Глава 14

      Лукас, стоя у стены с накинутым на плечи плащом, ворот которого прикрывал шею, недовольно повторил:       — Ну так и что, Кейн? Ты зачем нас всех собрал? Ещё и в таком месте. Мог бы хотя бы ради приличия растопить это ледяное логово, — он махнул рукой, вокруг которой клубился туман от его собственного дыхания.       Я поднял взгляд на собравшихся. Холодное помещение было пустым, кроме нас четверых. Грубые каменные стены казались неприветливыми, а лампа на столе слабо освещала углы комнаты. Единственной более-менее функциональной частью была кровать, стоящая позади меня, правда, и так покрыта легким налетом изморози. Что поделать, это всё, что успел восстановить на остатках дома Фредерика.       Далтон, сидя за столом, поправил тяжелую шубу стражника, которая на удивление прекрасно на нём сидела. Его крупная фигура в королевском обмундировании привлекала внимание у людей, и он постоянно смущался. Далтон без малейших проблем прошел как собеседование, так и “испытание”. Лично у меня это не вызвало ни малейшего удивления, зато сколько было эмоций… Он не спешил ничего говорить, будто ждал, когда я начну разговор.       Мэриэн сидела на краю стола, переплела пальцы рук и, казалось, с ноткой скуки наблюдала за нами. Её спокойное лицо оставалось непроницаемым, как всегда. Ни её поза, ни выражение лица не выдавали эмоций; она словно была сторонним наблюдателем, равнодушным к происходящему. Вот только на самом деле, она была именно той, чье поведение меня серьезно настораживало.       Вот уже второй месяц прошел с того памятного разговора с капитаном Руфусом. Лукас, как и обещал, дал мне время. И несмотря на некоторое недовольство, он оставался терпеливым несмотря на убытки. А вот Мэриэн… Что-то в ее поведении говорило мне, что каждый день этой паузы её тяготит. Она хорошо держала лицо и не показывала своих эмоций, но в отношении людей у меня хорошо заостренная проницательность. Она стала дерганой, резкой, её стало легко вывести на грубость неосторожным словом.       А вот я… я сидел и пытался собрать мысли в кучу. Чем дольше я откладывал этот разговор, тем глубже оказывалась та яма, в которую я попал. Боюсь, пришло время приоткрыть карты. Переплетая пальцы на столе, я всё-таки поднял голову.       — Прошло довольно много времени с тех пор, как мы оказались на острове, — начал я, откашливаясь и выжимая из себя немного нервную улыбку. Сама ситуация меня уже откровенно пугала, и сейчас, находясь в кругу настоящих друзей, я воспринимал за облегчение возможность выговорится. — И мне кажется, я уже вплотную приблизился к “дедлайну”, когда мне стоило бы принять решение. Лукас, как я уже говорил, мне было нужно время, чтобы решить свою проблему. Сейчас самое время поделиться подробностями.       Лукас уже открыто нахмурился, скрестив руки на груди. Он уже успел уловить интонацию, с которой я начал разговор. Совсем не так начинают рассказывать о чем-то позитивном или наполовину решенном. Далтон же явно удивился постановке вопроса, он вообще ни разу не слышал ни о каких проблемах. Мэриэн заинтересованно приподняла бровь.       Я глубоко вдохнул, пытаясь выбрать подходящее начало, и после долгой паузы, наконец, заговорил.       — Всё началось задолго до нашей встречи, — начал я медленно, словно проверяя реакцию собравшихся. — Со странностей. Странностей с моим телом. Я уже говорил вам, что был не самым выдающимся человеком в плане физической формы. Да, знал о тренировках, как их проводить, и даже довел свою внешность до какого-то приемлемого уровня… Но никогда этим серьезно не занимался. Мне просто не было интересно. Возможно, где-то глубоко внутри я считал, что никогда это и не понадобится.       Я помедлил, глядя на свои руки, затем продолжил, повысив голос, чтобы мои слова достигли каждого в этой холодной комнате.       — Но за последние полгода год... Нет, даже в особенности за последние пару месяцев я развиваюсь… слишком быстро. Слишком ненормально. Прогресс в физической форме и умениях пугает даже меня самого. Та выносливость, которую, Мэриэн, наша компания успела оценить на тренировке с Олафом — она абсолютно, совершенно ненормальная для человека, который никогда — повторяю — никогда не занимался выносливостью напрямую.       