Глава 29

Утро выдалось серым, но без дождя. Никс разбудила Умбера рано, когда рассвет только занимался. Он чувствовал себя лучше – зрение вернулось, голова не болела. Только лёгкая слабость напоминала о вчерашнем. – Собирайтесь, – бросила Никс, уже затягивая ремни на сумке. – Нам идти на север. Город остаётся позади. Эрик ждал их у выхода из таверны, стоя с прикрытыми глазами, словно к чему-то прислушиваясь. Когда Умбер подошёл, тот открыл глаза. Его взгляд был слегка отстранённый, но быстро сфокусировался на аристократе. Они двинулись в путь. Быстро покинув город, и дальше шли цепочкой: Эрик первым, Умбер за ним, Никс замыкала. Сначала ничто не предвещало перемен. Дорога петляла между холмами, трава была жухлой, но привычной. Умбер смотрел по сторонам, пытаясь уловить момент, когда начнутся Проклятые земли, но границы не было. Просто постепенно воздух едва уловимо изменился, словно стал немного плотнее, а серое небо стало иметь едва заметный красноватый оттенок. – Это оно? – спросил он, не оборачиваясь. – Да, – голос Никс звучала ровно. – Мы уже внутри. Умбер ожидал увидеть выжженную пустошь или что-то подобное, но вокруг был всё тот же пейзаж: редкие деревья с более тёмной корой, трава, местами со следами подпалин, но в остальном – почти такая же, как и везде. И только давящая тишина – ни птиц, ни насекомых – подтверждала, что они вступили на опасные земли. Но странное дело: через полчаса ходьбы Умбер почувствовал, как силы возвращаются, словно что-то внутри подпитывало его. Волны раздражения и гнева, что мешали рационально думать последние дни, стихли. Зрение, которое ещё вчера было мутным, обострилось. Он ускорил шаг, догнал Эрика, оглянулся. – Мне… легче, – сказал он с удивлением. – Хаос снаружи уравновесил хаос внутри. Здесь ты не умрёшь — во всяком случае, не от этой силы, – ответил Эрик, не сбавляя темпа. Никс шла сзади, но Умбер заметил – она была сосредоточенной, внимательно глядя по сторонам. Она не выглядела уставшей или угнетённой окружающей аурой. Они не шли прямо – иногда Эрик сворачивал чуть в сторону, словно обходя что-то, одному ему видимое. Когда Умбер решил всё же спросить, Никс пояснила, что тут иногда встречаются нестабильные магические аномалии. Аристократ пытался всматриваться в окружение, в надежде заметить их, но это было тщетно. Даже собирался задать вопрос, но вспомнил равнодушное лицо Эрика, и сосредоточенное – Никс, не решился нарушать тишину. Один раз трава под ногами Никс пошла рябью, как вода от ветра, хотя ветра не было.  – Не останавливайся, – бросил Эрик, даже не обернувшись. *** – Ты тоже чувствуешь влияние окружения? – спросил он, когда они остановились на короткий привал. Никс пожала плечами, протягивая ему хлеб с сыром. – Я уже здесь бывала. И я выносливее большинства людей, так что для меня это место не так опасно, как для других. Я, всё же, не человек, – усмехнулась под конец наёмница. Умбер взял еду, посмотрел на Эрика. Тот сидел на камне, перелистывая какую-то странно сшитую рукопись, которая держалась за счёт тонких, едва заметных нитей, и не поднимал головы. – Он будет есть? – спросил Умбер тихо. – Я не голоден, – усмехнулся Эрик, не отрываясь от бумаг. Никс постаралась скрыть усмешку, словно Умбер спросил что-то смешное. Дальше шли молча. Думейн пытался запомнить дорогу, но пейзаж был однообразным, а они продолжали иногда сворачивать с намеченного пути, и он скоро перестал ориентироваться. В какой-то момент они вышли к небольшому полю пшеницы, вот только... все колосья были пепельно-серыми. – Скоро придут собирать урожай, – оценил Эрик увиденное поле. – Урожай? – Умбер с сомнением посмотрел на растения. – Это... съедобно? – Из пепельной пшеницы делают особый хлеб. Он не портится месяцами, и отлично утоляет голод, – пояснил Эрик. – Только на вкус как бумага, – добавила