Глава 25

На следующий день Орин зашёл в кабинет сразу после завтрака. Умбер уже был там, сидел за столом, но что-то было не так. Тот выглядел напряжённым. Орин уже хотел было спросить, не случилось ли чего, но заметил, как пальцы Думейна сжались на подлокотнике кресла, что побелели костяшки. На столе виднелась разбитая чернильница, которую он, видимо, скинул в приступе раздражения. – Господин Думейн... вы всё же провели ритуал? – осторожно спросил Орин. – Это не ваше дело, – голос аристократа был ровный, но слишком быстрый. – Я чувствую некую эманацию. Это демоническая магия. Она нестабильна. Позвольте мне... Умбер резко встал с кресла, в глазах блеснула сдерживаемая злость и что-то ещё. Едва заметный багровый огонёк. – Вы забываетесь. Я не нанимал вас, чтобы вы указывали мне, что делать. Я нанял вас как переводчика. Думаю, перевод закончен. Вы можете быть свободны. – Эта сила... она убивает носителя. – Голос мага стал мягче, чтобы не провоцировать новой вспышки, – Вы уже стали раздражительнее, я замечаю. Пожалуйста, позвольте мне хотя бы наблюдать, чтобы смягчить последствия. Он шагнул вперёд, почти умоляюще. – Позвольте мне хотя бы попытаться стабилизировать её. Если пустить на самотёк – вы не протянете и месяца. – Я сказал: уходите. Пока я вежлив. Орин понял, что спорить бесполезно и опасно. Он медленно отступил к двери, поклонился и вышел. В коридоре тяжело опёрся о стену и выдохнул. Он чувствовал страх – Умбер быстро менялся. Пока это только вспышки гнева, но что будет дальше? А потом его накрыло чувство вины. Если бы он не расшифровал тот ритуал… или хотя бы не показал Умберу, этого бы не случилось. Орин собрал те немногие вещи, что были у него с собой, пока он оставался в особняке и направился к выходу. В коридоре он столкнулся с Никс. Девушка стояла у окна, скрестив руки на груди. По её лицу видно – она ждала. – Никс... нам нужно поговорить. – Маг понизил голос и подошёл ближе к девушке, чтобы она точно его услышала – Я слышала ваш разговор. Что он натворил? – её голос был холоден Орин опустил глаза в пол, а в голосе было волнение: – Провёл ритуал, который я нашёл. Впустил в себя демоническую магию из артефакта, теперь она внутри него. Она хаотична, усиливает эмоции, особенно негативные. И... – он притих, боясь произносить следующие слова. – Она его убьёт. Возможно, быстро. – Ты предупреждал его? – Да. Ещё несколько дней назад, когда только нашёл этот ритуал. Он сказал, что сам разберётся, что с этим делать. А сейчас… он даже слушать не стал, просто выгнал. – Он поднял глаза на наёмницу, в них мелькнула смутная надежда, – Никс, вы единственная, кого он... к кому он прислушивается. Поговорите с ним. Никс смерила мага долгим взглядом, но понимала – Орин не виноват. Как и она, когда принесла ту книгу, а Умбер влез в неё и чуть не умер от проклятья. – Я поговорю, не волнуйся. Орин кивнул, хотя не был уверен, что слова тут помогут, и направился к выходу. Девушка проводила мага взглядом, нахмурилась. Руки сами собой сжались в кулаки, сдерживая эмоции. Он снова полез туда, куда не стоило. Но в этот раз он был предупреждён. И это злило девушку ещё больше. «Предупреждали же. И Орин, и я. Но нет же – он умнее всех». Она стиснула зубы и направилась к кабинету. Дверь в кабинет была не заперта, Никс вошла без стука. Умбер сидел в кресле, отвернувшись к окну, и даже не повернул голову. – Орин мне всё рассказал. Он волнуется. – Он должен был молчать. Я просил его ничего не говорить тебе. – Его голос был напряжённый. Никс подошла ближе, но не слишком, остановившись перед столом. – Зачем ты это сделал? Умбер резко повернулся, и в его глазах мелькнул красноватый отблеск. Лицо мужчины было напряжённым, словно он боролся сам с собой. – Зачем? Чтобы получить силу. Чтобы никто больше не мог