, и я встретил этот холод без каких-либо проблем. Лукас, все еще стоявший рядом, глубоко вздохнул, словно принимая неизбежное.       — Ладно, Кейн, — сказал он, наконец, поворачиваясь ко мне. — Думаю, на сегодня достаточно откровений. Иди отдыхай. Нам всем нужны силы.       Я кивнул, не говоря ни слова, и пошёл обратно в каюту. Усталость, казалось, навалилась с новой силой, и на этот раз сон не заставил себя долго ждать.       Проснулся я от голоса Жакко, который громко созывал всех на завтрак. Поднявшись с гамака, я быстро привёл себя в порядок и вышел на палубу. Солнце уже поднялось над горизонтом, освещая палубу яркими лучами. Команда "Северного Шторма" была в сборе, за исключением Лукаса — очевидно, он все еще находился в своей каюте. По палубе разносился запах свежесваренного кофе и жареного бекона, который выглядел как приглашение к началу нового дня.       Я присоединился к остальным за столом, и мы молча ели, каждый занятый своими мыслями. Далтон выглядел более спокойным, чем вчера, но в его глазах все еще читалась некоторая задумчивость. Мэриэн, как всегда, была невозмутима, её взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт.       Вскоре появился и Лукас. Он выглядел бодрым и отдохнувшим, словно ночной разговор и новости не оставили на нем никакого следа. Он присоединился к нам, налил себе кружку кофе и улыбнулся.       — Ну, что, команда, — сказал он, — какие планы на сегодня?       — Нам нужно решить, как побыстрее добраться до Ролсберга, — ответил я. — От этого порта до Ролсберга пять дней пути, и я не хочу тратить столько времени.       — Согласен, — кивнул Лукас. — Тогда есть предложение — причалить к порту неподалеку. Оттуда до деревни рукой подать, относительно, конечно. Что скажете?       Мы все согласились. Идея была разумной, и через час "Северный Шторм" вновь отправился в путь.       Плавание прошло спокойно. Погода была ясная, море — тихое. Я проводил большую часть времени на палубе, читая книгу из шкафа Лукаса.       Ближе к вечеру, мы обошли остров полукругом, к месту, где находился порт, о котором говорил Лукас.       Но то, что мы увидели, шокировало нас всех. Порт… был разрушен. Здания лежали в руинах, причал был сломан, корабли — разбиты и полузатоплены. Это была картина тотального разрушения.