Глава 17

      Я провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки сна, и, всё ещё слегка сонный, поднял голову, чтобы встретить пристальный взгляд блондина. Его обеспокоенное лицо, рассеченное шрамом, было так близко, что я невольно моргнул, прежде чем смог выдавить ответ.       — Подзагореть вышел, — отозвался я с легким намеком на шутку, жестом указывая на ледяную пустоту вокруг, — и как-то так вышло, попал под приятный бриз. Меня сморило, решил вот отдохнуть. В общем, ничего особенного.       Парень нахмурился, немного выпрямившись. Его взгляд всё ещё плавал между моим голым торсом и хаосом заснеженного леса вокруг.       — А мы точно на одном языке говорим? — переспросил он. — Если ты назвал прошедшую пургу «бризом», то скорее всего, нет. Я когда тебя увидел, подумал, что обнаружил труп какого-то неу… Кха, путешественника.       Я слегка пожал плечами, чувствуя, как мокрый снег продолжает цепляться к моей коже.       — Вот уж спасибо, что разбудил в такую рань. Имя хоть своё скажешь, спаситель? — добавил я, потянувшись и вставая в полный рост.       — Ханс, — коротко бросил он, пристально следя за моими движениями. — А тебя как зовут? Хочу запомнить имя такого такого… необычного человека.       Он еще пробурчал себе под нос что-то похожее на «подобных тебе нужно знать в лицо».       — Кейн, — ответил я, легко пожав плечами. — Просто Кейн. Так куда ты держишь путь, Ханс?       Ханс был типичным представителем обштопанных оборванцев. Худощавый, с острыми чертами лица, он был молод — где-то около двадцати, может быть, чуть больше. Длинные, небрежно собранные в хвост светлые волосы выбивались из-под капюшона поношенной шерстяной накидки, которая, казалось, была сшита из разных кусков ткани. Шрам, видимо, след от когтей какого-то зверя, тянулся от левого глаза до подбородка. Одет он был в заплатанные штаны и тонкую, выцветшую рубаху, которая плохо защищала от холода. На ногах — простые, потрепанные сапоги.       Он отвёл взгляд на мгновение, будто осматриваясь, и слегка потёр шею, будто задумался.       — В лес. Проверяю… э-э, ловушки, — сказал он, избегая прямого взгляда. — Ищу пропитание. Можно сказать, базовые нужды. А ты?       — Брожу между поселениями, охочусь, наслаждаюсь пейзажами, — ответил я с привычной, легкой улыбкой, пожал плечами и поправил мешок за спиной. — Местность, конечно, суровая, но уж больно красивая.       Слегка позволив себе вдохнуть свежий воздух, я продолжил, не спеша опуская взгляд на его поношенную одежду и явно слабое состояние.       — Вообще-то, если тебе нужно пропитание, то есть смысл просто обратиться к людям в деревнях. По опыту скажу, здесь люди очень добрые. Неравнодушные.       Он отвел взгляд в сторону, будто обдумывая предложение. Затем, почти ухмыльнувшись, он качнул головой.       — Не в моём стиле, — коротко бросил Ханс, будто отметая идею на корню. — Люди в деревнях славятся не только добротой, знаешь ли. В моей родной деревне, к примеру, люди были такими, что мне даже не жалко, что это место придали огню.       На мгновение я задержал на нём взгляд, прищурившись. Его слова звучали так, будто за ними стояла целая история, которая из него выдавливалась не то чтобы по доброй воле.       — Звучит очень плохо, — сказал я, пытаясь смягчить атмосферу. — Это было нападение? Что случилось?       Ханс медленно повёл плечами, будто пытается сбросить что-то со своих плеч. Его взгляд, что на мгновение успел стать сосредоточенно-жестким, тут же снова стал отстраненным, почти равнодушным.       — Да чего тут рассказывать, — отозвался он, устало махнув рукой, словно отгоняя призраков прошлого. — На моё селение пираты напали пару месяцев назад. Пошли по домам, всё разнесли. Всех убили, наверное… Ну или не всех. Я не искал никого. Просто убежал. Какой толк возвращаться туда, где остались только руины?       Он замолчал, глядя куда-то в сторону с очень задумчивым видом. Я почувствовал, что история всё-таки не оставила его равнодушным, но не стал копать глубже. Вместо этого я продолжил с более мягким вопросом.       — И кто это был? Может, хоть их флаг запомнил?       Ханс усмехнулся, опустив глаза в свои руки, и почесал запястье, словно возвращаясь из прошлого. Когда он наконец открыл рот, ответ прозвучал коротко.       — Ну, череп с костями я различил. Всё. Я не всматривался, знаешь ли. Сражаться с людьми вообще вне моей компетенции, особенно без оружия. Всё, что видел — это как дома горели и люди падали. Одного этого хватило, чтобы настроение что-то выяснять как-то пропало.       Скорее всего, если бы я настоял на ответе, или намекнул на флаг с клыкастым черепом, то скорее всего, смог бы подтвердить подозрения. Но необходимости не было. Теперь то очевидно, что Ролсберг и порт не единственные посещенные пиратами селения, были и другие. Это очень хорошо объясняет тот факт, что королевская стража прибыла на место так поздно. Помню, что уже думал об этом, когда впервые увидел характерную форму стражи после инцидента. В любом случае, давить я не хотел, прямые вопросы могли разрушить хрупкий баланс разговора. Этот парень вроде не плох, раз попытался помочь путнику, уснувшему в сугробе. Ему следовало бы помочь.       — Понимаю. Но всё равно, Ханс, если ты хочешь двигаться вперед, тебе надо примириться с мыслью, что не всё человечество зло. В деревне могут помочь. Этот остров опасен, а ты один, к тому же, как понимаю, уже давно вынужден обходиться без нормальной еды.       Я заметил, как в его глазах что-то промелькнуло, но выражение быстро сменилось на ровное — на этот раз с едва заметной тенью раздражения.       — Я уже сказал — нет. Оставь это, Кейн. Делай что хочешь, но меня в это не впутывай, — его голос стал резче.       Вздохнув, решил не развивать напряжение в беседе. Ханс был отчётливо на взводе, и навязываться с советами не имело смысла. Вместо этого я решил переключить разговор на более нейтральную тему.       — Ладно, проехали. Так чем ты вообще занимался в этой деревне до… — я сделал короткую паузу, подыскивая слово, — произошедшего?       Ханс хмыкнул, бросая на меня короткий взгляд из-под капюшона. Его лицо расслабилось, хотя раздражение всё ещё висело где-то на грани.       — Травник, — ответил он после пары секунд размышлений. — Не скажу, что какой-то мастер, но с травами более-менее управляться мог. Лечебные отвары там, настойки. Только вот сейчас с этим профилем туго, мне то многого не надо, а продавать некому. Промышляю ягодами в основном, подбираю, что найду. С мясом хуже. Редко удается что-то поймать. Кролики в основном.       Я кивнул, осматривая его изможденное лицо и подернутое лохмотье. По всему было видно, что мясо он находит редко не по своей прихоти, а просто потому, что навыков у него хватало лишь на базовое выживание. Это объясняло многое: и усталость его взгляда, и заметную худобу.       — А где ты обосновался? — спросил я, решив всё же предложить помощь, но без нравоучений.       — Да недалеко тут, — он пожал плечами. — Пещеру нашёл пустую. Подходящее место. Стены крепкие, ветра почти не бывает. Удобно, в общем. Правда, ни дров, ни воды под рукой нет, так постоянно приходится бродить.       Я поднял взгляд, будто визуализируя его слова. Хорошо хоть не на голой земле спит. Проблема у него, скорее, в первую очередь в отсутствии еды. Ханс, на первый взгляд, выглядел больше как человек, который строит планы дня на интуиции и остатках удачи. Охота — не его сильная сторона, как и, видимо, организация быта.       — А водоем далеко? — уточнил я.       Он задумался, потерев подбородок.       — Ну… Да, если пойти в ту сторону, где лес гуще, — кивнул он головой вправо. — Не совсем под боком, конечно, но относительно недалеко. Чистый ручей, не замёрзший почти. Я туда за водой хожу.       Что ж, как немного помочь парню мне стало понятно. Он прозябает в своей пещере, без налаженной охоты и нормального источника еды. К тому же отрезан от человеческого общения. Надолго ли такой порядок вещей может затянуться?       — Тогда пошли к этому ручью, — сказал я, перекинув мешок за спину и уже делая несколько шагов в сторону его «ориентира». Поворачиваясь через плечо, я добавил: — помогу тебе немного.       Ханс замер, выслушав мои слова. Его брови слегка приподнялись, а взгляд мгновенно стал настороженным. Похоже, идея, что какой-то человек собирается помочь ему — да ещё просто так — вызывала в нём здоровую дозу скептицизма. Видимо, и вправду не самые приятные люди были у него в селе, нда-а.       — И каким это образом ты собираешься мне помочь, а? — спросил он, заметно напрягшись. Его голос получил нотку скрытого подозрения, хотя он старался говорить безразлично. — Я прекрасно справляюсь без всяких благодетелей.       — Просто веди, Ханс, не теряй времени. Или боишься, что всю воду выхлебаю? — сказал я с лёгкой улыбкой, не выдавая своих намерений раньше времени.       Он ещё секунду колебался, потом всё же кивнул, развернулся, и мы двинулись в сторону ручья. По дороге он снова зарывался в себя, словно пытаясь что-то обдумать, так что наше небольшое путешествие проходило в тишине. Лишь порой слышался наш хруст снега под ногами и шорох ветвей, склонившихся под тяжестью белого покрова.       Когда мы добрались до указанного места, лес расступился перед широкой, текучей линией воды. Ручей здесь выглядел более мощным, чем тот, который я видел до этого. Его течение было быстрым и ясным, и только тонкая корка льда пряталась по краям, отражая снежно-белый свет. Ханс встал у берега, засунув руки в рукава, и с непроницаемым выражением лица оглянулся в мою сторону.       — Ну, вот, — бросил он. — Что теперь? Пьём, молимся, философствуем?       Я не ответил. Скинув мешок, я шагнул вперёд, двигаясь вдоль берега, внимательно наблюдая за движением подводных теней. Лёгкий плеск воды и едва различимый гул поглотили моё внимание, я отстранился от всего лишнего. Уловив в потоке то, что искал, я молча остановился, присел, поднял руку и, не теряя времени зря, резко направил её вниз.       Моя рука врезалась в ледяную воду, мгновенно схватив трепещущее, скользкое нечто. Секунда борьбы — и я вырвал свою добычу на берег. Вода брызнула во все стороны, и не меньше чем пятикилограммовый трофей оказался у меня в руках. Огромная серебристая рыба продолжала дёргаться, пока я, всё ещё прикрытый брызгами, откинул её на землю.       — Ну, начало положено, — сказал я, стряхивая оставшуюся на руках воду и оборачиваясь.       И тут я заметил выражение его лица.       