Телепортация

— Стоять, — сказал я, когда они доползли до середины коридора бутика. — Я телепортирую нас. — НЕТ! — хором заорали шестеро, но было поздно. Рог вспыхнул серебром, коридор поплыл — и через секунду мы уже стояли в центре тронного зала. Прямо перед Селестией, которая вела важные переговоры. ''Очень важные.'' С грифонами в парадных мундирах, алмазными псами в золоте и послами в мантиях. Все уставились на вновь прибывших. А мы выглядели… ну, скажем так, непрезентабельно. Твайлайт шаталась с надписью на лбу древнеэквестрийским трактатом. Пинки, исписанная рецептами и признаниями в любви к сидру, держалась за голову. Радуга пыталась принять бравый вид, но крыло с надписью «Богиня скорости» безвольно висело. Эпплджек сжимала пустую бутылку. Рарити с размазанной тушью закрывала морду копытами. Флаттершай, на удивление, выглядела лучше всех — только бантик на хвосте с надписью «Кроличий друг года». Энджел сидел у неё на голове и сверлил гостей взглядом. И я. Гордый, величественный и совершенно довольный собой. Тишина длилась секунд пять. — ЭТО ОНА! — заорал посол с драгоценным рогом. — ТА САМАЯ, ЧТО БИБЛИОТЕКУ ВЗОРВАЛА! ТА, ЧТО ВЕРНУЛАСЬ! — Я взорвала СТОЛ! — возмутился я, но меня уже не слушали. Важные пони в панике ломились к выходу, сшибая друг друга. Грифоны забыли, как летать, и просто хлопали крыльями. Самый толстый сановник застрял в дверях и дёргался, как пробка. — МАМА! — донеслось из коридора. Через минуту зал опустел. Остались только Селестия на троне и семеро виновниц. Селестия медленно потёрла переносицу. — Найтмер, — голос звучал пугающе спокойно. — Что я написала в постскриптуме? — Не телепортироваться? — И что ты сделала? — Телепортировалась. — И к чему это привело? — К небольшому недоразумению? — Только что сорван приём трёх королевств, — констатировала Селестия. — Грифоны, алмазные псы и послы Кантерлота должны были подписать торговый договор. А теперь они в панике разбегаются по городу. — Зато весело, — пожала плечами я. Твайлайт рухнула на пол. — Простите, принцесса Селестия… — Я знаю, что вы не хотели, — вздохнула та. — Я вижу ваше состояние. Сидр был хорош? Бабушкин рецепт хотела признаться Эпплджек. Но прикусила губу. — Я так и знала. Он всегда валит с ног. Селестия обвела взглядом помятую компанию с надписями на всех частях тела. — Когда я планировала этот разговор, всё выглядело иначе, — задумчиво сказала она. — Но, видимо, придётся отложить. Вы в состоянии, когда даже простые слова не воспринимаете. — Мы поня-а-а-а… — начала Пинки и икнула радужной искрой. — Вот поэтому, — кивнула Селестия. — Идите проспитесь. Приведите себя в порядок. Завтра, в это же время, жду вас здесь. Трезвыми, отдохнувшими и без надписей. — А послы? — спросила Эпплджек. — Скажу, что это была проверка безопасности. — Кто поверит? — Я — принцесса Селестия. Мне поверят. Она встала и направилась к выходу. — Провожу вас. А то вы ещё в сокровищницу ввалитесь. — У них есть повод нервничать? — уточнила Дэш. — Был. После того как ты в прошлый раз Найтмер пыталась примерить корону. — Я просто посмотреть! — Это была корона. — Красивая! Селестия только покачала головой. У выхода я остановился: — Я правда старалась. Чтобы быстро и без потерь. — Знаю. И у тебя почти получилось. — Почти? — Ты не в стене. Уже прогресс. Я фыркнул. — Завтра будем серьёзными, — пообещал я. — Обещаете? — прищурилась Селестия. — Обещаем, — хором ответили семеро. Селестия посмотрела им вслед и улыбнулась.