Я поднял голову, встречаясь взглядом сперва с Лукасом, затем с Далтоном и Мэриэн. Их лица были сдержанными, но сосредоточенными. Они не перебивали, позволяя мне продолжить.       — Вопрос здесь только в одном… Почему? — сказал я, переходя на вопросительное интонацию. — Почему всё это случилось, и самое главное, за счёт чего? Я не предпринимал ничего существенно нового в последние месяцы — только тренировки с вами, с Олафом. Но прогресс продолжал быть абсолютно непропорциональный к затраченному времени и усилиям.       Я повернулся к Лукасу.       — Лукас, как бы ты сам оценил мой прогресс? Я хочу услышать объективное мнение.       Лукас, на секунду задумавшись, прищурил глазам. Затем его лицо слегка озарила его привычная ухмылка, которой он частенько пользовался в любой ситуации.       — Как я бы оценил? Ты чудовище, Кейн, — откликнулся он. — Я тебе честно скажу, темпы твоего прогресса — ненормальные. Совершенно ненормальные. И это ещё мягко говоря. Ты начал, по сути, с нуля, а сейчас твои навыки и физическая форма скачут вперед так, что у нас с Далтоном челюсти падают. Мне этого даже не стыдно признать. Ведь в чём дело, Кейн. Если сравнивать тебя с Далтоном… Ты превосходишь его по темпам роста, это очевидно. Причём кардинально, а он ведь просто восстанавливает утраченные кондиции. Фрукт, сила, опыт — всё на месте. А ты, чёрт возьми, его почти догнал. Говоря откровенно, у меня нет понимания как это вообще возможно.       Лукас об этом не сказал, но в спаррингах это видно особенно сильно. В схватках с Лукасом мне уже довольно успешно удавалось отбиваться от него на кинжалах. Между прочим, еще недавно его мастерство казалось недосягаемым, а сейчас я умудряюсь выигрывать (!) в двух случаях из десяти. Далтон, к слову, сейчас выигрывает где-то около трех-четырех случаях из десяти. Если просуммировать, то ни о каких схватках два на одного больше не могло быть и речи — Лукас и минуты не продержится против нашего дуэта.       Лукас поднял руку, указывая на меня, затем повернулся к Далтону, чтобы тот внес свои пять копеек. Далтон лишь коротко кивнул.       — Он прав, Кейн. Если бы я не знал тебя лично, то подумал бы, что ты на самом деле всю жизнь занимался в тайне от всех нас. Просто шутки у тебя такие.       Я кивнул.       — Об этом я и говорю, — добавил я, повернувшись к всем.       Но прежде чем я успел продолжить, в разговор резко вмешалась Мэриэн. Её голос, со свойственной ей деловитой и резкой интонацией, разрезал воздух.       — Ну что же тебе не нравится? — спросила она, нахмурившись. — Ты используешь свою физиологию на новом уровне, ты становишься сильнее — так развивай это. Что в этом такого? Тебе что, скучно? Или просто в себя не веришь?       В голосе Мэриэн была легкая грубость, она смотрела на меня с укоризной, будто я жалуюсь на то, что выиграл джекпот. Даже её бесчувственное выражение лица чуть утратило холод.       Я сделал долгий вдох и продолжил объяснять:       — Проблема не в физической форме, Мэриэн. Это скорее дополнение к тем причинам, по которым я вас здесь собрал. Для полноты картины. Настоящая появилась тогда, когда мы с Далтоном отправились навстречу приключением. Точнее, когда мы попали в самый эпицентр событий.       Остановившись на миг, пытаясь собрать воедино разрозненные мысли, я продолжил:       — Когда я чуть позже проанализировал события, то в первую очередь задался вопросом — а как у нас это удалось? Как мы остались незамеченными в тот момент, когда люди, пусть и отвлечены, находились в глубокой концентрации на окружении? Это казалось чудом. Почти невозможным событием на грани фантастики, — сказал я, и, собравшись с духом, продолжил. — У меня есть ответ на этот вопрос. Я понял, что чувствую внимание окружающих меня людей.       Я сделал ещё один глубокий вдох, давая своим словам немного пространства "осесть" в тишине помещения. Лукас всё ещё стоял у стены, упершись о неё плечом, его рука замерла на уровне подбородка, в позе, которая выдаёт задумчивость. Он смотрел на меня почти прищуренными глазами, как будто пытался разглядеть во мне что-то новое, что-то, на что раньше не обращал внимания. Далтон застыл рядом, чуть наклонив голову в сторону, словно не был уверен, правильно ли он расслышал то, что я сказал. Мэриэн, впервые за всё время нашего общения, выглядела… странно. Пока было очевидно, что с её лица соскользнула привычная невозмутимость.       — Ты чувствуешь… внимание окружающих? — повторил Лукас, первым нарушив тишину. Его голос не был обвиняющим, скорее непонимающим. — Ты вообще понимаешь, как это вообще звучит?       —Это поэтому ты спрашивал меня о фрукте тогда, в первую нашу встречу? — спросил Далтон.       — Нет, на тот момент я ещё не знал об этой особенности, — мягко ответил я. — Но это действительно звучит как сила какого-то фрукта, не так ли? Пусть и не до конца раскрытого. Но нет, это нечто… другое. Даже сейчас с уверенностью могу сказать, что не способен читать мысли или что-то подобное. Это как... знаете, подсознательное чувство. Когда кто-то рядом, когда взгляды окружающих сосредоточены на мне или на чём-то рядом. И да, даже когда их внимание, напротив, отсутствует. Как если бы ты слушал, но не слова, а саму тишину между ними.       — И когда это началось? — тут же задал Лукас следующий вопрос.       — Пока точно ответа я дать не могу, — честно признался я, пожимая плечами. — Я никогда не чувствовал этого раньше, до тех пор, пока… не попал на этот острова. Но теперь... когда думаю об этом, кажется, это было где-то на фоне всё время, по мере того, как мой прогресс ускорялся. Тогда, участвуя в ограблении, я задействовал эти силы неосознанно, с целью выживания. Я не могу это объяснить, но это явно не обычное явление. — На мгновение я остановился и с некоторым сомнением добавил: — Это звучит абсурдно, я знаю.       Мэриэн оставалась молчаливой, но её напряженное выражение лица выдает замешательство. Она явно не ожидала такое услышать. Лукас же, хотя и пытался сохранять видимость полной уверенности в себе, выглядел задумчивым.       — Скажем так… пока это скорее работает на нас, чем против нас, — продолжил я, пытаясь не обращать внимания на усмешку Лукаса, который очень характерно покивал: "Ага, 'работает на нас'. Монстр".       И тут я сам перешёл к той части, которая сильно давила на меня, и сердце снова заколотилось сильнее.       — Но есть... ещё кое-что, — я остановился на секунду, видя, как лица всех троих участников встречи напряглись в ожидании. — На мой взгляд, именно это требует обсуждения больше всего. То, что произошло на пиратском корабле. По сути, это и есть то... что изначально сподвигло начать думать над этим разговором.       Я глубоко вздохнул.       — В момент… когда я впервые решил убить. Когда я собственноручно отнял чью-то жизнь.       Комната, уже погруженная в холод, вдруг, казалось, замерзла ещё больше. Никакого шороха, никакого шума и даже дыхания присутствующих уже не было слышно. Только мои собственные слова, эхом отдающиеся в собственной голове.       Я чуть сжал руки, собирая свою волю в кулак, и продолжил.       — Это ощущение. Нет, не само действие, а чувство в самый момент, когда жизнь покидает человека… и остаётся только пустота. Оно ошеломляюще яркое, интенсивное… — пауза. — Это было физически больно, только глубже, гораздо глубже, чем я вообще могу представить. Ощущения были такими, что я... Я потратил всю ночь, чтобы просто избавиться от тремора в руках. Я до сих пор не могу об этом вспоминать.       Я обвел коротким взглядом присутствующих. Далтон выглядел растерянным, Лукас… Лукаса сложно было читать. Его выражение лица стало металлическим – словно он до конца ещё не знает, как реагировать. А вот Мэриэн… она продолжала смотреть на меня с откровенно странным выражением. Замешательство. Как будто я сказал что-то, чего она совершенно не ожидала.       — То есть ты хочешь сказать, что не способен на убийство? — нарушил тишину Далтон, осторожно подбирая слова.       — Именно, — подтвердил я, ощущая тошнотворный ком в горле. — Это сложно объяснить, мне самому до сих пор ничего не понятно. Но совершенно точно, этот опыт я больше повторять не хочу. Это и была та причина, Лукас, по которой мне понадобилось время. Я пытался разобраться в ситуации, потратил кучу времени на медитации наедине с самим собой, чтобы хоть как-то привести свой разум в порядок.       