Глава 33

Умбер сидел у костра, разглядывая кристалл, не решаясь спросить, как именно его «вживляют». Никс оттащила Эрика в сторону, подальше от его слуха. – Если осколок можно было добыть из демона, зачем мы тащились в такую даль? – её голос был тихий, но напряжённый. – Тут окружение не будет создавать дополнительных энергетических помех. И осколок хаоса сам пришёл к нам, на своих ножках. – То есть, ты знал, что у нас будут гости? – Догадывался, но ждал их позже. – А что тогда ты искал? – Фрагменты осколка Владыки демонов. В них могли остаться его воспоминания, и сила. Культисты давно их ищут. – Тебе то они зачем? – с подозрением спросила девушка. – Рано или поздно он захочет вернуть свои воспоминания. И, лучше уж они будут у меня, чем у фанатиков «Уробороса». – Стоп. Что значит «он захочет вернуть воспоминания»? Владыка демонов лет пятьсот как мёртв. – Уже нет. Я смог его вернуть. В новом теле, с его душой, одним фрагментом его родного осколка. И без воспоминаний. – Вернуть? Демона, жившего и воевавшего с людьми пять сотен лет назад? Очередной твой эксперимент? – Никс хмуро посмотрела на него. – Скорее, выполнение обещания. – Эрик усмехнулся. – Кое-кто хотел начать новую жизнь без памяти о прошлом в мире, где демоны не воюют с остальными народами. – И как же ты его восстановил? – Использовал то немногое, что от него осталось после смерти. Потом взял за основу структуру, по которой было создано твоё тело. Так что внешне он немного похож на себя прежнего, хотя теперь выглядит как человек. Никс скрестила руки на груди и смотрела на Эрика исподлобья. Она тяжело вздохнула: – И где теперь этот твой воскрешённый Владыка? Мы можем с ним столкнуться? – Ему здесь не место. Слишком много воспоминаний, даже не считая тех, что остались во фрагментах его осколка. И слишком много желающих заполучить его силу. Сейчас он живёт среди людей. – Я слышала, что он был жестоким тираном. Что он уничтожал города и хотел захватить весь материк. А ты говоришь, что он теперь ходит среди людей, пусть и без памяти? Эрик посмотрел на неё долгим взглядом, потом заговорил. Тихо, без привычной насмешки: – Он не был тем, кем его считают люди. Война, одиночество, и чужая сила подточили его, но не сломили. Его сила опасна – да. Но он сам не чудовище. И никогда им не был. Никс отвела взгляд. В его словах ей слышался намёк на неё саму. – Ты когда-нибудь расскажешь ему правду? О том, кем он был? Эрик просто пожал плечами: – Если сам захочет узнать. Я лишь исполнил его последнюю просьбу – новая жизнь, без воспоминаний. – Неужели ты помог ему просто так? – усмехнулась Никс. Она не верила в его бескорыстие. – Он уже давно расплатился со мной за свою просьбу. Они помолчали ещё какое-то время, но Никс вернулась к более насущному вопросу. – Так как ты планируешь вживлять осколок? – Он был внутри демона. Попробуй угадать, где он должен оказаться у него, – Эрик с усмешкой повернулся в сторону, где сидел Умбер. Они вернулись к костру. Тусклый свет исходил от кристалла, который сжимал аристократ. От костра пахло сосной и гарью — обычный запах стоянки, но сейчас он казался чужим, словно воздух сам готовился к тому, что должно произойти. Эрик был спокоен, Никс хмурилась. Думейн понял, что ничего хорошего его не ждёт. – Снимай рубашку, – бросил Умберу Эрик. – Что? – не понял тот. – Осколок нужно вживить в грудь, ближе к сердцу, там, где хаос активнее всего . Лучше всего – через разрез. Или ты думал, его достаточно с собой носить? Умбер побледнел, но не потому, что испугался боли. Он ненавидел чувство беспомощности, а сейчас ему предстояло лечь под нож человека, которому он не доверял. Он посмотрел на Никс – та стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Выражение её лица было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на... ободрение? Или тревогу? – Это лучше, чем умереть от отказа внутренних органов. Или