Ханс стоял неподвижно, чуть приоткрыв рот. Его глаза не отводились от рыбы, будто что-то нереальное. Будто я только что вытащил из воды золотой сундук или морское чудовище, а не рыбку речную. Он попытался сказать что-то, но только выдохнул.       — Что? — ухмыльнулся я, наслаждаясь его неподдельным шоком. — Никогда не видел, как ловят завтрак?       Ханс наконец зашевелился, встряхнувшись, как будто разгоняя собственное замешательство. На его лице появилась кривая ухмылка, под которой всё ещё пряталось удивление.       — Завтрак? — переспросил он, кивая в сторону огромной рыбины. — На такую махину пару дней жить можно, если правильно распоряжаться. А ты её… на завтрак?       — Ну так я угощаю, — с легкой усмешкой отозвался я, поддевая ногой трепещущее серебристое тело, чтобы оно оказалось ближе к краю снега. — А значит, готовлю с размахом. Нас двое вообще-то.       Ханс скептически покосился на рыбу, словно она в любой момент может испариться в воздухе. Но всё-таки решил ничего не говорить. Я же не стал останавливаться на достигнутом. Улов в ручье оказался более интересным, чем я предполагал. Если каждая рыба здесь была такой же крупной, это серьезно сэкономит мне время.       — Постой там. Одной маловато, сейчас добавим. Посмотрим как ты будешь смотреть, когда увидишь десяток таких.       Я вновь вернулся к потоку ручья, чувствуя, как вода приглашает меня к очередному броску. Поймав мелькнувшую в снежно-водяном зеркале тень, я вновь одним быстрым движением вытащил из воды ещё одну такую же рыбину. Её синевато-серебристая чешуя блеснула в тусклом свете — настоящая громадина.       Пять минут, громкие всплески, струи воды летели во все стороны. Моё настроение становилось всё лучше с каждым новым трофеем. Есть всё-таки в рыбалке что-то расслабляющее; «Ага, особенно если голыми руками» — с легким смешком подумал я. Спокойное дыхание, быстрая реакция… ещё одна, и ещё. В конечном итоге передо мной лежало около десятка рыб, каждая массивнее предыдущей. Морда Ханса вытягивалась всё сильнее, и его попытки сохранять видимость спокойствия портила только едва заметно дёргающаяся бровь.       — Ну, теперь то хватит не только на завтрак, но даже, возможно, на обед! — сказал я, хлопнув в ладоши, чтобы стряхнуть капли воды. — Проводишь до своего логова? Оставим всё это у тебя, мне оно особо не нужно. Перекусим разве что.       Глаза Ханса вспыхнули, но он быстро нахмурился, отвернувшись, чтобы скрыть выражение лица.       — А себе, значит, ничего не оставишь? — буркнул он, будто пытаясь вновь поймать свою обычную, отстраненно-раздраженную манеру.       — Уж чего-чего, а ручейков на острове достаточно, — отмахнулся я легко.       Ханс закатил глаза, но всё же махнул рукой. Хех, ещё уговаривать его нужно.       — Ладно, пошли. Только скажу заранее — ничего особенного. Удобств ноль, так что не жалуйся.       Пещера действительно оказалась такой, как Ханс и предупреждал. Ничего особенного. Скромное убежище, пустое и холодное, но достаточно укрытое от ветра и снега. Здесь не было ни мебели, ни следов удобств, только пара валунов в углу и плоское пространство с парой старых следов кострища в центре. Над этим кострищем, в потолке пещеры, зияло небольшое отверстие, через которое вытягивался дым. Похоже, из всей роскоши у Ханса здесь была только защита от стихии.       Я вошёл внутрь, чуть склоняя голову, чтобы не зацепить неровный потолок. Проходив достаточно глубоко, я нашёл очевидное место, где он обычно зажигал костер. Там чёрным пятном на земле проступало кострище, обрамленное несколькими крупными камнями, вероятно, принесенными с округи. Я сбросил весь улов одним движением на грубый, холодный пол. Теперь здесь лежали килограммы еды, предоставленных природой.       Парень молча наблюдал за мной из угла пещеры, опираясь о стену.       Очередной раз внимательно пробежав взглядом пещеру, я открыл заветный контейнер с мазью Нарта и принялся наносить средство на кожу. Это был почти автоматический процесс: быстрые, отточенные движения пальцев, сразу переходящие от одной мышцы к другой. Мои действия сопровождал лишь тихий плеск вещества, и я поймал на себе заинтересованный взгляд Ханса — тот, прищурив один глаз, молча следил за тем, что я делаю.       — Что это ты там мажешь? — протянул он с подозрительным хмыком, пока я неторопливо распределял состав на предплечьях. Спустя некоторое время наблюдения, на его лице проступило озарение. — Так вот как ты спасаешься от холода! Это медвежий жир?       Я остановился на мгновение, но не удостоил его ни подтверждения, ни опровержения. Просто молча закончил возиться с банкой и спрятал её обратно в мешок.       — А вот это уже не твои дела, Ханс, — бросил я в ответ, затем махнул в сторону кострища. — Я же к тебе не лезу? Вот и тебе не стоит. Лучше займись разжиганием огня. Или хочешь кормиться сырой рыбой?       Его лицо чуть помрачнело, но он всё же вытянул из своей сумки щепки для розжига и, пробормотав что-то себе под нос, сел с другой стороны кострища. По ощущению, что бы я не говорил, он каждый раз казался раздраженным. М-да, парень, таким темпами так и ведь и останешься в пещере жить.       