Никс, бросив взгляд на поле. – И кто же собирает эту пшеницу? – решил уточнить аристократ. – Авантюристы и наёмники из Тотрика. На севере, ближе к землям демонов, есть такое же поле. Там собирают демоны. Когда солнце начало клониться к закату, Эрик поднял руку, останавливая отряд. – Здесь переночуем, – сказал он, указывая на небольшую рощицу. Никс молча принялась собирать хворост для костра. Умбер хотел помочь, но она отмахнулась: – Отдыхайте, господин Думейн. Вы и так сегодня много прошли, наверняка устали. Эрик уже устроился на поваленном стволе, углубившись в чтение. Умбер сел неподалёку, достав из сумки их скромные запасы еды, наблюдая, как Никс ловко разводит огонь. Ночь опускалась быстро. Костер трещал, отбрасывая пляшущие тени. Умбер чувствовал усталость, но не ту, изматывающую, а скорее приятную – после долгого перехода. Он прислонился к дереву, закрыл глаза, и сам не заметил, как провалился в сон. *** Костёр освещал их маленький походный лагерь. Умбер, кажется, уже уснул. Эрик сидел недалеко от костра, продолжая листать записи. Никс подбросила ещё пару веток в костёр, всё же ночи уже были достаточно прохладные. – Что? – недовольно спросила Никс. – Я ничего не говорил. – Я по твоему лицу вижу, что хочешь. Давай, говори. – Ты слишком к нему привязалась. Я предупреждал, чтобы ты не заигрывалась, – устало вздохнул Эрик. – Я не заигрываюсь, – ответила Никс, но, как-то неуверенно. – Просто делаю свою работу. – И поэтому глаз с него не спускаешь даже сейчас? – решил уточнить Эрик с лёгкой насмешкой. – Это уже мои проблемы, а не твои. – Эта ошибка может очень больно ударить, – голос мужчины был ровный и спокойный. Он не отчитывал девушку. – Если это ошибка, то моя. Ты же тоже иногда помогаешь людям просто так. Даже тем, кого не знаешь, и кто не даст ничего взамен. – Да, но я держу дистанцию. Я знаю, что бывает, если подпустить их слишком близко. – Эрик помолчал немного, но продолжил, и в его голосе было едва ощутимое беспокойство – Я вижу, что между вами происходит. Ты сказала ему правду? Думаешь, он тебя примет? – Время покажет. Сейчас ему нужна помощь. А там... посмотрим. Я не жду от него принятия. – Ты сама-то в это веришь? Благородный аристократ, привыкший играть на публику, возиться с политическими интригами, и сидеть в особняке. И ты, кто с лёгкостью перебьёт эту самую публику. Вы очень разные, Никс. – И кто в этом виноват? – проворчала она и тут же прикусила язык. Между ними повисло тяжёлое молчание. Эрик посмотрел на девушку, и взгляд этот был тяжёлый, Никс опустила глаза. – Я, – ледяным тоном ответил он после долгой паузы. – Я виноват в том, что создал тебя такой. Хочешь, чтобы я это исправил? Никс вздрогнула, словно от удара, передернула плечами и покачала головой. – Не надо, – сказала она тихо, но твёрдо. Эрик снова уткнулся в свою рукопись. Никс же перевела взгляд на спящего Умбера, с целой смесью чувств в душе. – Ты сам говорил, что я могу жить, как хочу. У нас есть договорённости. – Я не запрещаю тебе жить, как ты хочешь, Никс. Я лишь спрашиваю, готова ли ты к последствиям своего выбора, – в голосе Эрика проскользнуло беспокойство, что можно было услышать от него крайне редко. – Ты сама попросила помочь, и нарушить часть договора, и я это сделал. Никс кивнула, притянув к себе колени, и уставилась в огонь. Эрик был единственным, кто знал её от и до. Был с ней с самого её рождения, и будет с ней до конца. Даже зная его, ей было иногда неприятно слышать то, что он говорит, но точно знала – Эрик ей не соврёт, это тоже была часть их договорённости. Так же, как не лезть в дела друг друга напрямую без острой необходимости. Мысли девушки были не очень оптимистичными: «Может, и правда стоило просто не вмешиваться, и проклятье взяло бы своё? А теперь он моя проблема, с которой я не смогла справиться сама». Она