Глава 28

Умбера разбудил осторожный стук в дверь. Он уже был готов услышать голос дворецкого, предупреждающего о завтраке, но услышал голос наёмницы. – Господин Думейн, нужно вставать. Завтрак будет через десять минут. И сразу выезжаем. Он вспомнил, что не у себя дома, медленно открыл глаза, но не увидел потолка. Только размытое светлое пятно. Нахмурился, протёр веки – бесполезно. Сердце заколотилось, чувствуя подступающий страх, но он заставил себя дышать ровно. «Не паниковать. Это пройдёт. Должно пройти». Он поспешно сел на кровати, пытаясь ориентироваться в основном на ощупь и с трудом смог одеться. Кое-как натянул штаны и рубашку, но когда попытался найти умывальник, задел стул и выругался. В дверь снова постучали, и, не дождавшись ответа, Никс вошла. – Что с вами? – наёмница заметила, как он щурится и ощупывает окружение. – Ничего, – бросил он сквозь зубы. – Вы меня видите? – Никс подошла ближе, всматриваясь в его лицо. Умбер только молча отвернулся, чувствуя свою беспомощность. И что ему снова придётся полагаться на неё. – Так, без резких движений. Сейчас помогу умыться. Соберёмся, позавтракаем, и в путь. Так будет быстрее. – Я не калека, – почти прошипел Умбер, но в голосе не было уверенности, только бессильная злоба. – Пока нет, – спокойно согласилась Никс. – Но задерживаться, и проверять, пройдёт это или нет – не стоит. – Она удержала его за локоть, направляя. И это прикосновение немного успокоило. Она всё же помогла ему до конца одеться, забрала его сумку с вещами, и, поддерживала с одной стороны, пока спускались в зал. За завтраком висело напряжённое молчание. Девушкеа помогла аристократу сесть на лошадь. Умберу пришлось опереться на её плечо, чувствуя неловкость. Но когда сел – постарался выпрямиться, всем видом показывая, что он не настолько беспомощен. Никс только тихо фыркнула, глядя на его браваду, но когда залезла верхом, привязала поводья его лошади к своему седлу. На всякий случай. Ехали они почти вровень. Умбер щурился, крутил головой, пытаясь разглядеть хоть что-то, но видел окружение только как кучу размытых цветных пятен. – Что, господин Думейн, светобоязнь уже не беспокоит? – решила уточнить Никс, видя его тщетные попытки что-то разглядеть. – Почти нет, – отстранённо понял он. – Меня больше беспокоит, что впереди. Никс повернула голову вперёд и начала описывать: – Лес слева, пшеничное поле справа, почти созрело. Впереди только пыльная дорога. Хорошо, что дождя со вчерашнего утра нет – грязь подсохла. – Ты что, теперь мой поводырь? – на его лице мелькнула горькая усмешка. – Называйте как хотите. Главное – доехать. Остаток дороги Никс иногда комментировала, что видит, Умбер молча слушал, поворачивая голову в ту сторону, о которой говорила девушка. Кажется, цветные пятна окружения стали чуть менее размытыми, чему аристократ был несказанно рад. До заката оставалось ещё несколько часов, когда Никс бодро объявила, что видит впереди город – Тотрик, к которому они и держали путь. И чем ближе они подъезжали, тем чётче становилось зрение Думейна. Город не впечатлял: низкие каменные стены, давно не видевшие ремонта, ворота были распахнуты настежь. Стражники, больше похожие на обычных наёмников, смотрели цепко, словно оценивая приезжающих. В воздухе стоял запах дыма и влажной земли. У ворот была конюшня, лошадей решили оставить там, а до таверны дойти пешком – благо она была недалеко. Никс, которая уже спешилась и передала поводья своей лошади конюху, стояла рядом. Умбер слез с лошади, пошатнулся, и она, даже не думая, подхватила его под локоть и за плечо, удерживая от падения. Это произошло быстрее, чем она успела осознать. На секунду они оказались очень близко: её лицо в нескольких дюймах от его, руки держали крепко. – Спасибо. За... всё. – Тихо