Глава 24

Следующие пару дней Умбер с новым воодушевлением занялся записями. То, что Орин нашёл описание ритуала, не давало ему покоя. Он старался выяснить все детали и тонкости «процедуры», и надеялся, что сможет повторить это сам. Аристократ не стал рассчитывать на помощь Орина – тот слишком волновался, и отговаривал. И тем более не стал бы рассчитывать на Никс в этом вопросе – понимал, что она, скорее всего, тоже откажется. Или приведёт в исполнение свою угрозу со связыванием. Утром третьего дня Орин предупредил, что ему нужно по делам в гильдию авантюристов. А позже передал записку, что его не будет в городе до конца следующего дня: «Я вернусь завтра вечером. Пожалуйста, дождитесь меня, чтобы мы могли обсудить всё вместе». Думейн понял, что это шанс: возможность провести ритуал, не выслушивая очередных предостережений или попыток отговорить. Так что вечером он отправился на склад, приказав слугам его не беспокоить, и занялся подготовкой к ритуалу согласно записям. Умбер выбрал это место, потому что Никс могла заявиться, и проверить жилые этажи, а на склад, после истории с культистами, она больше не заходила. В руках он держал демонический кинжал из кости какого-то зверя, который остался от каравана. Никс сказала, что в нём всё ещё теплится слабая магия. Этого должно хватить. Мелом он начертил на полу ритуальный круг, описанный в дневнике мага. Пальцы слегка дрожали, но он заставлял себя быть точным. Зажёг несколько свечей, расставив их по углам вписанной фигуры. По кругу разместил артефакты: два камня с вырезанными рунами, один браслет из тёмного металла, позолоченную статуэтку, и тот самый кинжал в центре. Всё было готово. Мужчина встал в центр круга, сжал кинжал, и закрыл глаза. Когда линии магического круга погасли, Умбер лежал на полу, оглушённый ощущениями. Сначала он чувствовал жар, растекающийся по телу, но чем дольше шёл ритуал, и чем больше силы в него вливалось, тем страннее были ощущения. Жар перешёл в ощущение обжигающего холода, заполнившего всё тело. От этого перехватывало дыхание, как если бы его кинули в ледяную воду. Но сознание, пытающееся цепляться за реальность, оставалось при нём. Всё это не заняло много времени – минут десять, не больше. Но по ощущениям, это длилось намного дольше. Он пролежал в темноте склада ещё около часа, прежде чем смог пошевелиться. Лишь когда обжигающий холод почти полностью спал, Умбер пошевелился – никаких неприятных ощущений, ни боли. Но появилось странное чувство. Словно внутри, под рёбрами, поселилось что-то тёмное, тяжёлое, но послушное. Оно не давило, не жгло – просто было. Как второй пульс. Он не знал, хорошо это или плохо, но оно не мешало. «Оно там. Внутри. Я впустил это в себя. Что, если я совершил ошибку?» — и тут же отбросить её, потому что ему нужно верить, что всё хорошо. Постаравшись убрать артефакты обратно в ящики, Умбер кое-как стёр следы магического круга на полу и направился обратно в дом. Ночь стала казаться не тёмной и полной неизвестности, а какой-то приятной. И, только вернувшись в свои покои, понял, что шёл в темноте без проблем. «Неужели Никс так же видит в темноте?» – мелькнула мысль у него в голове, на губах проступила едва заметная улыбка. Он выжил. Ритуал прошёл успешно. Спал он долго. Если бы не дворецкий, трижды пытавшийся его разбудить к остывающему завтраку, он бы и дальше не просыпался. И эта настырность вдруг вызвала в нём глухое раздражение. Не злость – так, досаду. Но непривычно сильную. Он одёрнул себя: слуга всего лишь выполняет свою работу. Тело ощущалось… немного иначе. Словно легче. Или быстрее. За завтраком он чувствовал себя бодрым – почти выспавшимся, хотя проспал не так уж много. Когда в столовую заглянула Никс, он невольно улыбнулся шире, чем