***

Луна, задержись. Селестия подняла копыто, когда процессия уже почти покинула тронный зал. Луна замерла у двери. Она специально держалась в стороне от всей этой вакханалии, наблюдая за происходящим с холодным презрением. Её взгляд скользнул по Найтмер Мун, которая как раз отряхивала копыта после телепортации. — Зачем? — голос Луны звучал сухо. — Я хочу вернуться в свои покои и забыть этот день. — Это важно, — Селестия спустилась с трона и подошла к сестре. — Мне нужно, чтобы ты кое-куда сходила. — Куда? — К Найтмер Мун. Луна застыла. Её грива, и без того напряжённая, взметнулась, словно от порыва ветра. — Ты шутишь. — Нисколько. — Я не пойду к ней. — Пойдёшь. — Селестия, она — моя тень. Моя ошибка. Моё… — Луна запнулась, подбирая слово. — Моё наказание. — Она — наша сестра, — мягко, но твёрдо поправила Селестия. — И мне нужно, чтобы ты передала ей приглашение. — Приглашение? Куда? — На Гала-бал. Завтра вечером. Она должна быть там. И остальные элементы гармонии тоже будут. Луна открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Ты хочешь, чтобы я пригласила ЕЁ на бал? Ту, которая пугает послов до икоты? Ту, которая тысячу лет… — Тысячу лет, — перебила Селестия, — она выживала в одиночестве. А теперь она здесь, и она часть нашей семьи. Как бы тебе ни было трудно это принять. — Я не приму. — И не надо. Просто передай приглашение. — Почему я? — Потому что ты её сестра. Потому что вам нужно научиться разговаривать. И потому что… — Селестия улыбнулась, — ты единственная, кто не упадёт в обморок при её оскале. Луна фыркнула. — Я не боюсь её. — Вот и отлично. Значит, сходишь. Селестия протянула свиток с золотой печатью. Луна смотрела на него так, будто это была змея. — Возьми, — подбодрила Селестия. — Это не смертельно. — Для кого как, — буркнула Луна, но свиток взяла. Комната Найтмер Мун находилась в восточном крыле замка. Селестия специально выделила ей покои подальше от Луны, чтобы они не поубивали друг друга в первую же неделю. Но, как показала практика, расстояние не помогало. Луна постучала. Раз. Два. Тишина. Она толкнула дверь и вошла. Внутри было темно. Совсем. Луна прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, но её глаза, привыкшие к свету звёзд, здесь не работали. — Есть кто? — позвала она. — А ты как думаешь? — раздалось из темноты. Голос шёл отовсюду сразу. Луна обернулась, но никого не увидела. — Выйди из тени. — Я и есть тень, дорогая. Это моя стихия. — Прекрати паясничать. — Паясничать? — В темноте зажглись два серебристых огонька — мои глаза. — Я просто создаю атмосферу. Тебе не нравится? — Мне не нравится тратить на тебя время. — Ого, прямо в сердце. — Глаза приблизились. — И зачем же ты тратишь на меня своё драгоценное время? Луна зажгла рог. Свет разогнал тьму, и она увидела меня, развалившегося в кресле с книгой в копытах. Название гласило: «Как пережить родственников: руководство для терпеливых». Луна сразу поняла, что эту книгу я материлизовал специально. — Ты издеваешься? — Луна ткнула копытом в книгу. — Учусь, — невозмутимо ответил я. — Ты, кстати, в списке самых сложных случаев. Глава седьмая: «Когда твоя сестра смотрит на тебя как на таракана». — Заткнись. — Видишь? Сработало. Луна сжала челюсти. Свиток в её копытах жалобно хрустнул. — Я здесь по поручению Селестии. — О, наша любимая сестричка решила, что мы должны подружиться? — я отложил книгу и подалась вперёд. — И что на этот раз? Совместный ужин? Прогулка под луной? Медитация? — Гала-бал. Тишина. Даже темнота, казалось, замерла. — Что? — Гала-бал, — повторила Луна. — Завтра вечером. Селестия приглашает тебя. Она протянула свиток. Я взял его, развернул, пробежал глазами и… расхохотался. — Она серьёзно? Меня — на бал? Ту, которую все боятся? Ту, от которой послы разбегаются быстрее, чем от пожара? — Я знаю, это