Экстра IV «Между работой и нами»

Их отношения оказались сложнее, чем оба ожидали. Не из-за чувств. С чувствами всё было как раз пугающе ясно. Проблема заключалась в другом. Они слишком долго жили в одиночку. Слишком привыкли к своим правилам. И к работе, которая неизбежно съедала всё остальное. Особенно это стало заметно через месяц. Шумская не отвечала на сообщения почти сутки. Не потому что не хотела. Просто очередное дело затянулось на восемнадцать часов подряд. Допросы. Выезды. Тело девушки, найденное в машине на окраине. К утру Ирина уже едва соображала от усталости. Когда она наконец вышла из управления, телефон показывал семь пропущенных от Высокова. И странное сообщение: «Напиши хотя бы одно слово, когда сможешь.» Без давления. Без претензий. И почему-то именно это заставило её почувствовать вину особенно остро. Она ответила только через двадцать минут: «Жива.» Телефон зазвонил сразу. - Ты издеваешься? - спокойно спросил Высоков. Шумская устало прикрыла глаза. - Доброе утро. - Сейчас почти вечер. - Значит, добрый вечер. - Ирина. Она услышала знакомую интонацию. Ту самую, за которой скрывалось беспокойство. - Прости. Несколько секунд он молчал. Потом тихо сказал: - Я понимаю твою работу. Правда понимаю. Но когда человек исчезает почти на сутки после тяжёлого дела, это… сложно. Она медленно опустилась на ступеньки возле управления. Усталая. Разбитая. И внезапно очень сильно соскучившаяся. - Андрей, я не специально. - Знаю. - Просто всё навалилось сразу. - Я не злюсь. Но голос всё равно был напряжённым. Шумская потёрла лицо ладонью. - Тогда что? Высоков ответил не сразу. - Я начинаю привыкать к тому, что ты есть в моей жизни. И когда ты внезапно пропадаешь, это ощущается… болезненнее, чем должно. У неё внутри снова неприятно сжалось сердце. Потому что она понимала. Слишком хорошо понимала. - Я сейчас приеду, - тихо сказала она. - Тебе нужно спать. - А тебе нужно перестать переживать в одиночку. Тишина. Потом очень тихий смешок. - Это сейчас была забота? - Не привыкай.

***

Высоков открыл дверь почти сразу. Ирина стояла на пороге уставшая настолько, что едва держалась прямо. Он ничего не сказал. Просто притянул её к себе. Сразу. Крепко. И именно тогда она окончательно поняла, насколько сильно ему было страшно. Шумская медленно выдохнула ему в плечо. - Прости. - За что именно? - За то, что исчезаю. Высоков чуть отстранился, внимательно глядя ей в лицо. - Ты не обязана извиняться за свою работу. - Но обязана хотя бы писать, что жива. - Да. Она устало усмехнулась. - Контролируешь меня? - Переживаю. Ирина вдруг осторожно коснулась его щеки. - Это до сих пор звучит странно. - Что именно? - Что кто-то переживает за меня настолько. Высоков смотрел на неё очень внимательно. Потом тихо сказал: - А тебе не кажется, что это взаимно? Она замерла. Потому что правда была именно в этом. Они оба постепенно учились одной вещи, которая давалась им хуже всего на свете: позволять другому человеку быть важным. Это оказалось страшнее любых расследований. Позже вечером Шумская сидела у него на кухне в его свитере, потому что собственная рубашка пахла сигаретным дымом после выезда. Высоков готовил чай. Ирина наблюдала за ним поверх кружки. - Ты понимаешь, что это ненормально? Он обернулся. - Что именно? - Мы видимся между убийствами, допросами и твоими лекциями по психопатологии. - Звучит романтично. - Высоков. - Хорошо, звучит тревожно. Она тихо фыркнула. Но потом снова стала серьёзной. - Андрей… а если в какой-то момент работа всё-таки победит? Он некоторое время молчал. Очень долго. Будто действительно обдумывал ответ. Потом подошёл ближе. - Ирина, наша работа всегда будет частью нас. Он сел рядом. Тепло его плеча успокаивало почти физически. - Ты никогда не станешь человеком, который выключает телефон в шесть вечера и забывает про дела. - А ты никогда не перестанешь спасать чужие головы. - Именно. Шумская опустила взгляд. - Тогда как это вообще должно работать? Высоков неожиданно улыбнулся. Очень мягко. - Думаю, мы будем учиться. - Звучит неуверенно. - Потому что я никогда раньше не строил отношения с майором Следственного комитета. - А я - с психологом, который анализирует меня даже во сне. - Неправда. Она подняла бровь. Высоков задумался. - Ладно. Иногда анализирую. Ирина тихо рассмеялась. Устало. Но тепло. Высоков смотрел на неё так внимательно, будто снова что-то запоминал. Потом очень спокойно сказал: - Знаешь, что я понял? - Что? - Самое сложное для нас - не работа. - А что тогда? Он осторожно переплёл их пальцы. - Привычка справляться со всем в одиночку. Шумская замолчала. Потому что это снова было правдой. Опасно точной правдой. Она медленно прислонилась головой к его плечу. - Это будет сложно. - Да. - Мы будем ссориться. - Уже начали. - Ты невыносим. - А ты упрямая. Она прикрыла глаза. За окном шумел ночной Новороссийск. Где-то далеко выла сирена. Телефон Шумской снова завибрировал от рабочего сообщения. Она даже не посмотрела. Потому что впервые за долгое время позволила себе несколько минут просто быть не майором СК. А человеком, которого кто-то ждал домой.