обычно. – Ты сегодня рано, – заметил он. – Решила проверить, не натворил ли ты чего без меня, – она села напротив, взяла яблоко. – Выглядишь… бодро. – Может, прогулка пошла на пользу, – ответил он, стараясь говорить спокойно. Никс прищурилась. Что-то было не так. Слишком ровный голос, слишком быстрая улыбка. Но она не стала придираться – только пожала плечами. – Тогда тебе бы почаще гулять. А то сидишь в бумажках, как сыч. – Она надкусила яблоко, и стянула со стола ещё одно, спрятав в карман куртки. – Что же, ты вроде в норме. У меня есть ещё дела. Не скучай. Он кивнул, и она вышла. Но уже у двери обернулась. – И, Умбер… не делай глупостей. А то свяжу, как обещала. В её голосе была шутка, но он вдруг резко ответил: – Я не ребёнок, Никс. Хватит меня опекать. Она замерла на секунду, удивлённая его тоном. Потом усмехнулась – но усмешка вышла кривой. – Ладно, – сказала она и вышла. Умбер остался сидеть, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. На себя. На неё. Кажется, она всё же заметила, что он что-то скрывает. «Возьми себя в руки, – приказал он себе. – Ты сам этого хотел». Орин вернулся только к обеду. Умбер встретил его в коридоре и, не давая опомниться, объявил, что ему самому нужно разобраться с другими делами, и предложил магу поработать одному. – Господин Думейн, – осторожно спросил Орин, – вы же не… совершали необдуманных поступков в моё отсутствие? – Я не из тех, кто делает глупости, Орин. Спасибо за беспокойство. – Простите, просто мне показалось, что вы как-то изменились. – Вам показалось, – ответил Умбер довольно резко. – Ваше дело – книга, а не моё состояние. Хватит с меня одной непрошеной няньки. Умбер вышел в коридор и остановился, прислонившись к стене. «Что я творю? Он же пытается помочь. Почему я…» Мысль оборвалась. Он не знал ответа. И это пугало больше всего. Орин вздрогнул от резкости, но не стал возражать. Он только кивнул и опустил глаза в записи. А когда Умбер вышел, маг долго смотрел ему вслед, теребя край рукава. «Что-то не так. Он слишком напряжён. И эта вспышка… раньше он так себя не вёл». Орин вспомнил предупреждения из дневника: «хаос меняет носителя, особенно в первые дни». Он решил пока молчать, но присматривать. Умбер спустился во двор, где стояли тренировочные манекены. Захотелось проверить – изменилось ли что-то в теле. Он взял тренировочный меч, Сделал несколько выпадов, и чуть не выронил оружие – движения стали ощутимо быстрее. Он привык к своей скорости, но сейчас она казалась… чужой. Умбер провёл серию ударов, привыкая к изменениям, опустил меч, тяжело дыша. И осознал: ритуал действительно сработал. Он не знал, радоваться или бояться таким изменениям. Никто не видел его в тот момент. Он постоял ещё несколько минут, затем убрал оружие на стойку и ушёл в дом. Вечером Умбер сидел в кабинете, делая вид, что читает какую-то книжку. На самом деле он вслушивался в себя – в ту тёмную пульсацию под рёбрами. Она не исчезла, просто стала… привычной. В дверь постучали. Вошла Никс, видимо, проверить свои подозрения. – Ты сегодня какой-то дерганый. Случилось что? – Всё в порядке, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Уверен? – она подошла ближе, остановилась напротив него. Слишком близко. И вдруг захотел, чтобы она ушла. Немедленно. – Уверен. Хватит за мной присматривать, я не маленький, – он оторвал взгляд от книги, и посмотрел на наёмницу с раздражением. – Ладно. – Девушка слегка прищурилась, но пожала плечами, стараясь сохранить спокойное лицо, – Надеюсь, мне не придётся снова вытаскивать тебя из неприятностей. Она вышла. Умбер проводил её взглядом и сжал кулаки. «Она слишком внимательна. Нужно быть осторожнее». Но где-то в глубине шевельнулось другое: «А если она уже догадалась?»