Не спеша, я провёл взглядом по стенам пещеры, пока Ханс продолжает попытки высечь искру для костра. Мое внимание задержалось на одном углу. Там, вместо холодного каменного пола, вдоль стены расположились несколько валунов, аккуратно прижатые друг к другу, а поверх них лежали коренья, пучки трав и какие-то ветки. Они выглядели потрепанными, будто их долго хранили, но в целом трав было достаточно много.       Подойдя к травам, я наклонился, чтобы получше их рассмотреть. Некоторое время молча изучал содержимое: корни разного размера и формы, листья, высохшие пучки явно культурных растений. Нахмурившись, я украдкой кинул взгляд в сторону Ханса, но он был полностью сосредоточен на своих манипуляциях с сырой древесиной и кремнем. Видимо, не очень хорошие дрова ему попались.       Прищурившись, я потянулся к одному из корней. Его грубая, шероховатая форма выделялась из остальной коллекции. Мои пальцы скользнули вдоль его поверхности, фиксируя текстуру. Сомнений не осталось — этот корень я знал, его можно было использовать как отличную приправу.       — Это можно будет добавить к рыбе, — произнес я, перебрасывая корень из одной руки в другую на наподобие мячика.       Поднявшись, я ещё раз изучил пещеру. В приглушенном свете пробивающегося из чёрного отверстия верха потолка луча мои глаза неожиданно зацепились за кусок старой, застывшей грязи на полу. Точнее, как я думал на полу, на самом деле там лежал камень, покрытый толстым слоем засохшей земли. Я подошёл поближе, пригляделся… и нахмурился.       На корке грязи отчетливо проступал отпечаток лапы. Причём четкий и впечатляюще большой. Я присел ниже, чтобы получше разглядеть её форму.       — Эй, Ханс, — бросил я через плечо, не поднимаясь. — Подойди-ка на секунду.       Он застыл на мгновение, бросая взгляд на меня поверх медленно разгорающегося костра, затем нехотя поднялся и приблизился к углу. Я постучал пальцем по корке грязи, не глядя на него.       — Посмотри сюда. Что думаешь? — спросил я, указывая на отпечаток.       Ханс наклонился, изучая след, затем выпрямился, слегка нахмурившись.       — О… медвежий, похоже, — сказал он наконец. Его тон звучал буднично, будто такое обнаружение его совершенно не удивляло. — Ну в смысле, довольно крупный след. Скорее всего, медведь.       Я хмыкнул, делая вид, что оценил его мнение, но не прокомментировал. Встав на ноги, я пошел к мешку.       — Ладно, ты продолжай разводить огонь, мастер травник, — сказал я, махнув рукой в сторону кострища. — А я, пожалуй, голову подумаю, чем бы приправить еду.       Ханс только что-то буркнул себе под нос, вновь возвращаясь к своему занятию. Его движения были быстрыми, но небрежными. Видимо у него почти получилось разжечь его, осталось только убедится, что дрова схватятся.       Подхватив мешок, я подошёл ближе к костру. Сейчас огонь заметно оживился: языки пламени уже неспешно облизывали упрямые щепки и дрова, с их конца поднимались первые струйки дыма. Тёплый свет плясал по стенам пещеры, постепенно вытесняя холодную серость. Я устроился рядом с Хансом так, чтобы ему было удобно наблюдать. В рюкзаке было много трав, так что вдруг что-то еще привлечет уже его внимание? В любом случае, следующий этап нашего мелкого кулинарного приключения требовал дополнительного инвентаря.       Развязав верх мешка, я склонился над ним, старательно копаясь в содержимом. Пальцы нащупали холстяной мешочек с солью и пучками сушеной зелени, а затем уперлись в что-то мягкое — несколько овощей, надежно завернутых в ткань для сохранности. Всё это отправилось на камень рядом с моими коленями.       — Так-так, где ты там спряталась… — пробормотал я под нос, слегка сместив локоть, чтобы подвинуть мешок поудобнее удобнее. Ханс, присев на корточки неподалёку, продолжал магичить над костром.       Собрав всё необходимое, я аккуратно сложил остальное обратно в мешок, придерживая одной рукой, чтобы ничего не выбивалось наружу. Инвентарь я убрал в сторону, оставив его рядом со стеной, а сам разровнял перед собой уже выбранные ингредиенты.       — Ну, хотя бы теперь можно будет приготовить что-то стоящее, — сказал я, поглядев на пучок зелени и мешочек с солью. — Приправы, овощи, рыба — насытишься как надо, Ханс. Если костер наконец разведен, завтрак скоро будет готов.       Кинув ему короткий взгляд, я снова сосредоточился на своих действиях. Рыба была крупной, так что нужно было подумать, как правильно её разделать, чтобы удобнее готовить.       Я оглядел пещеру в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать для готовки, но тщетно. Место было пустым, даже намека на посуду нет… Нож то у парня есть, а вот на чем готовить то будем? Можно в моей походном котелке, но как-то не хотелось ухи, а жарить там неудобно. Хотелось что-то поярче. Оставалось только выйти наружу и найти пару крепких веток.       — Ханс, — бросил я через плечо, — присмотри за костром и начинай разделывать рыбу. Одной хватит, для начала. Мне нужно кое-что найти для готовки, вернусь через пару минут.       — Да-да, иди, — буркнул он в ответ, не отрываясь от огня. — Только не заблудись там. А то будешь потом рассказывать волкам, как правильно рыбу ловить.       Я усмехнулся и вышел из пещеры. Свежий морозный воздух приятно прошелся по коже. Лес вокруг был тихим и спокойным, лишь изредка слышался шелест ветвей под порывами ветра. Снег под ногами хрустел, словно приветствуя меня. Я быстро нашел несколько крепких, ровных веток, очистил их от коры и вернулся в пещеру.       — Вот, нашел, — я бросил ветки рядом с кострищем. Видя, что Ханс всё еще работает над рыбой, опустился неподалеку. — Давай ты пока займись нашими шампурами, а я пока закончу с разделкой рыбы. У меня есть идеи как украсить её вкус.       Ханс, не говоря ни слова, взял несколько веток и начал заострять их концы своим ножом, превращая их в подобие шампуров. Я же, устроившись на плоском камне, принялся за полуразделанную рыбу. Острый кинжал с лёгкостью входил в плоть, отделяя серебристую чешую от белого мяса. Движения мои были быстрыми, точными, ловкими — Олаф научил меня не только сражаться, но и обращаться с ножом, как настоящий охотник. Быстро нашинковав корень и кое-какие собственные специи, тщательно смешал получившуюся субстанцию с солью, и принялся обваливать рыбу прямо на камне. Скоро крупные куски рыбы были нанизаны на ветки, готовые к жарке.       Полчаса спустя пещера наполнилась ароматным запахом жареной рыбы. Ханс, несмотря на свою внешнюю неуклюжесть, оказался вполне способным поваром. Он ловко переворачивал шампуры, следя за тем, чтобы рыба прожарилась равномерно. Я же, прислонившись к стене, наблюдал за ним, вдыхая аромат еды и чувствуя, как голод напоминает о себе.       — Ну, кажется, готово, — сказал Ханс, снимая первый шампур с огня. Он протянул его мне. — Угощайся, Кейн.       Я взял шампур и откусил большой кусок. Рыба была сочной, ароматной, с легким привкусом дымка. Я зажмурился от удовольствия.       — Отлично, — пробормотал я с набитым ртом. — Просто превосходно доведенная кондиция. Ты, Ханс, мог бы кормить людей, а не шататься по лесам.       Ханс отмахнулся от моей похвалы, и мы продолжили молча уплетать наш импровизированный ужин. Рыба, пропитанная дымком и специями, была удивительно вкусной, а овощи, запеченные на углях, добавляли ей приятную, чуть сладковатую нотку. Ханс, похоже, и вправду был голоден — он ел быстро, с аппетитом, почти не отрываясь. Наблюдая за ним, я невольно улыбнулся.       Когда я уже почти закончил с едой, до моего слуха донесся едва уловимый звук. Это было нечто… странное. Словно далекий шорох снега, смешанный с приглушенным треском веток. Я насторожился, прислушиваясь. Ханс, занятый едой, ничего не заметил.       — Подожди, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Мне кажется, я что-то слышу.       Я быстро вышел наружу, вглядываясь в темноту леса. Снег под ногами хрустел, морозный воздух обжигал кожу, но я почти не чувствовал холода. Мир вокруг казался тихим и безмятежным. Только далекий свист ветра в ветвях нарушал тишину.       Но я знал, что этот покой обманчив. Тот самый звук, который я услышал в пещере, стал ближе, чётче. Теперь я явно различал его. Не хруст это был, и не шорох. Это было чувство на краю сознания, что подсказывало: к нам приближаются звери. Скорее всего, волки, уж больно знакомые у них «голоса». Точно не люди. И они шли сюда.       Я быстро оглядел пещеру, ища что-нибудь, что могло бы послужить оружием или дополнительной защитой. Но здесь не было ничего, кроме камней и веток. Против стаи волков это было бесполезно.       — Ханс, — сказал я, возвращаясь в пещеру. — Нам нужно уходить. Сейчас же. Волки. Они идут сюда.       Ханс поднял голову, его лицо было изумленным. Он ничего не слышал.       — Волки? — переспросил он. — Откуда? Здесь? Но…       — Неважно, — перебил я его. — У нас нет времени. Они уже близко. Слишком близко. Нужно уходить, иначе придется встречать их прямо здесь. Оставим им рыбу, и пусть подавятся. Животы набьют, может, не станут преследовать.       Я схватил свой мешок и направился к выходу. Ханс, хоть и не до конца понимая, что происходит, поспешил за мной. Мы выскочили из пещеры и бросились в лес, не оглядываясь.       Мы бежали, продираясь сквозь заснеженный лес. Ветви деревьев хлестали по лицу, снег хрустел под ногами, а морозный воздух обжигал лёгкие. Я держал свой мешок крепко, он почти не издавал звука, несмотря на количество металла внутри. Ханс, бежавший рядом, время от времени оглядывался назад, его лицо было напряженным.       — Слушай, — запыхавшись, произнес он наконец. — А этот мешок… он тебе не мешает? Судя по виду, он тяжелый. Может, бросишь его? Всё равно далеко с ним не убежишь.       Я только отмахнулся, не сбавляя темпа. Примерно понимая где предел моих возможностей, у меня не было сомнений, что я со своим мешком еще буду вынужден стоять и ждать пока он отдышится.       — Не волнуйся, — бросил я через плечо. — Справлюсь. На крайний случай — это мои проблемы, не так ли?       Ханс ничего не ответил, лишь нахмурился и ускорился. Мы бежали еще долго, не зная, куда идем. Главное — было уйти подальше от пещеры и от волков, которые, я чувствовал, все еще преследовали нас. Хотя и постепенно отставали. По пути встречались удобные склоны, куда можно добраться и стать неуязвимым для волчьей стаи, но тогда оставался риск застрять там надолго. Внимание волков было цепким, оно будто тянулось к нам паутиной, но с каждым пробеженным метром становилось всё слабее. Странно всё-таки, чего это они вообще? Зачем им убегающая жертва, когда прямо перед носом готовая к употреблению еда. Эх, столько рыбы зря перевел, надо было хотя бы часть с собой взять.       