поблагодарил он девушку, и всё же решился добавить: – Ты не чудовище, Никс. Она замерла. В её глазах мелькнуло что-то вроде удивления, отведя взгляд, отступила на шаг. – Не стоит благодарности. Я просто делаю работу. До таверны она всё ещё вела его, придерживая за локоть, хотя он уже видел чётче, но всё ещё не слишком. Здания приобрели узнаваемые очертания, как и человеческие фигуры, но детали всё ещё оставались размытыми. Навстречу им шёл кто-то из местных, очень уж близко. Никс резко дёрнула Умбера за руку в сторону. Он чуть не споткнулся. – Что ты делаешь? – Карманник, – она усмехнулась, кивая в сторону удаляющейся фигуры. – Хотел обчистить вас, пока вы не видите. А вы уступать дорогу не умеете. Таверна выглядела так, словно видела времена и получше, но всё ещё держалась. В зале был рассеянный свет, и витал запах готовящейся еды и эля. Толпа, сидевшая за столами, создавала монотонный гул, изредка прерывавшийся громким смехом. Никс быстро осмотрела помещение на предмет свободного столика. Таких не оказалось, и девушка пошла сразу к хозяину таверны, чтобы узнать, есть ли комнаты. В конце концов, поужинать можно было и там. Комнаты нашлись, и Никс повела Умбера наверх. Он пытался возмутиться, что уже нормально видит, наёмница просто отпустила его руку и пошла вперёд. Оставив аристократа в комнате, девушка сама спустилась в зал, чтобы договориться об ужине. На лестнице её уже ждал Эрик. – Чего припёрся? Посмотреть, как Умбер помрёт? – недовольно проворчала она, глядя исподлобья. – Заманчивое предложение. Предлагаешь мне уйти? – Так ты… всё же решил помочь? – голос девушки был полон недоверия. – Тебе. И только тебе. Никс смерила его долгим взглядом, ища подвох. – И какова плата? – Мне скоро понадобятся твои таланты. Не волнуйся, будет весело. Никс уже расслабилась – она привыкла, что он порой втягивает её в какие-то авантюры. – Или я могу выставить долг твоему питомцу. Будет должен мне свою жалкую жизнь. Она подняла голову, в глазах мелькнула злость, но она быстро с собой справилась. – Нет, долг будет на мне. – Помолчав секунду, добавила: – И спасибо, что согласился помочь. – Только смотри, чтобы тебе потом не пришлось жалеть о его спасении. – Эрик едва заметно улыбнулся, но не с издёвкой, а с какой-то усталостью. Никс кивнула, принимая условия их странной сделки. – Ладно. Я пойду, закажу ужин. Думейн в комнате. – Заметив, как Эрик поднимается по лестнице, явно намереваясь составить им компанию, поспешила добавить: – И чтобы ты не лез в наши разговоры со своими «важными» комментариями. – Как скажешь, – только усмехнулся он. Эрик поднялся в комнату, Умбер повернулся, всё ещё немного щурясь, но узнал фигуру и выругался сквозь зубы. – Пришёл позлорадствовать? – Я тут из-за Никс. Эрик и Умбер остались в комнате вдвоем. Думейн почувствовал гнетущую тишину. Чтобы развеять неловкость, он решил задать вопрос: – Почему ты всё же согласился мне помочь? – Кто сказал, что я помогаю тебе? – равнодушный взгляд скользнул по лицу аристократа. – Я помогаю Никс. – И всё же, почему? – не отступал Думейн. Эрик устремил на мужчину долгий, пристальный взгляд, словно взвешивая, стоит ли вообще продолжать разговор. Но всё же ответил: – Знаешь это чувство, когда ребёнок приносит в дом раненую дворнягу, прося её оставить? И ты соглашаешься, начинаешь лечить больную зверушку, просто чтобы не расстраивать ребёнка. Хотя, казалось бы, проще добить больное животное. Просто чтобы не мучилось. Умбер нахмурился от такого сравнения, взгляд Эрика оставался холодным, лишенным какой-либо угрозы. Он просто дал прямой ответ, без прикрас. – Значит, я в твоих глазах побитая собака? – голос Умбера дрогнул, но он заставил себя посмотреть Эрику в глаза. Внутри всё кипело, но он