Я сделал паузу, чувствуя, как тишина обволакивает помещение. Свои подозрение, словно я поглотил силы убитых, оставил при себе. Ни к чему это, здесь нет никаких подтверждений, просто пугливые догадки.       Когда я поднял взгляд и встретился с их глазами, моё напряжение начало отступать. Они слушали. Нет, не просто слушали — они воспринимали мои слова всерьёз. Это стало ощутимым облегчением. Я правда боялся, что слова вызовут отрицание, негатив, подозрения в больной психике.       Лукас первым нарушил тишину. Хотя его голос был всё ещё задумчивым, он звучал мягко, даже с ноткой понимания.       — Знаешь, Кейн… Я прекрасно понимаю, что тебе нелегко, — он на мгновение умолк, будто подбирая правильные слова. — Но ты должен понимать одно: мы — экипаж торгового судна. Да, схватки с пиратами здесь не такая уж редкость, но у нас есть Мэриэн. В этих водах она — непобедима. Это факт, ей не нужна помощь, чтобы разобраться с любым вопросом.       Я заметил, как Мэриэн едва заметно приподняла один уголок губ, словно сдерживала усмешку, услышав похвалу Лукаса. Однако её взгляд оставался острым, а энергия, что окружала её, по-прежнему вызывала у меня легкое недоумение. Она всегда была загадкой — спокойной, но сдерживаемой, как затишье перед бурей.       С этими словами Лукас хотел послать мне сигнал, что ему не так уж необходим ещё один боец, его заинтересованность заключалась в другом. Я вздохнул и провёл рукой по лицу, размышляя.       — Знаешь, ты прав, — произнес я, задумчиво качая головой. — Если честно, то только об этом и думал, и твои слова совпадают с моими выводами. Да, сила логии неоспорима, и моя проблема не должна помешать жизни экипажа. В конце концов, если ситуация окажется совсем уж критической, то я как-нибудь перетерплю парочку бессонных ночей. Но всё-таки, Лукас, давайте добавим сюда еще одно обстоятельство. Последний гвоздь. Что-то, что я никак не могу игнорировать, несмотря на все свои попытки.       Все трое переглянулись, их лица были сосредоточенными и серьезными. Я вдохнул, решив наконец прямо перейти к сути. На этот раз я говорил медленно, подчеркивая каждое слово.       — Не кажется ли вам странным… что здесь так холодно?       Мэриэн нахмурилась, словно этот вопрос её сбил с толку. Она оглянулась, будто пытаясь отыскать то, на что же я намекаю. Лукас скрестил руки на груди и наклонил голову, его взгляд стал изучающим.       — А что особенного в холоде? — наконец спросил Далтон, сдвигая брови. — Я понимаю, место не самое уютное, но объясни, Кейн, что ты имеешь в виду?       Я замер на мгновение, чувствуя в них вновь нарастающую настороженность.       — Мне не хотелось насторожить вас раньше времени. Не знал, как пройдет этот разговор, — с легким раскаянием признался я. — Но на самом деле я вообще сижу в плаще на полуголом теле.       Я ухватился за край плаща и с наслаждением сбросил его с плеч, словно избавляясь от огромного груза. Ткань с мягким шуршанием упала на стол. На мгновение я замер, сделав глубокий вдох, и почувствовал, как прохладный воздух облегчает каждую клеточку моего тела. Вздохнув с облегчением, я улыбнулся немного нервно и посмотрел на друзей: глаза всех троих мгновенно уставились на меня.       Теплая лампа на столе тускло освещала обнаженную верхнюю часть моего тела. Моё тело обрело внушительную форму со временем: широкие плечи, крупные рельефные мышцы на руках и корпусе. Кожа, казалось, вообще не поддавалась холоду — ни одной мурашки, ни малейших признаков дискомфорта. Я остался сидеть только в шортах.       Мэриэн нахмурилась, её взгляд настороженно пробежался по мне, будто она искала какие-то улики, ради чего я вообще это сказал. Далтон оказался совсем растерян, его руки замерли где-то у бедер. Лукас, скрестив руки на груди и чуть прищурив глаза, смотрел прямо на меня, его брови чуть поднялись.       — Хорошо, — наконец произнес Лукас с намеком на сарказм, разрубив гнетущую тишину, — ты что, собрал нас, чтобы похвастаться? "Смотрите, друзья, как я себя закалил. Мне не страшен холод, мне не страшен враг" — так что ли?       Я покачал головой, улыбнувшись от его шутки, но затем вдохнул, стараясь говорить спокойно.       — Нет, Лукас, ничего подобного, — ответил я. — Моя проблема заключается не в том, что мне сейчас не холодно. Сейчас объясню. Вначале, я просто заметил, что с каждым днем всё меньше чувствую холод. Сначала я думал, что это эффект закалки – знаете, когда тело постепенно привыкает к температуре. Но нет, это оказалось другим.       Я обвел взглядом комнату, при этом каждый из них теперь слушал меня куда внимательнее. Мэриэн всё так же хмурила брови. Далтон теперь смотрел не столько на меня, сколько в сторону, взгляд его не выражал осмысленности. А Лукас оставался настороженно-насмешливым.       — В какой-то момент я совсем перестал чувствовать дискомфорт, — продолжил я. — Даже в сильный мороз. Помните ту реку, о которой я вам рассказывал? Ту, у которой я приходил медитировать? Я часами способен оставаться неподвижным в ледяной воде, не чувствуя даже легкого дискомфорта. Сначала мне это просто нравилось. Я наслаждался. Но потом оказалось, что процесс заходит еще дальше.       Я перевел дыхание, собираясь с мыслями.       — Идет уже вторая неделя с тех пор, как мне стало слишком жарко в обычном, умеренно теплом помещении. Настолько жарко, что я просто не могу там находиться. Всё время хочется выскочить на воздух, снять верхнюю одежду. Раздеться до минимума. Я пытался жить как прежде, приучая себя теплу, пока не пришёл к выводу, что это невозможно. Ну или же я делаю что-то не так. Неделю назад я окончательно забросил закалку и даже напротив, начал проводить “обратную” закалку, теперь уже теплом. Пытаясь вернуться к нормальной жизни, как вы понимаете. Но от этого стало только хуже. Тело будто протестует против любой формы тепла. Эти изменения, — я обвел взглядом всех троих, — уже давно перешли границу адекватного. Если до этого я мог видеть только позитивную часть, то теперь натолкнулся на настоящую проблему.       Наступила тишина. Слова повисли в воздухе, словно крохотные льдинки. Все трое присутствующих смотрели на меня, и каждый по-своему переваривал услышанное.       — Мать ж твою перемять, Кейн, — простонал Лукас, спрятав лицо в ладонях. — Вот что тебе мешало отыскать проблемы попроще? Взял бы пример, вон, с Далтона. Занял бы у темных барыг денег, и пошел за зельем вечной молодости куда-нибудь на барахолку. Ну какие еще голоса в голове, зачем тебе их слышать? Ты хоть к доктору обратился, может тебе могут помочь?       Я открыл было рот, чтобы ответить, но с резким движением головы меня перебила Мэриэн:       — Я видела его выходящим из госпиталя. Это случалось относительно недавно, а ведь Мария уже давно выписалась. Я так подозреваю, в этом и был повод, не так ли? — она пристально смотрела на меня, скрестив руки на груди.       Мне оставалось только кивнуть. Естественно, что о проблемах с головой я делиться с доктором не стал, я не готов раскрывать такие данные незнакомому по сути человеку. Но вот “теплофобия”, которая в моём случае не фобия, а физиологическая реакция, — совсем другое дело. Он меня осмотрел, прослушал, постучал даже, но в итоге только развел руками. У него не было никаких подозрений что это вообще такое. Только посоветовал всё то, к чему я и сам пришел: избегать тепла, пытаться идти от обратного и тренировать устойчивость к теплу, а не холоду.       Наступила короткая пауза, которое снова повисла, как туман в холодном помещении. Каждый из них воспринял мои слова по-разному, и это было почти осязаемо. Лукас, сложив руки на груди, слегка покачивал головой, явно размышляя, как это всё укладывается в картину — или почему не укладывается? Далтон выглядел скорее растерянно, он протер лицо, откинулся на стул, затем уставился в потолок, будто бы надеялся, что ответ на мои проблемы написан прямо там наверху. А вот Мэриэн… Её взгляд снова стал непроницаемым, только её пальцы отбивали ритм на столешнице, выдавая её скрытое раздражение или, возможно, какую-то форму беспокойства.       — Ну ладно… — наконец нарушил молчание Лукас, его тон стал более мягким, почти задумчивым. — Даже если мы пока не можем решить твою проблему, Кейн, это видно с первого взгляда: ты меняешься. И как бы странно это ни звучало, у тебя есть две дороги: с этим бороться… или это принять.       — Ты серьёзно, Лукас? — произнесла Мэриэн, бросив на него острый взгляд. — Ты хочешь сказать, что проблема исчезнет, если закрыть на неё глаза?       