Мы двигались в сторону моря. Я не знал точно, почему выбрал именно это направление, но интуиция подсказывала, что там мы будем в большей безопасности. На открытом пространстве будет проще наблюдать и избегать врагов, а еще, возможно, сможем встретить корабль. Остров Драм, конечно, не самый оживленный, но у меня были шансы зафрахтовать местное судно до какого-то безопасного места.       Мы то и дело сбавляли темп, чтобы Ханс мог отдышаться. К вечеру волки, наконец, отстали. Я больше не чувствовал чужого внимания, но всё-таки, считал остановку преждевременной. Мы остановились на небольшой поляне, окруженной высокими елями. Снег здесь был глубоким, а воздух — морозным. Но после долгих часов бега это место казалось раем.       — Черт… никогда так не бегал, — сказал Ханс, опускаясь на землю. Он тяжело дышал, его лицо было бледным.       Я кивнул, продолжая стоять на ногах. Восстановив дыхание где-то секунд через двадцать, я решил действовать: видел, что Ханс не способен активно передвигаться.       — Посиди, отдохни, я пока пойду замету следы.       Увидев, как он устало кивнул ответ, вернулся по нашим следам. К сожалению, сейчас снег уже не шёл, видимо, природа выплеснула всё что у неё было во время недавнего урагана. Пришлось по старинке топать в обратном направлении, что создать ответвление из следов, ведущих в сторону. Получилась какая-то чепуха, не занимался я этим никогда, но на волков может и сработать. Приходилось топтаться, чтобы казалось, будто по этому пути прошло два человека, а не один увалень. Когда отошел достаточно далеко в сторону, вернулся по следам обратно к развилке. Где-то как раз там, на пересечении следова, я высыпал достаточно много специй, надеясь, что это может сбить ищеек с пути. Я не знал насколько такой метод работоспособен, но попытка не пытка. К счастью, там неподалеку оказались камни и голая заледеневшая земля. Местами перепрыгивая, местами спокойно крадясь, я бесследно вернулся обратно, заодно стёр как мог наши настоящие следы с помощью найденного хвороста. Снова-таки, для волков этого может оказаться достаточно.       Когда вернулся обратно, Ханс, пусть всё еще тяжело дышал, но уже чувствовал себя поспокойнее.       — Готов продолжить? Не переживай, мы точно оторвались, но всё-таки, я бы хотел еще увеличить расстояние. Идем осторожно, не спеша, стараемся не оставлять следов. Понял?       — Как скажешь, — вздохнул напарник, — веди.       Как и планировалось, мы шли не спеша, выбирая преимущественно бесснежные тропы. За время нашего пути я так и не ощутил ни малейшего признака стороннего внимания.       Спустя пару часов мы вышли на небольшую поляну, окруженную высокими скалами. С одной стороны ее окаймлял густой лес, а с другой — обрыв, с которого открывался вид на заснеженную долину. В центре поляны, среди камней, журчал небольшой ручей, его воды, несмотря на мороз, оставались чистыми и прозрачными. Чуть вбок от обрыва находился крутой уклон, по которому волки забраться наверх не смогут.       — Вот, — сказал я, оглядываясь. — Здесь мы можем остановиться. Место безопасное. Если что, всегда сможем забраться по склону наверх, сможем там переждать пока волки не уйдут.       Ханс огляделся, его взгляд скользнул по скалам, по лесу, по ручью.       — Неплохо, — согласился он. — Хоть какая-то защита… Черт, а как же мои вещи? Как мне потом вообще возвращаться?       Я пожал плечами.       — Не похоже, чтобы там оставалось что-то действительно ценное. Травы да коренья, верно? — ответил я. — Ещё отыщешь, не думаю, что тебе есть смысл возвращаться на то место. Ну, разве что просто ради укрытия.       Ханс недовольно кивнул, но все же принялся разводить огонь. Я же, не теряя времени, отправился к ручью. Рыба здесь была не такой крупной, как в том месте, где я встретил Ханса, но всё же достаточно большой, чтобы наесться. Спустя несколько минут у меня в руках уже трепыхалась серебристая рыбина, готовая к жарке.       Мы быстро приготовили ужин. На этот раз обошлись без специй и овощей, но рыба, прожаренная на углях, была вкусной и сытной. Ханс, похоже, был доволен. Он ел молча, с аппетитом, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды.       — Пожалуй, нам стоит немного поспать, — сказал я, подбрасывая в костер пару веток. — Первая вахта твоя, Ханс. Мне привычно спать почти на ходу, а тебе нужно хоть немного прийти в себя.       Ханс, устало кивнув, устроился у огня, облокотившись на камень. Я же, как и в прошлый раз, подошел к ели на краю поляны, скинул мешок и устроился рядом, прислонившись к стволу. Несмотря на мази Нарта, близость костра всё ещё вызывала во мне неприятные ощущения.       Поляну окутывала тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра и далёким шелестом ветвей. Воздух, наполненный запахом дыма и хвои, казался густым, словно обволакивал меня невидимым одеялом. Звёзды, яркие и холодные, смотрели на меня с высоты, словно безмолвные стражи ночного покоя. Всё вокруг дышало спокойствием, безмятежностью. Казалось, что время здесь остановилось, и все проблемы ушли далеко-далеко, оставив меня наедине с тишиной и красотой зимней ночи. Я закрыл глаза, вдыхая свежий, морозный воздух, и позволил себе расслабиться.       