глупо, — процедила Луна. — Но Селестия настаивает. — А ты что думаешь? — Я думаю, что ты опозоришь нас. - ответил я. Я встал. Теперь я был выше Луны, и это раздражало. Ее. — О, я опозорю вас? А кто вчера напился сидра так, что у неё на лбу всю ночь светилась надпись «Я люблю луну и сны»? — Это не я. — Ага. — Видишь, как ты завелась? — я улыбнулся. Луна сделала глубокий вдох. Посчитала до десяти. — Ты придёшь? — спросила она сквозь зубы. — А ты хочешь, чтобы я пришла? — Я хочу, чтобы ты исчезла. Но это не вариант. — Ой, какие мы честные. — Я приблизился почти вплотную. — А знаешь, что я думаю? — Что? — Я думаю, ты боишься не того, что я опозорю вас. Ты боишься, что я буду выглядеть лучше. — Что? — Луна опешила. — Ну посмотри на меня, — Я крутанулся на месте. — Высокая, стройная, загадочная. Грива переливается, глаза горят. А ты… — она окинула Луну оценивающим взглядом, — ты, конечно, тоже ничего, но на фоне меня — так, бледная копия. — Да как ты смеешь?! — Я смею, потому что тысячу лет смотрела на твоё лицо в отражении лунных камней. Я изучила его вдоль и поперёк. И знаешь что? — я наклонился к самому уху Луны. — У тебя ресницы кривые. — У МЕНЯ РЕСНИЦЫ НЕ КРИВЫЕ! — Кривые-кривые. И хвост не пушистый. — МОЙ ХВОСТ САМЫЙ ПУШИСТЫЙ В ЭКВЕСТРИИ! — Это тебе Флаттершай сказала? Она добрая, она всем врёт. Луна побагровела. Её рог засветился так ярко, что тени в комнате заметались. — Ты… ты… — Расслабься, — я отступил и снова плюхнулся в кресло. — Я пошутила. У тебя нормальные ресницы. Для твоего возраста. — МОЙ ВОЗРАСТ?! — Ну, тысяча лет — это не шутка. У меня, кстати, тоже. Но я лучше сохранилась. Наверное, потому что всё время спала? — она задумчиво почесала подбородок. — Или потому что питалась страхами? Надо изучить этот вопрос. Луна швырнула свиток прямо в неё. я поймал его телекинезом, даже не шелохнувшись. — Осторожнее, сестра. Испортишь приглашение — Селестия расстроится. — Я не пойду с тобой на бал. — А кто сказал, что мы пойдём вместе? Я пойду сама по себе. Буду стоять в углу, пить пунш и пугать гостей оскалом. Уверена, к утру половина разбежится, а вторая половина попросит автограф. — Ты невыносима. — Знаю. Горжусь. Луна развернулась и направилась к выходу. У двери она остановилась. — Завтра в семь. Не опаздывай. — А если опоздаю? — Тогда я лично приду за тобой и притащу за гриву. — О, звучит романтично. — я мечтательно закатил глаза. Луна вылетела в коридор и с грохотом захлопнула дверь. Из-за двери от нее донеслось: — РЕСНИЦЫ У МЕНЯ НОРМАЛЬНЫЕ! И ХВОСТ ПУШИСТЫЙ! Луна зарычала и ускорила шаг. — Завтра бал, — прошептал я — Пятнадца…тысяччу лет одиночества, и вот я иду на бал. Кто бы мог подумать? Я улыбнулся своим мыслям. — Надеюсь, там будут кексы. Где-то в другом крыле замка Луна примеряла наряд и бормотала: — Кривые ресницы… я ей покажу кривые ресницы… я буду самой красивой… она у меня попляшет…

***

Утро после телепортационного апокалипсиса выдалось тяжёлым. Рарити лежала на кушетке в своей временной комнате замка, накрыв голову подушкой, и тихо стонала. — Я никогда больше не притронусь к сидру, — бормотала она. — Никогда. Даже если Эпплджек будет умолять. Даже если это будет последний напиток в мире. — Ты это говорила вчера, — раздался спокойный, чуть насмешливый голос. Рарити приподняла подушку и увидела Сильвер Дарк. Высокая, стройная фестралка с серебристыми полосами в гриве стояла у окна, сложив копыта за спиной. Она смотрела на Рарити с лёгкой улыбкой. — Ты кто? — простонала Рарити, пытаясь сфокусировать взгляд. — И что ты здесь делаешь? — Я Сильвер Дарк, — представилась фестралка, чуть склонив голову. — Глава клана фестралов. И я жду аудиенции у королевы. — У какой королевы? — У Найтмер Мун. Она моя королева. Я её верный подданный и буду ждать столько, сколько потребуется. — Она не королева, — вздохнула