Лукас, слегка ухмыльнувшись, развел руками.       — Я хочу сказать, что не стоит рубить с плеча. А сама что думаешь, Мэриэн? У голубчика тут серьезные проблемы. Может, тебе пришло в голову решение?       Они быстро обменялись взглядами, но в ответ Мэриэн не произнесла ни слова, она замолчала, словно её вывели из внутреннего равновесия. Я, поймав её взгляд, понял, что она явно не была готова как-то обсуждать свои мысли по этому поводу.       — Ладно, раз уж теперь всё прояснилось, давайте обсудим, — сказал я, выдохнув, и обвел взглядом троицу. — Что вы об этом думаете? Ваши предложения?       Лукас, слегка подняв бровь, первым подал голос:       — Ну, честно говоря, я бы на твоём месте не стал слишком драматизировать. Ты чувствуешь себя нормально, работаешь, сил у тебя больше, чем у половины моего экипажа. Может быть, стоит просто играть в долгую: продолжать заниматься этим вопросом, проверять, наблюдать за собой, но при этом не зацикливаться. Ты же сам сказал, что многое из этого пока что работает нам на руку.       — Игнорировать очевидное вряд ли хороший план, Лукас, — вмешалась Мэриэн. — Если это состояние прогрессирует так быстро, как он говорит, то оно может стать ещё более серьезной проблемой — хотя казалось бы. Я думаю, Кейн, тебе нужен специалист. Кто-то, кто сможет понять, что именно происходит с твоим телом. Этот первый врач тебя осмотрел и не понял, что происходит? Замечательно. Тогда второй шаг — искать того, кто поймёт. На "Острове докторов", между прочим, работают люди, которые известны по всему Гранд Лайну. Найти специалиста — это логичное решение.       — А я, пожалуй, думаю… — начал Далтон, наклонившись вперед, — что тебе стоит продолжать медитировать. Всё это, вероятно, связано с твоим разумом, твоим восприятием себя. А если нет — тогда да, Мэриэн права, надо услышать больше мнений от специалистов, чем от самих себя.       Я слушал молча, складывая все их слова воедино и пытаясь найти в них ответ. Но, честно говоря, не чувствовал, что какие-либо из этих идей предлагают реальное решение проблемы. Игнорировать очевидное, как предлагал Лукас, — это не вариант, а просто способ потерять контроль. Искать специалиста, как предложила Мэриэн, звучало осмысленно, это перекликалось с моими собственными мыслями, но это всё-таки попытка натолкнутся на чудо. А советы Далтона... конечно, медитации мне действительно немного помогли, но в долгосрочной перспективе они, скорее всего, ничего не решат.       Я вздохнул, откинувшись на спинку стула, и наконец озвучил решение, которое далось мне совсем не легко.       — Я думаю, мне стоит остаться на острове, — сказал я. — Как минимум по той причине, что здесь вечная зима. Это идеальные условия для человека, зависимого от холода. Главное, чтобы изменения не зашли настолько далеко, что даже ледяная вода перестанет спасать.       Лукас скрестил руки на груди, но он промолчал. Далтон выглядел немного пришибленным от этих откровений, но не стал ничего говорить сразу, будто боялся, что его слова будут неуместными. А вот Мэриэн нахмурилась чуть сильнее, ежась от холода.       Я продолжил, не дожидаясь, пока они что-нибудь скажут:       — Да, первая встреча с докторам ничего не дала. Но, как было верно сказано, это ведь "Остров докторов". Так почему бы не продолжил поиски, пока ещё есть время?       Меня на самом деле довольно сильно удивили местные врачи: их методы лечения далеко впереди земного средневековья. Но при этом здесь нет современного оборудования, которым во всю пользуются на Земле. Но кто знает где границы их знаний, может я просто подхватил какой-то опасный вирус, о котором на Земле ничего и не слышали?       Лукас внимательно посмотрел на меня, затем медленно кивнул. По выражению его лица было понятно, что он принимает мой выбор. Но его мозг, безусловно, работал на полную мощность.       — Логично, — осторожно сказал он. — Это не самый худший вариант развития событий, и если ты сам так считаешь, то я не собираюсь тебя отговаривать, Кейн. Все мы принимаем решения за себя. Но раз уж ты собрался "искать специалистов", почему бы не начать с того, кого ты уже знаешь? — Он сделал паузу, а затем добавил: — Нарт. Он не совсем доктор, скорее алхимик. Может быть, он не решит твой вопрос целиком, но хоть поможет временно закупорить эту проблему? Зная нашего старика, он точно предложит хоть что-то.       