Глава 3: Препарирование воли.

Голос Эвелины эхом разносился под высокими сводами библиотеки, постепенно становясь все тише. Текст на пожелтевшем пергаменте становился все более бессвязным и зловещим, описывая безумие древних родов и ритуалы, скрытые за стенами Кроу-Нест. Каждое прочитанное слово казалось Эвелине липкой паутиной, которая опутывала ее разум. Ран продолжал медленно покачивать бокал с вином, завороженно наблюдая за тем, как капли густой темной жидкости стекают по хрустальным стенкам. Его взгляд был прикован к губам девушки. Каждое ее мимолетное колебание, каждый прерванный вздох вызывали на его лице едва заметную, хищную улыбку. — Достаточно, — резко оборвал чтение Риндо. Звук его голоса заставил Эвелину вздрогнуть и мгновенно замолчать. Она застыла с полуоткрытым ртом, боясь пошевелиться. Риндо подошел вплотную к столу, снял очки в золотой оправе и медленно положил их на закрытый фолиант. Без линз его глаза казались еще более пронзительными, сухими и безжалостными. — Вы сбились с ритма на последней странице, мисс Вейн, — сухо произнес он, опираясь обеими руками о край стола и наклоняясь к ней так близко, что она могла разглядеть тонкий шрам у него на подбородке. — Вы дышите слишком поверхностно. Это мешает правильной артикуляции. Дайте мне вашу руку. Эвелина заколебалась, но холодный взгляд младшего принца не оставлял выбора. Она медленно протянула ладонь. Риндо перехватил ее запястье. Его пальцы, длинные и цепкие, безошибочно легли на пульсирующую вену. Нажим был на грани боли — достаточно сильным, чтобы зафиксировать руку, но не позволяющим вырваться. — Слишком быстро, — констатировал Риндо, глядя на карманные часы, лежащие рядом. — Сердце работает на износ. Вы перегружены страхом. Ран, твои дешевые театральные эффекты утомляют наш новый экземпляр. Если у нее случится апоплексический удар, нам придется искать нового чтеца, а архивы твоего крыла все еще покрыты плесенью. Ран тихо рассмеялся. Этот смех, низкий и бархатистый, пугал сильнее, чем сухость Риндо. Старший принц поднялся с кресла и подошел к ним со спины. Его руки в кружевных манжетах мягко легли на плечи Эвелины, слегка сжав их. — О, Риндо, ты совершенно не умеешь обращаться с хрупкими вещами, — промурлыкал Ран, наклоняясь к ее уху. Эвелина почувствовала, как кончики его длинных кос скользнули по ее шее, вызывая нервную дрожь. — Мисс Вейн просто нужно привыкнуть к нашему гостеприимству. Она ведь понимает, что мы заботимся о ней. Правда, милая? Эвелина молчала. Ее запястье все еще сжимал Риндо, фиксируя каждый удар ее испуганного сердца, а на плечах тяжелым грузом лежали ладони Рана. Она оказалась зажата между ними двумя силами, одна из которых ломала ее ледяным расчетом, а другая удушающей, притворной нежностью. — Отвечайте, когда вас спрашивают, — мягко, но с явной угрозой напомнил Ран, и его пальцы сильнее вдавились в ее ключицы. — Да..милорд, — выдавила она, чувствуя, как из глаз готовы брызнуть слезы от унижения и беспомощности. — Я благодарна за вашу заботу. Риндо удовлетворенно отпустил ее запястье, оставив на бледной коже красные отпечатки своих пальцев. Он взял свои очки, водрузил их обратно на переносицу и равнодушно отвернулся, собирая со стола свои инструменты. — На сегодня игра окончена, — произнес Ран, убирая руки с ее плеч. Воздух вокруг нее словно снова стал прохладным, но облегчения это не принесло. — Вы можете идти в свою комнату, Эвелина. Завтра утром Риндо ждет вас в архиве правого крыла. Не заставляйте его искать вас по всему замку. Эвелина поспешно поднялась со стула. Она сделала короткий, неуклюжий реверанс, стараясь не смотреть им в глаза, и