Глава 27

Умбер потратил ещё день на сомнения в словах Эрика. Он пытался контролировать вспышки злости. Но теперь ему казалось, что он слышит, как ходят слуги на других этажах, что снова вызывало раздражение. Он всё же, написал письмо Тельдару, что некоторое время будет занят. Всю серьёзность положения он осознал ближе к вечеру, когда тени в комнатах стали казаться зловещими, и словно тянущимися к нему. Отправляясь спать, он замер на пороге своих покоев – за дверью балкона ему показался знакомый женский силуэт. Но когда он поспешил туда, то понял – там никого не было. Или это были галлюцинации, о которых его предупредил Эрик. Утром, с полной решимостью, он передал дела Эдвину, предупредив, куда едет. Верный помощник лишь вежливо пожелал спокойной дороги, но добавил, что будет ждать его возвращения. Так же, через Эдвина отправил сообщение в таверну, где оставалась Никс, и распорядился подготовить к утру лошадей. Последние дни погода сильно испортилась, так что от найма лодки пришлось отказаться. Остаток дня он собирался, но ему было сложно сосредоточиться. Свет казался слишком ярким, звуки – громкими, а от запахов еды становилось дурно. На фоне этого началась мигрень, и он отправился в свои покои, приказав не беспокоить его до утра, если нет срочных дел. В комнате закрыл окна тяжёлыми портьерами – полумрак был гораздо приятнее. Стало полегче. Никс, получив сообщение, собрала вещи в дорогу, заодно договорилась с хозяином таверны о еде в путь. И под вечер старалась убедить себя, что это последняя работа. И кроме работы их ничего больше не связывает. «Последняя работа, – повторила она про себя, доставая из шкафа дорожный плащ. – Доведу его до Проклятых земель, там всё решится. А потом, если повезёт, он вернётся в свой особняк, а я уйду в новый город. Забудем друг друга». Она замерла, глядя на потолок. «Забудем. Легко сказать». Она выругалась сквозь зубы и затянула ремни на сумке туже. Утром она направилась к особняку. Не через тени, а на своих двоих, чтобы было время собраться с мыслями. Лошадей заканчивали седлать, было пасмурно, но сохранялась хрупкая надежда, что дождя не будет. Умбер стоял у входа, хмурый, как небо над головой. Он всё ещё чувствовал накатывающие волны раздражения чуть ли не на всё подряд. Но на фоне усилившейся чувствительности к окружению, это было не так заметно. Он завернулся в дорожный плащ и старался сдерживаться. Никс подошла, взяла поводья своей лошади. Они посмотрели друг на друга – и оба отвели глаза. – Готова? – его голос был сухой и какой-то усталый. – Лучше выезжать сейчас. До темноты нужно проехать как можно больше. Умбер молчал, краем глаза следя за ней. Никс казалась отстранённой, но по-деловому серьёзной. Добавил тихо: – Я знаю, ты могла отказаться... – Работа есть работа, господин Думейн, – пожала плечами наёмница, даже не обернувшись. Он не стал спорить. Сев на лошадей, они отправились в путь. Ехали молча. Никс – чуть впереди, Умбер – за ней. Дорога была размытой, лошади ступали осторожно. Мелкий дождь то начинал моросить, то прекращал. Аристократ боролся с раздражением – каждый звук казался слишком громким, каждый порыв ветра бил по лицу. Он сжимал поводья, стараясь дышать ровно. Никс обернулась, заметила его напряжение. Её голос был ровным: – Голова болит? – Пройдёт. – Скажете, если станет хуже – сделаем привал. Она отвернулась. Умбер хотел ответить что-то резкое, но сдержался. «Она пытается помочь. Не надо быть идиотом». Они снова замолчали. Только стук копыт и шум дождя. Когда на улице стало смеркаться, Никс скомандовала остановку. На ночёвку они встали в небольшой роще. Мелкая морось, которая накрыла их последние два часа