Упоминание Нарта действительно вызвало отклик во мне. Я задумался на миг, и быстро понял, что Лукас прав. Нарт был одной из тех фигур, которые могли предложить какое-то нестандартное решение. И как я раньше то не подумал?       — Это отличное предложение, Лукас, я совершенно забыл подключить его к этой беседе. Давайте так, сегодня уже поздно, но вот завтра поднимем этот вопрос вместе с Нартом еще раз. Возможно, мне и не придется рубить с плеча.       — Тогда, пожалуй, на этом и порешим, — кивнул Лукас, выпрямляясь и делая шаг к двери. — Завтра встретимся с Нартом и посмотрим, что он скажет.       — А если ничего не скажет? — всё-таки позволила себе спросить Мэриэн, дернув уголком губ в своём вечном полунасмешливом стиле. Она ещё секунду смотрела на меня, затем махнула рукой в воздухе, словно отметая возможные ответы.       Далтон, скрестив руки на груди, молча встал со стула, что-то коротко пробормотал себе под нос и направился вслед за остальными. Всё его крупное тело будто пронизало напряжение, словно внутри него бушевал конфликт. Возможно, сам не понимал, как помочь мне, и оттого только больше запутывался.       Мэриэн бросила на меня короткий, задумчивый взгляд перед тем, как выйти в дверь. Лукас, будучи последним, обернулся у самого выхода. В его взгляде всё ещё читалась забота, замешанная на лёгкой иронии. Он коротко кивнул, словно говоря "Не переживай, мы что-нибудь придумаем", и наконец исчез за порогом, закрыв дверь глухим стуком.       В комнате стало совсем тихо. Ушли почти все звуки — только редкое потрескивание масла в лампе. Я сидел молча, а затем резко поднялся, подошёл к кровати из грубо обработанного дерева, поставленной в углу комнаты, и плюхнулся на неё вполоборота. Матрас, конечно, был далеко не роскошью, но я ощущал, как тело проваливается в простую, но приятную амортизацию.       Глаза устало скользнули по потолку, на котором плясали отзвуки света из лампы. Я сцепил руки, уставившись в пространство, придавленный грузом размышлений, которые словно не хотели отпускать.       Так, значит, всё это привело к одному выбору. Засесть здесь. На этом острове, среди вечного холода и снега. Конечно, это звучало логично: я, по сути, становился всё более зависим от этих условий. Но глубоко внутри что-то противилось этой идее. Я был не уверен, переживу ли я, полностью оторвавшись от жизни и энергии, которая наполняла путешествия… и людей, которые отправлялись со мной. Как я вообще дошёл до этого? Как моя жизнь могла столько раз перевернуться за такой короткий срок?       Лежа, я уперся взглядом в потолок, мои мысли делали витки и бились словно об ледяную гладь реки моих воспоминаний. Эти силы, непрерывный рост, боль и жара… Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Хуже того, страх того, что ответы мне могут не понравиться. Что-то внутри подсказывало: я двигаюсь не просто против течения. Я двигаюсь в центр бури. И боюсь, буря может быть не тем, что просто оставит след, но тем, что пройдется по жизни как волна цунами.       — Нарт… — тихо пробормотал я себе под нос. — Завтра я получу ответы. Если кто-то из знакомых мне людей может с этим что-то сделать, так это он. Или хотя бы подготовит к последствиям.       Повернувшись на бок, я притянул к себе одеяло, но не спешил закрывать глаза. Холод комнаты оказался совсем неощутимым для моего тела, словно кожу раз за разом покидало ощущение температуры. В какой-то момент я просто уставился в пространство перед собой, пока наблюдая за тенями, что формировались от подрагивания огня в лампе.       Я уже готовился тихо погрузиться в сон, как вдруг почувствовал это — четкое, почти осязаемое внимание. Это было словно невидимая рука, которая осторожно тронула меня за плечо. Словно кто-то, находящийся на границе моего восприятия, продвигался ближе.       Мой взгляд медленно переместился на дверь. Она начала приоткрываться, скрипя едва слышно, но даже этот звук в абсолютной тишине комнаты показался мне громким. Я напрягся, всё тело готово было взорваться движением, если за порогом ждал враг. Ум моментально строил каждое движение – как добраться до оружия, как броситься к атакующему… но затем я узнал её.       