быстрыми шагами направилась к выходу из библиотеки. Тяжелые дубовые двери захлонулись за ее спиной с глухим, зловещим стуком, отрезая ее от круга свечного света. Она шла по темным, бесконечным коридорам Кроу-Нест, освещая себе путь одиноким огарком свечи. Поднимаясь по винтовой лестнице на свой третий этаж, она внезапно остановилась. Из глубины левого крыла того самого, куда Риндо строго-настрого запретил ей ходить донесся странный звук. Это не был шорох ветра или скрип старого дерева. Это был тихий, едва различимый, но отчетливый женский плач, который резко оборвался, сменившись тяжелым, глухим стуком, будто что-то мягкое упало на каменный пол. Эвелина замерла, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце снова бешено заколотилось в груди, а слова Риндо о его анатомической коллекции вспыхнули в памяти огненными буквами. Эвелина стояла на ступенях винтовой лестницы, вглядываясь в черную пасть коридора левого крыла. Звук упавшего тела больше не повторялся, но тишина, воцарившаяся после него, казалась еще более угрожающей. Огарок свечи в ее руке дрожал, роняя тяжелые капли горячего воска на бледные пальцы. Боль от ожога немного отрезвила ее. Она вспомнила холодный блеск скальпеля Риндо и заставила себя повернуться спиной к запретной темноте. Когда она вернулась в свою комнату, замок казался вымершим. Эвелина заперла дверь на тяжелый засов, но это не принесло чувства безопасности. Кровать под черным бархатным балдахином теперь выглядела как готовый гроб. Она не стала раздеваться. Девушка легла поверх покрывала, завернувшись в свой шерстяной дорожный плащ, и уставилась в потолок, где угасающие угли камина рисовали причудливые, уродливые тени. Сон пришел тяжело, больше похожий на забытье. Ей снились бесконечные ряды книжных полок, которые медленно сжимались, превращаясь в ребра гигантского скелета. Из темноты на нее смотрели огромные глаза Риндо, пока Ран шелковой лентой затягивал петлю на ее шее, ласково нашептывая слова любви. Она проснулась от резкого холода. Камин полностью потух. В комнате царил предрассветный, серо-синий полумрак. Эвелина села на кровати, стуча зубами от сырости, и тут ее взгляд упал на комод. Ее чемодан, который слуги должны были принести еще вечером, стоял у стены. Его крышка была приоткрыта. Эвелина медленно подошла к комоду. Кто-то аккуратно вскрыл замок. Все ее скромные вещи были перевернуты. Ее личный дневник, который она вела после смерти отца, лежал поверх одежды. Рядом с ним на бледном шелке сменной сорочки покоился предмет, которого точно не было в ее багаже. Это был засохший бутон черной розы. Ее стебель был аккуратно обрезан хирургическим путем, а вокруг засохших лепестков была обернута тяжелая золотая цепочка — та самая, которую вчера вечером лениво перебирал в пальцах Ран Хайтани. К цепочке была приколота записка, написанная каллиграфическим почерком с тонкими, изящными росчерками: «У вас очень чуткий слух, милая Эвелина. Но любопытство в Кроу-Нест лечится слишком радикальными методами. Спите крепче. Нам нужен свежий голос». Девушка отшатнулась от комода, прижимая руку к губам, чтобы не закричать. Они знали. Они знали, что она остановилась на лестнице. Они заходили в ее комнату, пока она спала, и могли сделать с ней все, что угодно. Излом ее воли начался не в библиотеке — он продолжался каждую секунду, даже когда она закрывала глаза. В дверь комнаты негромко, но настойчиво постучали три раза. — Мисс Вейн, — раздался из-за двери бесстрастный, монотонный голос старого слуги. — Завтрак подан в малой столовой. Младший принц Риндо ждет вас в архиве ровно через тридцать минут. Пожалуйста, поторопитесь.