пути, наконец, прекратилась. Но разжечь костёр не получилось – весь подлесок был мокрым. Умбер слез с лошади, пошатнулся – ноги затекли. Никс молча помогла ему удержать равновесие, коснувшись локтя, и тут же убрала руку. – Спасибо, – тихо сказал он. Девушка не ответила. Они расстелили плащи на относительно сухом месте под деревом. Никс достала из седельных сумок еду: – Простите, что на ужин только хлеб с сыром и вода, господин Думейн. Есть ещё вяленое мясо. И столовых приборов нет, придётся кушать ручками. – Никс протянула Умберу мех с водой и еду. Уголки губ едва заметно дрогнули, но она сдержалась. Умбер взял еду, криво усмехнулся. – Сойдёт, за не имением лучшего, – сказал он, и в голосе не было раздражения. Только усталость. Пока они ужинали, была тишина, нарушаемая только шелестом деревьев и лошадьми. – Ты, правда, думаешь, что это поможет? Проклятые земли, – решил всё же нарушить молчание Умбер. – Эрик мне бы не соврал. Он может недоговаривать, но не врать, – пожала она плечами. – А ты? Никогда не врала? Никс смерила его долгим взглядом. И, помедлив, всё же ответила: – Вам – практически никогда. И то, только поначалу нашей работы. Умбер посмотрел на неё, и в глазах был не гнев, а что-то другое. Усталость? Сожаление? Он хотел ещё что-то сказать, но не успел. – Отдыхайте, господин Думейн. Я посторожу. Умбер благодарно кивнул, устало завернулся в плащ и постарался уснуть, насколько это позволяли походные условия. Но усталость быстро взяла верх, и он всё же провалился в сон. Никс посмотрела на него, задумавшись. Он выглядел беззащитным во сне, почти как в ту ночь, когда обнаружилось проклятье. На мгновение ей даже жалко его стало. Но она отогнала это чувство: «В этот раз он сам выбрал этот путь. Зная о последствиях». Она отвернулась, прислушиваясь к шорохам леса. Второй день они ехали быстрее – погода стала немного лучше, даже иногда пробивалось солнце. Лошади шли бодрее. Только Умбер стал выглядеть немного хуже: сильнее натянул капюшон плаща, чтобы свет не слишком резал глаза. Чаще пил воду, на лице читалось напряжение – он сдерживал очередную волну злости, видимо, не желая снова сорваться на Никс. Девушка же чаще оборачивалась, проверяя его состояние, и не отстаёт ли он. Когда Умбер замечал это, то бросал на неё раздражённые взгляды. Один раз он всё же не сдержался. – Проверяешь, не потерялся ли я? – буркнул он себе под нос. – Или не свалились с лошади. Если вы устали – мы можем сделать привал. – Не нужно делать мне одолжений. Я справлюсь. Девушка поджала губы, кивнула и отвернулась, перестав проверять. Но в голове мелькнуло: «Справляется он. Аж зубы скрипят. Упрямый баран». Она чуть придержала лошадь, пропуская его вперёд – так проще следить, не оборачиваясь. Умбер проехал, так что их лошади поравнялись. Он снова бросил раздражённый взгляд на наёмницу, но та выглядела равнодушной. «Она проверяет. Потому что боится, что я свалюсь? Или просто привыкла нянчиться. Но если она отвернётся, мне же будет хуже». Он сжал поводья и постарался выровнять дыхание. Когда солнце уже приближалось к горизонту, девушка подала голос: – Впереди таверна. Если народу не много – сможете отдохнуть на кровати, господин Думейн. Умбер только кивнул, с трудом удерживаясь в седле – головная боль и целый день в седле вымотали его. Подъехав, Никс быстро слезла с лошади, бросила поводья конюху, который поспешил к ним. Умбер слезал медленно, ноги не слушались – он замер, боясь упасть. Никс подошла, молча взяла его под локоть. Он дёрнулся было, но она не отпустила. – Я помогу. Если упадёте – мне придётся вас тащить, – её голос был тихий, без насмешки. – Я не кусаюсь. Умбер хотел огрызнуться, но сил не было. Он