В дом вошла Мэриэн.       Она сделала ещё один шаг внутрь, уже полностью открывая дверь, её лицо оставалось по-прежнему бесстрастным. Я застыл, оценивая её внезапное появление. Это было настолько неожиданным, что я буквально выбросил из головы все свои предыдущие мысли.       — Мэриэн, — пробормотал я, всё ещё оставаясь лежать на боку, но чувствуя, как мышцы остаются напряженными. — Что ты здесь делаешь? Я думал, ты ушла с остальными.       Она прикрыла дверь за собой и неторопливо приблизилась ко мне. Её лёгкие шаги почти не выдавали звука в холодной тишине комнаты.       — А что может забыть женщина в этом насквозь промерзшем месте? — ответила она мне с отчетливой провокацией.       О как…       Но несмотря на слова, она не торопилась. Сняв с себя пушистую шубку, она аккуратно положила ее стул, оставшись в светлом свитере и штанах. Её одежда была плотной, но облегающей, и я невольно зацепился взглядом на её фигуре. С неуловимой долей хозяйственности, она подхватила одеяло, и, укутавшись им, словно пледом, села на край кровати.       Замолчав, она так и сидела. Я тоже не спешил открывать рот.       — Знаешь, — в какой-то момент тихо произнесла она, — я долгое время пыталась понять что было у тебя на уме меня в тот день, после событий с ростовщиком.       Снова повисла тишина. В этот раз, её нарушил мой голос:       — И к каким мыслям ты пришла?       — Я подумала, что ты трус, — она повернула голову, уставившись мне в глаза. — Что испугался возможной схватки до мокрых штанов. Что ваше совместное дело с Далтоном — одноразовая случайность, что произошла по причине того, что только жадность смогла побороть осторожность. По крайней мере, только это пришло мне в голову, когда мы оказались на корабле, — она сбилась.       В этот момент я, кажется, кое-что понял.       — Это из-за того, как я тебе тогда ответил, не так ли?       Я вспомнил тот момент, когда она отреагировала странным образом. Её бросило в дрожь. И это была реакция на простое спасибо… Что же я такого передал тогда в интонации?       Судя по очередной паузе, мне удалось попасть точно в цель. Она продолжала смотреть мне в глаза, но сейчас у меня нет ни малейшей уверенности, что я способен хоть что-то в них прочесть.       — Никогда в моей жизни на меня смотрели… вот так. Почти с обожанием. Словно я миссия, спустившийся с облаков. Что я такого сделала, чтобы заслужить такое отношение? У меня в голове не оказалось ответа. И что же мне оставалось думать? Спасла трусишку, и теперь он смотрит коровьими глазами.       Я откровенно усмехнулся на ее объяснение. Ну, вообще-то часть правды в этом есть. По крайней мере что касается страха перед смертельной битвой. Причины правда немного другие. Я больше опасался выиграть в схватке, чем проиграть.       Только благодаря Мэриэн удалось избежать обоих вариантов.       — Ну, теперь то я могу сказать это еще раз, более открыто, чем в прошлый. Мне не сложно, я не из застенчивых. Спасибо.       Она продолжала смотреть в глаза. Выражение её лица оставалось нечитаемым.       — А ты знал, что у тебя очень яркие синие глаза? Они словно светятся изнутри, — произнесла она наконец.       — Что, хочешь посмотреть поближе? — я со смешком перевел тему, намекая, с чего начался этот разговор.       Медленно, постепенно, словно в замедленной съемке, её лицо приобрело хитрющее выражение лица. С учетом ее рыжей шевелюры, ну вылитая лисичка!       — А что, можно? Ох, ну не зна-а-аю, старая я уже…       Я высоко поднял левую бровь, выражая весь свой скепсис по отношению к её фразе. Сколько ей там лет? Тридцать пять? Да мы почти одного возраста вообще-то!       — А ты точно не забыла кому это говоришь? Перед тобой вообще-то мужчина. Не мальчик, понимаешь?       Возможно я зря так явно намекал на Лукаса и Далтона, но они действительно ещё дети, даже если сами того не понимают. Такие уж мы, мужчины, некоторые даже в моём возрасте могут оставаться детьми.       В её глазах ярко вспыхнул игривый огонек.       — Никогда я не ошибалась в людях настолько сильно…       Внезапно, свет от лампы словно сам собой потух.       Ночь обещала быть интересной.