В сердцах зловещих грез (переписано)

Я нахмурился, глядя на неё. Она замерла на месте — всё такая же возмущённая, но теперь к возмущению примешивалось что-то ещё — крайнее, абсолютное ошеломление. Я перевёл взгляд на окружающую обстановку — тишина, лишь лёгкая рябь на воде от моего неловкого топтания. — Поверь, подруга, сейчас я удивлена не меньше твоего, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Интересно, как я здесь оказалась? На воде. Да, так правильнее. Её уши дёрнулись — всего на миг, но даже мой затуманенный взгляд уловил это движение. Она волновалась. И её состояние мне… не нравилось. — Что ты сделала с Луной? — голос стал жёстче, глаза сузились. — Я что, опять сказала это вслух? — я поднёс копыто к подбородку, прищурился и посмотрел в небо. — Так, она вон там, на месте. Не видишь? Или ты о другой? Глазки ослепли от ласк солнца? Я топнул, и брызги веером полетели в её сторону. Они испарились раньше, чем коснулись разукрашенных кудрей. Я не знаю, что это было за чувство, но я попятился. Не от страха — мной двигало что-то изнутри, неощущаемое, но властное. — Я не буду повторять, чудовище, — её глаза превратились в лёд. — Что. Ты. Сделала. С моей. Луной? — Уже повторила. — Отвечай! Нутром я почувствовал неприятный холод. Сжимающий, липкий ужас. Я отпрыгнул назад, взмахнув крыльями, уворачиваясь от кривых жёлтых лучей, что рвались из-под земли. Ещё раз. И ещё. Я уворачивался на чистом инстинкте, словно заранее знал, откуда придёт удар. Её тело полыхало багряными искрами гнева. От их жара опаляло шерсть, обжигало кожу. Жжёт… жжёт? Какого чёрта? Она распахнула крылья с колючими перьями, оттолкнулась от воды, создав под собой горящий водоворот. Я отлетал, уворачивался от солнечных корней, что лезли из воды непонятно откуда, царапая кожу, шипя от капелек крови, взбаламутивших гладь. Оглянулся — и ужаснулся. Она неслась на меня. Разинув пасть, почти лишившись конечностей из-за собственных же заклинаний, окружённая роем острых щупалец. Неслась, клацая зубами, целясь прямо в горло. Я вернулся в своё тело. Рывок был таким резким, что я взмок от адреналина. Тяжело дышал, сердце колотилось где-то в глотке. Шок парализовал мысли. Что это было? Я не шевелился. Ощупывал конечности, трогал горло — мокрое снаружи, иссушенное изнутри. Смотрел на неподвижную, безмятежно спящую Луну. Серьёзно? Это что, твоя сестра? Нет. Я отказываюсь понимать. Что это вообще было? Ладно. Я поднялся на копыта, вздохнул и ущипнул себя за грудь. Дёрнулся от боли. Боль. Почему я чувствую боль? Такую настоящую, дикую, пропитанную паникой? Что это за сон? Я шагнул и вдруг ощутил под копытами что-то мягкое. Трава. А вдалеке, на лугу, усыпанном ромашками, сидела красивая голубая пони… О нет. …Она сидела с таким же прекрасным голубым мерцающим рогом. Я взлетел и рванул обратно на луну. Подальше от этого проклятого места. Летел, не разбирая дороги, но голос настиг меня: — Вдали она казалась той самой яркой звездой на небе, которую жеребята изредка замечают, когда смотрят туда… Заткнись. — Пони спали… Я сказал — ЗАТКНИСЬ! — И никто не видел звёздного неба. Никто, кроме неё самой. Кончик копыта царапнул поверхность. Я ударился о невидимую преграду. — Никто… кроме неё самой. — И кроме той единственной… Луна отразила моё лицо — страшное, искажённое, с оскаленными клыками. Я врезался в эту плиту. — И кроме неё самой… Я увернулся. Пламя прожгло дыру в центре плиты. Тварь преследовала меня, вцеплялась в шерсть, кусала. Я закричал и ударил копытом в её морду. Копыто провалилось, как в тесто. Замахнулся другой ногой — та же история. Обе конечности увязали, всасывались в горящую, прожигающую плоть. ХВАТИТ! Мой рог вспыхнул. Свет растопил адское пламя, испепелил луг и остатки продырявленной луны. И ту, другую Луну. Они сгорели, превратившись в комки густой, мерзкой слизи. Я проснулся. Нет. В этот раз — по-настоящему. Осмотрел тело. То же самое. Всё та же чёртова тушка кобылки. Я не проснулся! Я вскочил, топнул и закричал в пустоту: — ПРОСНИСЬ! — я колотил себя по лбу, пока хватало сил. Слова, вырвавшиеся из пересохшего горла, беззвучной нитью утонули в космосе. — Хватит! Было весело, но пора! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ! ПРОСНИСЬ! Я щипал себя, царапал, кусал. С каждым уколом боли истина проступала всё отчётливее. Та, которую я так тщательно игнорировал, считая игрой воспалённого воображения. Теперь она обрушилась на меня всей своей чудовищной тяжестью. Это невозможно. Я стоял на холодном камне. Этого просто не может быть! Но я продолжал стоять. Несмотря на негодование, на нарастающую, липкую тревогу. Я… я что, кобылка? Я перевёл взгляд на спящую соседку. И впервые попятился от неё. Изумление ушло, сменившись глухой настороженностью. Опасно. Мне не стоит к ней приближаться. Я отошёл в сторону, вытер глаза, попытался собрать мысли в кучу. Разложить события по полочкам. По кусочкам. Несмотря на тошноту, подступающую к горлу. Если предположить, что я оказался… в теле этой волшебной лошади… То перво-наперво… Я ударил себя по вискам. Я провёл здесь полторы недели. Не чувствовал голода, жажды, не нуждался в кислороде. Странно, но списать можно. Если я действительно здесь, действительно в этом теле… Это перестаёт быть просто впечатляющим. Это становится реальностью. Я могу летать, могу бегать. Возможно, могу пользоваться магией — проникновение в чужие сны явно на это указывает.