Постепенно треск костра стал тише, а затем и совсем исчез. Угли ещё тлели, отбрасывая слабые красноватые отблески на снег, но тепла они уже почти не давали. Единственный звук, что прерывал тишину: размеренное дыхание глубоко уснувшего человека.       Угли совсем остыли.       Тьма окутала поляну плотным покрывалом, скрывая все детали пейзажа. Лишь слабый свет звезд пробивался сквозь густые кроны елей, оставляя на снегу причудливые узоры теней. Воздух был неподвижен, мороз крепчал, сковывая землю ледяной коркой. Тишина, глубокая и безмятежная, царила вокруг, нарушаемая лишь тихим, ровным дыханием спящего Кейна. Он лежал, свернувшись калачиком у подножия ели, его лицо, выглядело спокойным и расслабленным. Казалось, ничто не могло потревожить его сон.       Но тишина была обманчива. Ханс, сидевший у потухшего костра, медленно поднялся на ноги. Он постоял некоторое время неподвижно, вслушиваясь в звуки ночи, затем, осторожно, словно боясь разбудить спящего, начал красться к Кейну. Каждый его шаг был выверен, бесшумен. Он двигался плавно, словно тень, скользя по снегу, стараясь не издать ни звука.       Ханс приближался все ближе. Он уже различал очертания фигуры Кейна, слышал его ровное дыхание. Еще пара шагов… и он окажется рядом.       — Что, неужели уже моя очередь, Ханс? — раздался вдруг спокойный голос.       Ханс замер. Он внимательно смотрел мне в лицо, явно пытаясь разглядеть его лицо в темноте. Ему было плохо видно, ночь была совсем темной. Но не для меня.       — Да, — ответил он ровным голосом. — Уже время. Мне… мне пора спать.       Я хмыкнул. Некоторое время мы застыли в неподвижности. Не слишком долго, чтобы это казалось странным, но достаточным, чтобы в тишине образовались взаимные подозрения.       Впрочем, мне уже и так всё ясно.       — Изначально, всё шло неплохо, не так ли? — раздался мой голос. — Не так уж и глупо с твоей стороны пытаться прикрыться нападением на село. Хорошая была идея. Повадки разве что не свойственны людям из суровых мест. Я не зря столько говорил о взаимовыручке — в этих краях нельзя по-другому. Поэтому когда ты сказал об этом, я подумал, что ты какой-то контрабандист.       Ханс продолжил молча стоять надо мной. Я чувствовал его внимание.       — Но затем как-то версий добавилось, — продолжил я, наблюдая за тем, как Ханс напряженно всматривается в мое лицо. — Ты говорил, что был травником. Что ж, вполне правдоподобно. Вот только травник, который не способен отличить ледяной корень от чертовой морковки… — я усмехнулся. — Это уже вызывало подозрения. Ты слишком небрежно вырвал его, Ханс. Словно видел это растение впервые в жизни. А ведь даже дети в Ролсберге знают, как с ним обращаться.       Я сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в тишине. Ханс продолжал молчать, но его поза стала более напряженной.       — И след в твоей пещере… — продолжил я, слегка наклоняя голову. — Медвежий, говоришь? Ты прав, он действительно большой. Вот только любой житель Драма, даже самый последний дурак из глухой деревушки, никогда не перепутает след лапана с медвежьим. Слишком разные, Ханс. Слишком. А ведь лапаны встречаются во всех лесах острова.       Я услышал его резкий вдох, почувствовал, как напряжение вокруг него сгущается. Ханс, наконец, отвел взгляд, уставившись куда-то в сторону.       — Ну так что, Ханс, — сказал я, слегка усмехаясь. — Чего поднялся? Так понравилось содержимое моего рюкзака?       — Я… я не знаю, о чем ты говоришь, — пробормотал Ханс, запинаясь.       Я поднялся на ноги, отряхивая с себя снег. Мои движения были плавными, неторопливыми.       — Честно, Ханс, я даже мог бы тебе и поверить, — сказал я, спокойно глядя на него. — Только вот сумка… я специально оставил ее там, в пещере, пока ходил за хворостом. Определенным образом. А когда пришел, сумка уже стояла иначе. Так что твоими отговорками тут не поможешь. Я знал, что ты не устоишь перед соблазном.       Я сделал паузу, давая ему время осмыслить мои слова.       — И шрам на твоем лице… — продолжил я, слегка наклоняя голову. — Он недавний, не так ли? Не расскажешь ли мне историю, мой дорогой друг, как один несчастный пиратик клыкастого капитана оказался отрезан на острове в одиночестве?       — Сейчас я тебе другую историю расскажу, — прошипел Ханс, и его рука метнулась к ножу, спрятанному за пазухой. Лезвие блеснуло в тусклом свете звезд, словно холодный огонек смерти.       Но для меня этот вспыхнувший свет был словно в замедленной съемке. Я видел каждое его движение, буквально чувствовал сокращение его мышц. Ханс был быстр, гораздо быстрее, чем можно ожидать от человека в его кондиции, но я был… быстрее. Намного. И у меня были вопросы. Вопросы, на которые он должен был ответить.       Я шагнул вперед, предугадывая траекторию удара, и моя рука, словно стальная ловушка, захлопнулась на его сжатом кулаке. Нож, который он держал, оказался зажат в моей руке, со стороны лезвия. Острие впилось в кожу, разрывая плоть между безымянным и средним. Резкая боль пронзила руку, но я даже не вздрогнул. В этот момент я думал только об одном: получить ответы.       Не разжимая хватки, я свободной рукой ударил Ханса по лицу…       — Блять… Блять… Блять! — заорал я.       