знал: сейчас не время для гордости. – Побитая породистая собака, если быть точным. Умбер сжал кулаки. Никс порой задевала его самолюбие, но это не было настолько ощутимо, как сделал её наставник только что. Сравнение было унизительным, но в то же время, в какой-то степени, точным. Он действительно чувствовал себя загнанным в угол, бессильным перед перспективой скорой смерти. – И какова цена твоей помощи? – Этот долг будет на Никс, ведь она попросила помочь. И она в курсе, на что подписалась. – А если бы попросил я, ты бы мне отказал? – это было скорее утверждение, чем вопрос. В ответ было только молчание, и Умбер понял, что прав. Если девушка по каким-то своим причинам, всё же согласилась ему помочь, то Эрик ясно дал понять, что ему самому до этого нет дела. Мысли тут же переключились на вопрос, на который аристократ давно хотел получить ответ, но Никс не объяснила, кем является её наставник… и создатель. Если он способен спасти человека от демонической магии, то явно не является обычным наёмником или магом. Думейн разглядывал этого странного человека, чьи холодные глаза вызывали необъяснимый дискомфорт, и пытался понять, кто он. В голове мелькнула шальная мысль задать вопрос напрямую, но, вряд ли ему ответят. С другой стороны, находясь на грани смерти, почему бы не рискнуть? Эрик, всё это время внимательно наблюдавший за ним, едва заметно улыбнулся. Казалось, он догадывался о терзавших Умбера мыслях. Тот уже открыл рот, готовый задать вопрос о природе Эрика, но в этот момент дверь скрипнула. Он обернулся – в помещение вошла Никс. Слова застряли в горле. – Смотрю, вы не поубивали друг друга, – настроение наёмницы было явно лучше, чем у Умбера. Его взгляд, брошенный на девушку, был полон смешанных чувств: благодарности, что она смогла уговорить Эрика помочь. И некоторой вины, ведь ей пришлось взять на себя долг за его жизнь. Эрик отвернулся к окну, словно его привлек вид снаружи. Умбер глубоко вдохнул, стараясь отогнать унизительное сравнение. Нужно сосредоточиться на главном. – Пока ждём ужин, стоит обсудить наши дальнейшие действия, – предложил он. – Насколько я понял, нам придётся идти вглубь Проклятых земель? – Кстати об этом, ты уверен, что нам всем надо туда идти? – спросила в лоб Никс. Эрик даже не удосужился повернуться к ним, начал терпеливо объяснять: – Во-первых, «пациенту» там станет значительно лучше. Общее состояние должно нормализоваться. – Лучше? – переспросила Никс. – Ты же сам говорил, что он начнёт меняться. – Начнёт. Но этот процесс не быстрый. Во-вторых, если, всё пройдёт гладко, то проблему, – Эрик скосил взгляд на Умбера, – Можно будет решить практически на месте, – он снова отвернулся к окну, что-то там высматривая. Повисла тишина. Никс переводила взгляд с Эрика на Умбера, словно ожидая продолжения, но оба молчали. – Ладно, – сказала она, нарушая затянувшееся молчание. – Значит, завтра идём. На рассвете. А сейчас – ужин. И отдых. Эрик кивнул и направился к выходу: – Тогда, до завтра, – он не стал оставаться, чтобы не нагнетать обстановку. Никс посмотрела на Умбера. Тот сидел на краю кровати, сжав кулаки, и смотрел в пол. – Это тво…. ваша комната. Ужин принесут минут через пятнадцать. Отдыхайте, – Никс тоже направилась к выходу. – Никс, – окликнул он, когда она уже взялась за дверную ручку. – Тот долг... перед Эриком. Из-за меня. – Не ваша забота, господин Думейн, – ответила она, не оборачиваясь. – Сама разберусь, не впервой. – Умбер. И без господина, Никс, – в его голосе не было приказа, только усталая просьба. – Доброй ночи, господин Думейн. Она вышла. Умбер остался сидеть, глядя на закрытую дверь. Потом встал, снял плащ, умылся. В голове крутилось: «Она пошла на это ради меня. А я... я до сих пор не извинился, как следует».