превратиться в местную тварь. Умбер мрачно усмехнулся. Он стянул рубашку через голову, положил её на рюкзак. На шее остался висеть амулет в виде позолоченного пера. В полумраке Эрик осмотрел его грудь – бледную, с немного выступающими рёбрами после всего, что он успел пережить. В свете костра был заметен тонкий белый шрам на груди, чуть ниже сердца, что остался от одного из покушений. Эрик только вопросительно поднял бровь, но спрашивать ничего не стал. В его руке из тени соткался небольшой узкий кинжал. – Ляг на землю. И не дёргайся. Умбер передёрнул плечами и лёг на плащ. Его дыхание участилось, но он заставил себя не закрывать глаза – смотреть на то, что будет. Никс опустилась рядом на корточки, положила руку ему на плечо. Жест был почти утешающим, хотя она сама, казалось, не замечала этого. – Сейчас я сделаю надрез, твой шрам удачно подходит по расположению, – сухо пояснил Эрик. – Осколок сам потянется к хаосу внутри тебя. Главное – не паникуй. Твоя собственная магия сейчас нестабильна, и если ты испугаешься, она может попытаться вырваться. – Ты не умеешь ободрять, – процедил Умбер. – Я в курсе. И ещё – постарайся не слишком громко кричать, а то всю живность с округи привлечёшь. – Я буду держать тебя за руку, – попыталась ободрить его Никс. Никс молча сжала ладонь Умбера. Он ощутил тепло её пальцев, смешанное с холодом плаща под спиной. Эрик не стал дожидаться – лёгкое давление, и лезвие вошло в кожу. Умбер дёрнулся, но Никс придержала его за плечо. Боль была острой, но терпимой – не такой, как он ожидал. Страх оказался сильнее боли. Эрик работал быстро и аккуратно. Он раздвинул края раны, обнажив тускло-алую плоть. Затем взял кристалл, который Умбер всё ещё сжимал в кулаке, и приложил его к открытой ране. В тот же миг мир вокруг исчез – осталось только боль, звёздное небо и тёплая рука девушки, крепко сжимающая его ладонь. Умбер едва сдерживал крик. Кристалл не просто лёг на рану – он начал врастать в неё, пульсируя красным светом в такт сердцу. Тёмная сила, что засела где-то под сердцем после того ритуала, стала растекаться по телу ледяным потоком. Когда обжигающий холод хаоса добрался до мыслей, сознание затопила темнота. Первое, что вернулось – слух. Умбер слышал тихий и взволнованный голос Никс, пробивающийся, словно сквозь толщу воды: – Он точно живой? – Если осколок пульсирует, значит живой. – Он уже час так лежит... – Ты сомневаешься во мне? – тихо ответил Эрик. – Я обещал помочь, и помог. Если бы я хотел его убить, то не тратил бы время на поход. Он почувствовал, как прохладный воздух касался лица, но тело не мёрзло – видимо, его чем-то накрыли, пока он лежал без сознания. В месте, где был осколок, чувствовалось только едва ощутимое тепло силы и ноющая боль. Умбер открыл глаза: над головой было всё то же ночное небо и обеспокоенное лицо Никс, смотрящей на осколок. Она заметила, что он очнулся и облегчённо выдохнула. – С возвращением в мир живых, Умбер! – улыбнулась она и протянула ему воду. Он усмехнулся, не спеша приподнялся на локте и сделал несколько глотков. Девушка протянула ему рубашку. – Как ощущения? – Пока не понятно. Не чувствую особой разницы. Только боль. Мужчина опустил взгляд. Там, где когда-то был едва заметный белый шрам от неудавшегося покушения, слабо светился пульсирующим светом осколок хаоса. Видна была лишь небольшая его часть – не больше пяти сантиметров в длину, словно драгоценный камень, вставленный в грудь. – Это пройдёт, когда до конца заживут края. Думаю, завтра утром сможешь уже спокойно идти. – Мы возвращаемся? – Да, нам тут больше делать нечего. Умбер натянул рубашку и добавил тихо, так, чтобы слышала только Никс: – Спасибо, что держала за руку. Она только кивнула. – Есть будешь? – А как же «господин Думейн»? – решил поддеть её Умбер. – Ого, мы уже шутим? Значит точно в порядке, – она снова улыбнулась, но как-то теплее. – Сейчас принесу.