Рарити. — Она просто… ну, она просто Найтмер. — Для вас — просто Найтмер. Для меня — королева, — твёрдо сказала Сильвер и скрестила копыта на груди. Рарити закатила глаза и снова накрылась подушкой. — Иди, жди свою королеву. А я пока помру. — Не помирайте, — посоветовала Сильвер. — Королева не любит, когда рядом кто-то помирает. Говорит, что это напоминает ей о луне. А ещё она будет расстраиваться, если вы пропустите бал. — Откуда ты знаешь? — Я всё знаю о королеве. — Сильвер улыбнулась. — Я изучала её много лет. Она великая и ужасная, но ещё она печёт лучшие кексы в Эквестрии и терпеть не может, когда её гриву трогают без спроса. Рарити, вы ведь модельер? Вы должны помочь королеве выбрать наряд для бала! Рарити выглянула из-под подушки. — С чего ты взяла, что она пойдёт на бал? — Она пойдёт, — уверенно сказала Сильвер. — Я слышала, как принцесса Луна вчера кричала в коридоре про какие-то ресницы. Значит, бал будет. Значит, королеве нужен наряд. А вы — лучший модельер в Эквестрии. Все так говорят. Даже Пинки Пай, а она врёт только про еду. Рарити помолчала. Потом медленно села. — Ты права, — сказала она, и в её глазах зажёгся знакомый маньячный огонёк. — Я лучший модельер. И если Найтмер Мун идёт на бал… О боги, это же вызов! Это же возможность! Это же… — Это же похмелье, — напомнила Сильвер. — Вы зелёная. — Это творческое вдохновение! Рарити вскочила, пошатнулась, схватилась за стену и добавила: — Но зелёная, да. Ладно, веди меня к своей королеве. Комната Найтмер Мун по-прежнему утопала в полумраке. Сама хозяйка сидела в кресле, листая ту самую книгу «Как пережить родственников», и выглядела так, будто вчерашний день её нисколько не коснулся. — О, явились, — сказал я, когда Рарити и Сильвер вошли. — Рарити, ты побледнела, а ты, Сильвер, ты сияешь. Интересный контраст. И, Сильвер, ты выросла. Совсем взрослая. Забыла тебе об этом сказать тогда. — Королева! — Сильвер шагнула вперёд и опустилась на одно колено. — Я пришла служить. И привела модельера. Мы будем подбирать вам наряд для бала. — Встань, — Я махнул копытом. — Сколько раз говорить — не надо этих коленопреклонений. Ты не слуга. — Я не слуга, — Сильвер поднялась с улыбкой. — Я ваш верный подданный. Это другое. — Для меня — одно и то же. — Я вздохнул и отложил книгу. — И вообще, я не буду ничего подбирать. Я пойду в том, в чём ходила на луне. В броне. — НЕТ! — заорали Рарити и Сильвер хором. Громко. Очень громко. Я моргнул. — Простите? — Я моргнул дважды, глядя на них с неподдельным изумлением. — Вы на меня орёте. Обе. — Потому что вы несёте чушь, королева, — спокойно ответила Сильвер, поправляя серебристую прядь в гриве. Рог её слабо мерцал в полумраке — непривычное зрелище для фестрала, но за пятнадцать лет все уже привыкли, что глава клана особенная. С рогом вместо крыльев. — Я не несу чушь, — обиделась Найтмер. — Броня — это классика. Вечность. Стиль. — Броня — это чтобы пугать, — отрезала Рарити, решительно направляясь к ней, невзирая на зелёный оттенок морды. — А на балу нужно очаровывать. Разница есть. — Я не хочу очаровывать. Я хочу, чтобы все боялись и приносили мне кексы. — Кексы вам и так принесут, — Сильвер подошла с другой стороны. — Я прослежу. Но в платье вы будете внушать не страх, а трепет. Это тоньше. — Трепет? — Я приподнял бровь. — Благоговейный ужас пополам с восхищением, — кивнула Сильвер. — Поверьте, я изучала вопрос. Как глава клана, я обязана разбираться в психологии страха. Чистый ужас — примитивно. А вот когда существо не знает, бояться или молиться — вот это искусство. Рарити посмотрела на Сильвер с боязнью. — Ты опасная кобылка. — Я фестрал, — скромно улыбнулась та, и кончик её рога довольно сверкнул. — И верный подданный королевы. Её величие — моя забота. Я переводил взгляд с одной на другую. — Ладно, — сдался