***

Я отходил от стресса дня три, прокручивая в голове невероятные теории. Стресс, как ни печально, умеет заканчиваться. Но я слукавил, когда сказал, что не чувствую потребностей. Одна всё же была. Сон. И несмотря на ужасы снов этой… этой солнечнозадой твари, потребность в нём становилась всё сильнее. Я посмотрел на Луну. Я НЕ УСНУ! Отвернулся, затрясся. Не усну, не усну, не усну. Держался четыре часа, шесть, семь. За семью потянулась десятка, за десяткой — двадцатка. Цифры путались, континенты на Земле кружились в диком хороводе. Я топнул и задышал часто-часто. Не усну. Расслабил колени. Нет смысла тратить силы. Я опять говорю о себе в женском роде? Копыта… можно расслабить… Сосредоточить волю… Не спать. Не спать. Не спать. Почему я… путаюсь… Я не хочу… Ресницы… опустить… мешают… сосредото…точи… с-с-с-с… с-с-с-с-с-с-с-с… Что? Я встрепенулся. Возле рога спящей Луны пульсировала искра. От неё тянулись лозы — тонкие, светящиеся, опутанные блёстками.

Я НЕ ПРИБЛИЖУСЬ К ТЕБЕ!

Но проследил за ними взглядом. Они тянулись к псевдоземле. И на их концах я слышал голоса. Тихие, сонные, едва различимые. Голоса пони в смешных домиках, голоса птиц, мышей, пчёл, стрекоз. Они спали. И я знал это. Откуда? Там кто-то живёт? Я посмотрел на себя. Астральное тело. Там действительно кто-то живёт? С дрожью обернулся к Луне. Той, бешеной, с солнцем вместо глаз, рядом не было. И что мне делать?