Глава 8

Солнце клонилось к закату, когда Тео перехватили Фрейзер и Лонгботтома. Фрейзер уже переоделась после скачек: теперь на ней было тёмно-серое платье, перехваченное чёрным корсетным поясом. У неё, как и у леди Лестрейндж, был явный вкус к мрачной эстетике. Втроём они направились в сторону от людных аллей — Тео бы солгал, сказав, что не испытывает тревоги. Он мог доверять Лонгботтому — тот хотя бы не даст Фрейзер оставить его без жизненно важных органов. — Вы собираетесь спрятать моё тело в болоте? — первым заговорил Тео, натянуто усмехнувшись. — У меня уже несколько мест приглянуто, — спокойно ответила Фрейзер. — Но раз уж я подруга Корделии, у меня есть полное право кое-что тебе сказать: держись от неё подальше, Нотт. Ты уже достаточно её ранил. —Я делал всё, что было в моих силах, чтобы защитить её, — серьёзно ответил Тео. —Мы знаем, — начал Невилл, подбирая слова. — Но ты солгал. Ты предал её доверие. А её родители умерли именно из-за предательства. Она бы поняла, если бы ты был честен. Но вместо этого ты заставил её почувствовать себя слабой. Тео выдохнул. Лонгботтом сжал его плечо, пытаясь как-то поддержать. —Корделия не собирается держать тебя в опале вечно, — заметила Фрейзер. — Думаю, к началу учебного года она тебя простит. Кстати… скоро у неё и у Невилла день рождения. Мы с дядей Сириусом устраиваем небольшой семейный ужин. Ты приглашён. Тео перевёл взгляд на Невилла, тот кивнул. —Спасибо, Фрейзер. —Не за что, — усмехнулась она. — Но если снова поступишь как идиот — на тебя всей нашей свитой заведут военный трибунал. Они с Невиллом повернулись и пошли обратно к остальным. Сириус обсуждал с Беллатрисой, Нарциссой, Андромедой, Сэм и Нимфадорой организацию Йоля. По иронии судьбы, в этом году именно он был назначен хозяином зимнего праздника, и сейчас всячески пытался от этого уклониться. К счастью, у него были троюродные сёстры, которые обожали всё организовывать. —Обожаю шотландский джин, — сказала Сэм, разливая немного из бутылки в бокалы. — Он помогает мне в особенно грустные и депрессивные дни. —Ты любишь меня или джин сильнее? — хмыкнула Тонкс, глядя на свою девушку. С тех пор как они начали ухаживания, Сириус дал Нимфадоре доступ к фамильной галерее драгоценностей Блэков — и теперь её чёрный готический плащ украшал старинный брошь в виде паука из рубинов и золота. —Извините, — раздался голос с американским акцентом. Беллатриса мгновенно напряглась: это был Гордон. —Вы — леди Лестрейндж? — уточнил он. —Да, это я, — холодно отозвалась Белла, скользнув рукой к потайному карману, где лежала её палочка. —Я — биологический отец вашей приёмной дочери. Не волнуйтесь, я не собираюсь требовать опеки. Просто был удивлён, узнав, что траст, оставленный моими родителями, был востребован здесь, в Англии. —Поздравляю, вы её увидели. МОЮ ДОЧЬ, — отчеканила Беллатриса, делая ударение. — А теперь исчезните. —Так и думал. Я не намерен заботиться о ребёнке, которого родила проститутка, — пренебрежительно бросил он. Андромеда едва успела схватить Беллу за руку, не дав ей вырвать палочку и превратить мужчину в жабу. —Знаете что, — сказала Сэм, не отрываясь от своего бокала, — вам бы сделать вазэктомию. Дешевле, чем платить алименты за всех ваших бастардов. Лицо Гордона перекосилось. Сириус встал перед женщинами, гордо выпрямившись, направив палочку прямо ему в горло — в его взгляде читалось: осмелишься, и я тебя уничтожу. —Прощайте, — холодно сказал он. Мужчина развернулся и ушёл, проходя мимо одной из племянниц Бартемиуса, которая в этот момент беседовала с девушкой с очень кудрявыми волосами. —Вот же сукин сын, — процедила Тонкс. Андромеда, вместо того чтобы её одёрнуть, только кивнула.

***

30 июля в Фрейзер Холле отпраздновали пятнадцатилетие Невилла и Корделии. Это был скромный, тёплый ужин в кругу близких. Как всегда, рядом были семьи Малфой, Лестрейндж, Нотт и Тонкс — самые близкие к именинникам. Присутствовала и верные подруги Корделии, а также Падма Патил, которая сдружилась с Невиллом благодаря клубу D&D. Перси пришёл с Пенелопой и Джинни. Эовин поставила в зале проигрыватель — по вкусу обоих виновников торжества играла маггловская музыка. С тех пор как Невилл и Корделия сблизились, они были как брат и сестра: всегда поддерживали друг друга, утешали. И сегодня Невилл полностью соответствовал роли старшего брата. Он смутился, когда Эовин повела его в отдельную маленькую комнату подальше от остальных. С начала учебного года между ними началось тайное ухаживание — знали об этом лишь бабушка Невилла и родители Эовин. — У меня для тебя особенный подарок, — сказала она с лёгким румянцем на щеках, протягивая свёрток в коричневой обёртке. Невилл осторожно открыл коробку. Внутри оказался чёрный плеер-волкман и три кассеты. На дне лежал аккуратно написанный от руки список песен. «Специальный микс для Невилла» — Это песни, которые очень напоминают мне тебя, — сказала Эовин, наблюдая за его реакцией. — Я уже наложила чары, чтобы он работал в Хогвартсе. — Спасибо, Эовин, — улыбнулся он и осторожно поцеловал её в щёку. Они вернулись в зал, пока никто не начал их искать. В центре танцевали девушки. Из проигрывателя лилась песня ABBA. — Но теперь это уже не так, теперь всё по-новому… — подпевали все шестеро. — И всё, чему я научилась, перевернулось, я умоляю тебя… Они крутились под музыку. Гермиона смеялась, заставляя Корделию кружиться. Панси и Дафна подпевали в такт, а Падма радостно сновала рядом, сияя. Невилл невольно заметил, как Нотт смотрит на Корделию. С надеждой. С ярким светом в глазах, будто ждал, что его заметят. — Не растрачивай свою преданность… — взгляд Корделии пересёкся с Тео. Такой же яркий, зелёные глаза сверкали, как резной жад. — Отдай всю свою любовь мне… Невилл смотрел на них и видел безмолвную преданность в каждом взгляде. Ближе к полуночи появился торт. Невилл и Корделия встали рядом, по обе стороны. Две свечи горели ровно. Невилл задувал свою первым — за несколько секунд до наступления полночи. А в первую минуту 31 июля Корделия задула свою. Они обменялись улыбками и взялись за руки. Два духовных близнеца, отмечающие свои жизни вместе.