Красивые морфеи часть 1 (переписано)

Я глядел на блёстки, мерцающие на роге спящей Луны, и меня не смущало ни то, что они не слепили глаза, ни то, что с каждой минутой становились всё ярче. Словно кто-то невидимый подкручивал мощность неоновых вывесок. Я протёр глаза, всмотрелся снова — и увидел, как от её рога тянутся тонкие светящиеся нити. Паутинки. Поначалу их было немного. Но паутинки росли, расползались во все стороны. Я не горел желанием приближаться к ним. Учитывая, что в последний раз едва не погиб из-за её чокнутой сестрицы, осторожность была не лишней. Я переминался с ноги на ногу, наблюдая за полупрозрачными стрелками, что толстым канатом уходили от кончика её рога, ветвились, превращались в верёвки и тянулись к неизвестной земле внизу — к той самой ''Земле''. Там они скрывались и исчезали. Я сглотнул. Поморгал, всё ещё не до конца осознавая, что заперт здесь навсегда, но приближаться к ней по-прежнему не хотелось. Я простоял в астральной проекции около получаса, щурясь и вглядываясь в эту светящуюся сеть, пока вдруг не почувствовал затылком что-то потустороннее. Обернулся — и увидел своё спящее тело. Такое же беспомощное, обездвиженное, мёртвое. В отличие от груди Луны, моя не вздымалась. (Она вообще дышала? По привычке?) Я бы спутал себя с трупом — до чего же пугающе… прекрасным было это зрелище. Так, хватит. Нужно решать. Я снова посмотрел на лозы. С них доносились певучие голоса, странные шумы, детский смех. Я мог бы простоять так ещё полторы недели, но любопытство пересилило. Я сглотнул и сделал шаг. Я же просто попаду в сон, да? Неуверенный шаг. Д-да? Кончик моего рога едва коснулся паутинки — и посыпались едва слышные хлопки, присыпанные слабым запахом шоколадного попкорна и детского лепета. Я ощутил трепет в сердце — то самое состояние, которое испытывал часто: переход между реальностью и фазой быстрого сна. Когда мир замирает, оставляя только колебания между вдохом, выдохом и ударами сердца, окутывая образами мелькающих грёз. Паутинка обхватила мой рассудок. Мягко, будто боялась спугнуть. Я не сопротивлялся. Вдох. Выдох. Перенос. Сначала я ощутил легкость в копытах. Мягкую землю, щекочущую ступни. Потом — слабый, ласковый ветер. А уже потом огляделся. Небо было малиново-бордовым, а растения напоминали леденцы. Даже тут не нужно семь пядей во лбу, чтобы понять — я в чьём-то сне. Надеюсь, он не будет таким же болезненным, как тот кошмар… Рядом бежал жеребёнок. Я хотел поздороваться, но он просто пронёсся сквозь меня, даже не заметив. Играл с шоколадными птицами, что витали в воздухе. Он… не видит меня? Я провёл там минут десять. Сначала неуверенно шагал, наслаждаясь тем, как мягкая трава ласкает копыта вместо жёстких лунных камней. Потом попробовал взлететь — получилось. Я порхал, как пчела (не очень изящно, но потренируюсь), и наблюдал за счастливым ребёнком. Умилялся. А потом шестым чувством — иначе не назвать — я ощутил странное покалывание в голове. Напрягся — и к моему удивлению, рог загорелся, а в центре неба образовался кратер. От него тянулись знакомые бусинки — другие сны. Я не хотел уходить. Там было так тепло… Но возвращаться на луну хотелось ещё меньше. Сон разваливался. Там, куда жеребёнок не смотрел, мир распадался на куски. А потом развалился и я — проснулся. Открыл глаза, молясь, чтобы увидеть больничную палату. Но меня встретили холодные камни, безграничная тьма и скучные мигающие звёзды. Я повернул голову к спящей красавице и пробормотал: — Теперь я понимаю, почему ты так долго спишь. Если тебе снится тот кошмар… бедная. Лучше уж киснуть здесь, на луне, с песком и безумием, чем там, с этой белоснежной психопаткой. Я дёрнулся, вернул голову в привычное положение и уставился на звёзды. Они всё так же скучающе мигали. Эх. Я бродил по луне. Без цели, без смысла, разговаривая сам с собой — тоже без цели. В сотый раз размышлял, как оказался здесь и почему именно в теле волшебной кобылки. Может, меня ввели в медикаментозную кому? Но нет — всё слишком настоящее. Каждую секунду я осознавал: я заперт в теле магического единорога с огромными крыльями. Я снова взглянул на голубоватую талию, провёл взглядом от крупа до лебединой шеи. Улыбнулся. Ладно, в красивое тело магического единорога со стильными пушистыми крыльями. Другая версия — я умер и попал в рай. Или в… кошмар? Я заметил, как от псевдоземли снова тянутся светящиеся нити. Пора выходить в астрал. А кошмар ли это? Я очутился в лесу. Увидел луг — и напрягся. Вроде ничего подозрительного, но после прошлого раза стоило быть начеку. Взлетел, осторожно выглянул из крон деревьев и увидел лавандового жеребёнка. Рядом с ней, удаляясь, быстро шёл другой — белый, с тёмно-голубой гривой. — Шайнинг, ну не уходи… — Твайлайт, моя мечта — быть гвардейцем и служить её высочеству Принцессе Селестии, — говорил он на отдалении, но я слышал каждое слово. Девочка загрустила. — Ты плосто не хочешь быть со мной. — Твайлайт, ты такая глупая… — ответил он, продолжая удаляться. Я моргнул — и он снова оказался на месте. — Что? — Сидишь со своими книжками, конечно, я не хочу быть с тобой, — он оглянулся, криво усмехнулся. — Кто захочет быть с тобой? Она погрустнела ещё сильнее. У меня сжалось сердце. Я смотрел на это подобие её брата, и что-то ёкнуло в груди. От злости. А в следующую секунду там екнуло что-то тоже, где он стоял, осталось лишь пустое место. Выжженная трава. Тишина. Лавандовая единорожка дёрнулась. Я тоже дёрнулся, разбудив листву наверху. Она подняла голову и уставилась на меня огромными глазами из-под красных очков. Я нырнул вниз. Заметила? Я сглотнул, прикусил копыто и зажевал губу. Что я наделал? Испепелил её брата? Выглянул из-под дерева — и встретил её пронзительный взгляд. Прямо в душу. Ох, мать твою… Я снова спрятал голову. Что я делаю? И почему она меня видит? — Вы кто? — неуверенный, тихий голос прозвучал в моей голове, будто шёпот у самого уха. — Никто. — ? — … — Выйдите, пожалуйста. — … — Я и тебя испепелю сейчас! — сказал я. Тишина. Долгая. Настолько, что я изжевал губу до крови. Выдохнул, собрался, хотел выглянуть — и врезался носом в неё. Она упала на траву, потерла очки. Наши взгляды встретились. Она не отрывала глаз, а мне хотелось провалиться сквозь землю. Мы молчали. Очень долго. Надо было что-то сказать. Она смотрела на меня с копыт до гривы, и её зрачки медленно расширялись. — Я тебя сейчас съем! — я встал на дыбы, оскалив зубы. Она не ответила. В её глазах я увидел своё отражение — как моё тело переливается мраморными лучами ночного неба, как блестят искры на шкуре и какой бирюзовой звездой сияет грива. — Вы класивая…