мне угрожать. – Он сам не заметил, как начал повышать голос, – Чтобы меня не пытались отравить на приёмах, а любые сунувшиеся ко мне культисты пожалели об этом. Чтобы ты больше не нянчилась со мной как с каким-то слабаком. Чтобы… – он оборвал свою речь, столкнувшись с взглядом наёмницы, полным ледяного спокойствия. Никс выслушала его, понимая: у него явно накипело, и только из-за нестабильной силы он решился всё это высказать. – Силу, из-за которой ты дрожишь от гнева на пустом месте? И выгнал единственного, кто мог бы помочь? Ты глупец, Умбер. – Не смей называть меня глупцом! – мужчина поднялся с кресла. – Ты понятия не имеешь, каково это – быть уязвимым! Ты сильная, тебя этому учили, и всегда могла уйти. А я должен сидеть и смотреть, как враги плетут сети. Довольно. Он подошёл к ней, но девушка не отступила. Только смотрела ему в глаза, с беспокойством, и надеждой его вразумить. – Ты меняешься. И не в лучшую сторону. Эта сила разрушает тебя. Я не хочу смотреть, как ты умираешь. – Не хочешь смотреть – уйди. – Его голос стал тише, но в нём сквозила боль. – Ты всегда уходишь, когда что-то идёт не так, или тебе что-то не нравится – ты просто исчезаешь. Прячась в тени от всех. От меня. Никс отвела взгляд, чувствуя, что он в чём-то прав. – Но сейчас я здесь. – Сейчас – да. А завтра? – он подошёл ближе, взял её за руку. Сначала осторожно, потом пальцы сжались крепче, почти до боли. – Я хочу знать правду. Всю. Почему ты осталась, заботишься? Что ты чувствуешь? Или ты просто выполняешь работу? Его хватка стала слишком сильной. Никс чувствовала, как кости сдавливает, но не отдёрнула руку, явно привыкшая к физической боли. Внутри неё поднималась злость – на него, но больше на себя за то, что позволила этому случиться. – Руку отпусти, – её голос был ледяным, с угрожающей ноткой, но она смотрела Умберу прямо в глаза. – Сначала ответь! – он только крепче сжал руку. В глазах девушки мелькнула ярость, которую она с трудом сдерживала. Но она не пыталась вырваться, заставив себя говорить ровно. – Правду? Хорошо, господин Думейн. Почему я осталась? Потому что волнуюсь. Потому что ты стал мне небезразличен за то время, пока я на тебя работала. Потому что посмела испытывать хоть какие-то чувства. И вот вам вся правда: я не человек, а искусственно созданное существо. Я похожа на человека, да, но для большинства людей я – чудовище. Ах да, создал меня Эрик, он же учил меня убивать, и подарил мне силу. – На мгновение повисла напряжённая тишина. На лице наёмницы появилась горькая усмешка. – Что-то ещё? Умбер замер, не веря своим ушам. Его хватка ослабла, а гнев, что ещё недавно заполнял все мысли, отступил перед осознанием услышанного. Он отпустил её руку, отступил шаг назад и посмотрел на Никс, будто увидел впервые. В его глазах мелькали шок и недоверие, даже, возможно, отвращение. Или страх? Или всё вместе. Он открыл рот, но не смог ничего сказать. Никс смотрела ему в глаза, отмечая его реакцию. Она уже видела такое – когда кто-то другой узнавал её тайну. Кто-то на неё смотрел как на циркового уродца, кто-то исчезал навсегда. А кого-то ей приходилось убивать. Теперь Умбер знал правду, и его взгляд бил больнее, чем она ожидала. Хотя старалась не подавать вида. – Уйди... – он запнулся, когда это произнёс, отвёл глаза в сторону, голос был тихий, почти шёпот. – Прощайте, господин Думейн. Надеюсь, вы успеете воспользоваться полученной силой до того, как она вас убьёт. – Она кивнула, отступила в тень у книжного шкафа и исчезла. Умбер остался один в кабинете, сжимая край стола побелевшими от напряжения пальцами. Он смотрел на пустое место у книжного шкафа – и вдруг острая, режущая боль пронзила грудь. Не та, под рёбрами, от хаоса. Другая. Он зажмурился и сжал край стола так, что дерево жалобно скрипнуло.