смотрела на своего работодателя, и вспомнила фразу, которую когда-то давно обронил Эрик: «Мы в ответе за тех, кого спасли». Она тогда не придала значения, а теперь эти слова встали ребром. «А что, если он, получив осколок хаоса, изменится? Получит спасение, силу, сможет отомстить. А потом не остановится?» – Если он начнёт создавать серьёзные проблемы... – она помедлила, но закончила свою мысль: – Я сама с этим разберусь, – тихо проговорила девушка. – Тебе нужно отдохнуть, – прервал её тихий голос Эрика. – Я посторожу. Никс кивнула и улеглась, закутавшись в походный плащ. Эрик наблюдал, как она устраивается поудобнее, и знал, какие мысли её сейчас терзают. Её выбор – её ответственность. Дав ей обещание помощи – не лично для неё, а для кого-то постороннего – нарушил их договоренности. Но окончательные решения в жизни девушки всегда оставались за ней. Потом он перевёл задумчивый взгляд на Умбера, но быстро вернулся к изучению сшитых листов. *** …Сначала он не понял, что проснулся. Тишина была необычной – костер почти погас, только алые угли тлели в темноте. Умбер не шевелился, прислушиваясь. Рядом, совсем близко, слышались голоса – Никс и Эрик. Они говорили тихо, но в ночной тишине каждое слово было различимо. Он не хотел подслушивать, но боялся пошевелиться и выдать себя. И тогда он услышал: – …Ты слишком к нему привязалась. –…Просто делаю свою работу. – И поэтому глаз с него не спускаешь? Умбер замер. Сердце заколотилось где-то в горле. Он понял – они говорят о нём. Про привязанность. Про то, что Никс смотрит на него, когда он спит. Ему стало неловко, почти стыдно. Но он продолжал слушать. – …Ты сказала ему правду? Думаешь, он тебя примет? – Сейчас ему нужна помощь... Я не жду от него принятия. – Ты сама в это веришь? Благородный аристократ… и ты… Вы очень разные, Никс. Умбер сжал зубы. Слова Эрика были жестокими, но в них была правда. Он и сам знал, что они разные. Но сейчас, в темноте, осознал это острее. – И кто в этом виноват? – голос Никс дрогнул. – Я виноват… Хочешь, чтобы я это исправил? – тон Эрика был ледяным. Умбер напрягся. Что значит «исправить»? Он почувствовал, как внутри поднимается волна гнева, но заставил себя дышать ровно. «Не выдавай себя», – приказал он себе мысленно. Никс вздрогнула, но ответила твёрдо: – Не надо. Эрик снова заговорил о договорённостях, о последствиях. Умбер слушал, и с каждым словом тяжесть на душе росла. «Она взяла на себя долг. Ради меня. А я… даже не знал». Потом Никс тихо, почти про себя, обронила фразу, от которой у него похолодело внутри: – Если он начнёт создавать серьёзные проблемы, я сама с этим разберусь. Умбер сжал губы, чувствуя, как горло сжимается. Она действительно готова его убить? Он не знал. Но боль была настоящей. – Тебе нужно отдохнуть, – прервал Эрик её размышления. Умбер слышал, как она возится, укутываясь в плащ. Потом тишина. Он лежал неподвижно, боясь пошевелиться. Мысли метались: «Она боится, что я изменюсь. Боится, что придётся меня убить. Но она всё равно здесь, ради меня». Прошло ещё несколько минут. Эрик, видимо, убедившись, что Никс уснула, тихо поднялся и отошёл к краю лагеря. Умбер приоткрыл глаза, увидел его силуэт на фоне тлеющих углей, но не окликнул. Перевёл взгляд на девушку – её дыхание замедлилось, лицо разгладилось, но всё ещё казалось напряжённым. Он снова закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутилось всё услышанное. И её голос, усталый, смирившийся: «Я не жду от него принятия». «А если я уже принял?» – подумал он. Умбер повернулся на другой бок, стараясь не шуметь. В тишине он прошептал, почти беззвучно: – Ты не чудовище. И никогда не была. Никс не ответила. Она спала. Думейн наконец провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Эрик, стоявший у края лагеря, едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.