Удар был резким, точным, но… слишком сильным. Я не рассчитал силу. Голова Ханса дернулась, тело обмякло, и он рухнул на снег, как подкошенная марионетка. Без звука. Без движения.       И без жизни.       Я рухнул на колени прямо перед ним, сжимая руки в кулаки, пытаясь справиться с накатившей волной боли. Она была везде: в голове, в груди, в каждой клетке моего тела. Мир вокруг померк, звуки слились в неразборчивый гул. Я закрыл глаза, пытаясь уйти внутрь себя, спрятаться, отстраниться. Тело содрогалось в дрожи, мышцы напряглись до предела, словно готовые взорваться.       Если в прошлый раз убийство пусть оставило след, но не настолько сильный, чтобы я моментально потерял возможность действовать, то теперь… Теперь я мгновенно погрузился в агонию. Слишком близко, слишком… сильно. Наряду с постепенным ухудшением самочувствия в теплых помещениях, моя вторая «мутация» не оставалась на месте. Я почувствовал разницу сполна.       Время потеряло всякий смысл. Я был словно заперт в клетке собственного тела, не в силах вырваться из этого кошмара. Но постепенно, словно сквозь толстый слой ваты, до меня начал доноситься звук. Низкий, рычащий звук. Рык.       Я с трудом открыл глаза. Мир вокруг продолжал плыть перед взглядом, но я уже мог различать очертания. И то, что я увидел, заставило меня застыть в ужасе. Волки. Они окружали меня плотным кольцом, их алые глаза горели в темноте, словно угольки в костре. Их рычание стало громче, ближе. Они были готовы к нападению.       Я попытался подняться, но тело не слушалось. Боль всё ещё сковывала меня, не давая сделать ни шагу. Собрав остатки сил, я выдавил из себя рык, пытаясь хоть как-то отпугнуть хищников. Я понимал, что мне не справиться. Не сейчас.       Взгляд метнулся в сторону склона. Туда, где я планировал спрятаться в случае нападения. Но я знал, что не успею. Волки были слишком близко. С оскалом, рожденным из боли и отчаяния, я схватился дрожащими руками за рукоять кинжала.       И тут раздался новый рык. Глубже, мощнее, чем рычание волков. Удивительно знакомый, грозный, он прокатился по поляне, заставляя хищников на мгновение замереть. Даже я, парализованный болью и страхом, почувствовал, как что-то меняется. Этот рык… я слышал его раньше. В лесу. Тогда, когда мы с Марией…       Собрав остатки сил, я повернул голову в сторону рыка. И то, что я увидел, заставило меня забыть о боли, о волках, обо всем. На краю поляны, словно вырастая из самой тьмы леса, стоял… монстр.       Его массивная фигура, почти вдвое превышающая рост обычного человека, возвышалась над волками, словно темный монолит. Густая, черная шерсть покрывала все его тело, а глаза… глаза горели ярким, пронзительным желтым светом. Из его пасти, раскрытой в беззвучном рыке, были видны длинные, острые клыки. Это был волколак. Настоящий волколак.       Мускулистое тело, покрытое густой, матово-черной шерстью, казалось литым из стали. Каждое движение было наполнено плавной, хищной грацией, будто под этой шерстью скрывался не зверь, а опытный боец.       Его голова была похожа на волчью, но крупнее, с более развитыми челюстями и выраженным лбом. Длинные, острые уши застыли в одном положении, словно чудовище прислушивалось к чему-то. Из его пасти, раскрытой в уже беззвучном рыке, были видны ряды белоснежных, словно заточенных кинжалов, клыков. Глаза, горящие ярким, пронзительным янтарным светом, смотрели холодно, бесстрастно.       Мощные лапы, заканчивающиеся длинными, изогнутыми когтями, оставляли глубокие следы на снегу. Хвост, длинный и пушистый, нервно подергивался, словно отражая напряжение, витающее в воздухе. Всё в его облике говорило об одном: это существо было вершиной пищевой цепи. Идеальная машина для убийства.       Волки, словно очнувшись от транса, почтительно отступили, склонив головы. Волколак медленно двинулся вперед, его шаги были тяжелыми, уверенными.       Вопреки ситуации, я облегченно выдохнул и опустился обратно, прислоняясь к стволу дерева. Напряжение, которое сковывало меня, исчезло, уступая место спокойствию.       — Прошу прощения, — сказал я, глядя на волколака. — Кажется, я… забрал твою жертву.       Волколак замер, словно не понимая, что происходит. Его желтые глаза, которые секунду назад горели яростью, теперь смотрели на меня с недоумением. Я же, в свою очередь, старался говорить ровно, спокойно, хотя внутри все еще кипел вихрь эмоций.       — Спасибо тебе, — продолжил я, улыбаясь. — За Ролсберг. Я знаю, что это твоя заслуга. Что это ты остановил «Черного Клыка». Что не позволил им уничтожить деревню.       Волколак наклонил голову, словно пытаясь осмыслить мои слова. Я же продолжил:       — И лапанов… их ты тоже прогнал, верно? Ты выслеживал пиратов по всему острову. Пытался найти выживших.       Именно поэтому волки смогли согнать лапанов… — мелькнуло у меня в голове. — Лапаны обычно держатся стаями, а ведь даже один лапан по размерам не уступает медведю. Волки бы не справились с ними сами. Но с такой поддержкой…       Волколак, словно прочитав мои мысли, еще некоторое время стоял неподвижно, а затем резко развернулся и скрылся в лесу, уводя за собой волчью стаю. Тишина вновь опустилась на поляну, словно ничего и не произошло. Только следы на снегу напоминали о недавнем присутствии хищников. И о том, кто их остановил.