я. — Но если это платье будет розовым или с рюшами, я вас обоих заколдую. Сильвер, ты вырастешь обратно в жеребёнка. — Я уже выросла, королева, — рассмеялась Сильвер. — И обратно не хочу. Так что постараюсь, чтобы платье было достойным. Рарити тем временем уже разворачивала эскизы. Откуда она их достала в таком состоянии — загадка, но магия творчества явно была сильнее похмелья. — Смотри, — она ткнула копытом в первый набросок. — Тёмно-синий шёлк, расшитый серебряными звёздами. Оно будет переливаться при каждом движении. Ваш образ — ночь, сошедшая с небес. — Ночь не носит платья, — буркнул я. — Ночь носит то, что я ей сошью, — парировала Рарити. — Сильвер, подай вон тот отрез ткани. Сильвер махнула рогом — серебристая вспышка, и тяжёлый рулон шёлка послушно перелетел к Рарити. Я с интересом наблюдал за этим. — Ты хорошо владеешь магией, — заметила она. — Училась, — Сильвер чуть покраснела. — Десять лет, чтобы быть достойной своей королевы. Я должна уметь всё: сражаться, колдовать, подавать нитки и вовремя напоминать, что броня — не наряд для бала. — Ты невыносима, — вздохнул я. — Я предана, — поправила Сильвер. — Это разные вещи. Рарити тем временем уже обмеряла меня, игнорируя мое ворчание. — Стой смирно! Не дёргайся! Крылья уберите, они мне мешают! — Это мои крылья, между прочим! — Я в курсе. Но они торчат. Сильвер хихикнула и тут же сделала серьёзное лицо, поймав взгляд королевы. — Ты чего смеёшься? — прищурился я. — Ничего, королева. Просто вспомнила, как вы в первый раз появились в библиотеке. Тоже всё торчало. — Я была величественна! — Вы были в броне и с веткой в роге, — мягко напомнила Сильвер. — И стол разнесли. — Это был несчастный случай! — Конечно, королева. Рарити фыркнула, вкалывая булавку в подол. — Вы двое — как старые сёстры. Только одна из вас — королева, а вторая — фанатка. — Я не фанатка, — возразила Сильвер. — Я верный подданный. Это разные уровни преданности. — Какая разница? — Фанатка таскается за кумиром и визжит. Верный подданный таскается за королевой, подаёт нитки и следит, чтобы она не надела броню на бал. И не визжит. Почти. Я закатил глаза, но не сдержал улыбки. — Ладно, уговорили. Но если я буду выглядеть как торт, я обижусь. — Ты будешь выглядеть как богиня ночи, — пообещала Рарити. — А торт — это Пинки. Не путай. — Пинки — это национальное достояние, — вставила Сильвер. — Её торты — тоже. — Ты ещё и гурманка? — Я фестрал, королева. Мы ценим всё тёмное и вкусное, и печеньки. Это синонимы. Рарити закончила обмерку и отступила на шаг, любуясь делом своих копыт. — Готово. Через час платье будет сидеть идеально. Сильвер, присмотри, чтобы она ничего не испортила до вечера. — Присмотрю, — торжественно кивнула Сильвер. — Я буду её тенью. — Ты и так тень, — заметил я. — Буквально. И с рогом. — Самая преданная тень в Эквестрии, — поправила Сильвер. — С рогом и магией. — Ладно, — я вздохнул и откинулся в кресле. — Идите уже. Мне нужно морально подготовиться к балу. — Морально подготовиться к балу — это выбрать украшения, — Рарити уже была в дверях. — Я принесу шкатулку. — Я не буду носить украшения! — Будете-будете, — донеслось из коридора. Сильвер задержалась на пороге, обернулась. — Королева? — М? — Я горжусь вами. Знаете? — С чего вдруг? — С того, что вы здесь. Живая. Настоящая. Идёте на бал. Тысячу лет назад это казалось невозможным. Я помолчал. Потом кивнул. — Иди уже, — сказал я мягко. — А то расплачусь, а у меня магия на ресницах течь начнёт. — Хорошо, королева. — Сильвер улыбнулась и закрыла дверь. А я остался сидеть в полумраке, глядя на свет за окном. — Пятнадцать лет, — прошептал я. — Кто бы мог подумать. И улыбнулся. Потому что даже у тьмы бывают светлые моменты. Особенно когда рядом те, кто в тебя верит. Даже если они при этом тыкают в тебя булавками и спорят про фасон платья.