опёрся на её руку, и она помогла ему спуститься на землю. На секунду он замер, держась за неё, – ближе, чем хотел бы. Она не отстранилась, но и не смотрела в глаза. – Спасибо, – выдохнул он, отстраняясь. Никс кивнула и, отпустив его, пошла к таверне. Внутри было не многолюдно, больше половины зала оставалась свободна. Умбер пошёл за самый дальний столик, в тени лестницы, а Никс – к хозяину заведения, договориться на счёт ужина и комнат. Договорившись, по пути к Думейну, её за руку остановил какой-то посетитель. Он сидел за столиком с ещё тремя своими спутниками, все были выпившие. – Эй, девочка, ты чего такая одинокая? Хочешь – садись к нам, угостим. Обижать не будем, – он подмигнул и ухмыльнулся, – Если сама не попросишь, конечно. Никс посмотрела на его руку, потом в глаза мужчине и произнесла тихим ледяным тоном: – Не уберёшь руку – сломаю. А сунешься ко мне ещё раз – сверну шею. Лицо пьяницы перекосилось, он смотрел в глаза девушки, которая с виду не казалась опасной, но взгляд был куда красноречивее. Мужчина поспешил отпустить руку и вернуться к содержимому кружки. Умбер видел, как тот человек схватил её за руку. Он напрягся, пальцы сжали край стола – захотелось встать, подойти. Но он вспомнил приём, того навязчивого парня, и то, как Никс тогда легко с ним справилась. Она не нуждается в защите. И потом – он сейчас едва держится в седле, что он сделает? Только унизит себя. Никс вернулась к столику. – Что он хотел? – Уже не важно, – только пожала плечами девушка. – А что ты ему сказала? Никс помолчала, пристально посмотрев на Умбера. – Объяснила, как не люблю, когда меня хватают за руки. Мужчина кивнул, и припомнил, что при их последнем разговоре в кабинете он сам схватил её за руку. И не отпускал. Ему стало неловко, но он промолчал. – Повезло, господин Думейн, у вас будет комната. – А у тебя? – И у меня. Отдельная. Горячий ужин оказался как нельзя кстати. Ели молча, но Никс отметила, что, несмотря на состояние, Умбер ел с аппетитом. Хороший знак – он хотя бы не свалится от истощения. После ужина Никс проводила аристократа до его комнаты. Он шёл, держась за стену, она – чуть в стороне, готовая поддержать. Уже на втором этаже, когда наёмница указала мужчине на его комнату, Умбер решился на вопрос: – Почему ты всё же согласилась меня сопровождать? Ты могла… просто уйти. А я бы остался умирать, – и мысленно добавил «Из-за собственной глупости». Он пристально посмотрел на девушку, пытаясь понять причины. Никс как-то устало вздохнула, провела рукой по лицу – жест, который он у неё редко видел. Усталость не столько физическая. Девушка на секунду задержала взгляд на его лице, потом отвела глаза. «Неужели не понял?» Но вслух сказала другое. – Вы сами сказали – вам нужны мои услуги, потому что есть шанс убедить Эрика. Я не могу ничего обещать, он себе на уме. Но я выполню эту работу, закрою вопрос, и спокойно поеду куда-нибудь ещё. Умбер хотел сказать что-то ещё, но Никс поспешила в свою комнату, чуть в стороне от его. – Ложитесь спать. Завтра выезжаем рано, и успеем в Тотрик до вечера. – Доброй ночи, – пробормотал он себе под нос и ушёл отдыхать. Никс услышала, но не ответила, поспешив закрыть дверь своей комнаты. Прислонилась к ней спиной. «Работа. Проще было бы пойти сражаться с дикими тварями. Когда тебя пытаются убить – там всё понятно. А тут…». Она сжала кулаки, потом разжала. Подошла к окну, глядя в темноту, но сама в глубине души надеялась, что до конца пути Думейну не станет хуже. Она вышла. Умбер остался сидеть, глядя на закрытую дверь. Потом встал, снял плащ, умылся. В голове крутилось: «Она пошла на это ради меня. А я... я до сих пор не извинился, как следует».