Глава 8. «Ангел».

***

Глубокая ночь. Она стояла на детской площадки рядом со своей пятиэтажкой. Я стоял в кустах, смотря на нее. Она пришла. Она получила мою записку. Даже зная, что я натворил, зная, сколько крови на моих руках, она пришла. Я не думаю, что она меня сдаст. Как только я вышел из кустов, она тут же повернулась, смотря своими большими, красивыми, тёмно-зелеными, но испуганными глазами на меня. Я сделал осторожный шаг к ней, подняв руки. — Ты?… - Дрожащим голосом спросила Маша. Я кивнул. Ее красивые глаза налились слезами, а через мгновение она бросилась мне на шею, крепко обняла и разрыдалась. — Дурак, дурак, дурак! Что ты наделал? Зачем?… - Сквозь рыдания процедила она… Глава 8 «Ангел» — Архистратиг? - Антон сделал осторожный шаг назад. Архангел Михаил убрал руку с рукояти меча. Кивнул. Антон прокашлялся, огляделся. — Это сон? — Сон. - Спокойно сказал Архангел Михаил.  — И зачем же я здесь? — Он выбрал тебя. Антон вопросительно посмотрел на Архангела Михаила. Неуверенно указал пальцем наверх. — Нет, не Бог. До него тебе еще далеко. - Сказал Архангел Михаил и кивнул в сторону. Антон посмотрел в сторону кивка. В воздухе витал серебряный одноручный меч, длиной примерно в 100 сантиметров. Само лезвие и гарда визуально напоминали христианский крест, а в месте их пересечения красовалось отверстие с красным, переливающимся огнем рубином. Черенок был обмотан идеально белой тканью. Навершие представляло собой округлый кусок серебра с выгравированным православным крестом. Антон недоумевающе смотрел на меч несколько мгновений, потом повернулся к Архангелу Михаилу. — Меч? — Меч. - Михаил кивнул. - Если быть точнее, то Священный Меч Суда. Когда-то он принадлежал одному падшему ангелу. Алый Орден приватизировал его себе, но теперь он нашел себе нового истинного хозяина. Антон чуть нахмурился. Поднял свои холодные глаза на Архангела Михаила.— Что такое Алый Орден? Архангел выглядел крайне удивленным. — То есть, ты спрашиваешь не о мече, не о том, почему ты избран, а об этой шайке безбожников? - Михаил почти обиженно скрещивает руки на груди, чуть вздернув подбородок. Антон утвердительно кивнул. Архангел вздохнул. — Это ты, во всяком случае, узнаешь сам. Я не имею полномочий говорить тебе об Ордене. - Своим холодным голосом сказал Михаил и кивнул на меч. - Бери. Антон вздохнул, потянулся к мечу. Как только он коснулся его, все темное пространство вокруг озарилось божественным светом, рубин в крестовине запульсировал, а где-то вдали забили колокола. Антон сжал рукоять и потянул меч на себя но он не поддавался да что же это такое тяни тяни Антон не тянется почему нужно приложить больше усилий вот вроде наконец поддается еще чуть а вот и колокола забили сильнее и ангелы где-то рядом запели песнь ну наконец меч в руках Антон поднял его над головой или не поднял ему это наверное уже кажется и чей же это меч кто этот падший ангел а если это ангел справедливости а если это он и что же теперь антону придется вершить справедливость и стать как он а какой вообще он и почему же он именно ангел справедливости и что такое справедливость справедливость справедливость справедливость справедливость справедливость. Антон открыл глаза, тяжело дыша. Он тут же поднял руку к своим глазам. Сжал, разжал - меча нет. Всего лишь сон. Он сел на кровати, зевнул, посмотрел в окно: была глубокая ночь. Где-то вдалеке трещали пулемёты и автоматы, громыхала артиллерия — значит, война подошла к границам Москвы. Над французскими золотыми орлами на башнях Кремля гордо развевался французский триколор. Антон надел очки, быстро запрыгнул в джинсы и водолазку. Подошел к шкафу и вытащил оттуда свой идеально белый лабораторный халат. Проверил внутренние карманы: нож и пистолет на месте. Надел халат и вдруг остановился: а зачем вообще он все это делает?  Меч. Ему не давал покоя меч. Сон этот был какой-то неправильный. Слишком реальный чтобы быть просто сном. Хоть Антон, как ученый, не верил в такие сны, как и в Бога в целом, но сейчас у него попросту не было другого объяснения своим действиям: меч зовет его, манит, направляет. Глубоко вздохнув, Антон подошел к двери и тихонько ее приоткрыл. Посмотрел в коридор. Никого. Вышел и тихонько пошел в сторону кабинета Наместника - почему-то меч звал его именно туда. Антон осторожно постучал в дубовую дверь. Подождал полминуты. Ответа нет. Положил дрожащую руку на позолоченную ручку, медленно приоткрыл дверь и заглянул в образовавшуюся щель. Пусто. Зашел в кабинет. Напротив, почти на всю стену, было окно, за ним - темно-красная кирпичная стена Кремля, французские орлы на башнях, под окном в вазе - белые хризантемы. Антон сделал шаг к столу Наместника, провел рукой по темному дереву - оно поцарапано, на полу - бумаги и два флажка: французский и Ордена. Антон перешагнул бардак на полу, обошел стол со стороны. Стул Наместника лежал на полу, а шкафчики под столом были приоткрыты. Антон осторожно приоткрыл верхний шкафчик: стопкой лежали документы, какие-то таблетки, пишущая ручка с черными чернилами. Антон вытащил бумаги и положил их на стол. Под бумагами лежала черная папка. Антон открыл ее: в папке был единственный документ и старая, выцветшая фотография. Антон достал фотографию, а папку с документом положил на стол. Прищурился, пытаясь разглядеть фотографию. Не получилось - слишком темно. Антон поднял с пола лампу, поставил ее на стол, включил и поднес фотографию ближе: на ней были изображены два человека. Один был одет в синюю военную французскую форму, на шее под воротником орден Железного креста, а на груди орден Железной короны. Серые, живые глаза с небольшим прищуром смотрят в камеру, а на лице - лучезарная улыбка. Этот человек - определенно Наместник, только моложе лет на 20. Рядом с Наместником стоял совершенно незнакомый Антону человек. Одет он в черную военную форму. На поясе туго затянутый ремень, сбоку - кабура с пистолетом. На плече красная лента со свастикой. На голове черная фуражка с кокардой в виде серебряного орла, а под ним - череп. Немецкая форма. Более того, это форма СС. Антон сразу её узнал, так как хорошо знал историю, и кровь его тут же застыла в жилах. Да, у Наместника был орден Железного креста, которым награждались люди, так или иначе связанные с нацизмом в период второй мировой войны, но Антон как-то не придавал этому значения. И вот увидеть сейчас общую фотографию Людовика и какого-то эсэсовца было, мягко сказать, шокирующе. Серые глаза этого эсэсовца безразлично смотрели в камеру, будто энтузиазм Наместника никак не передавался ему, а даже наоборот, раздражал нациста. Из под фуражки выглядывали кудри прямых коротких черных волос. На фотографии Наместник обнимал одной рукой за плечо эсэсовца, выглядел живо, бодро и весело. А вот нацист был серьёзен, не обнимал Наместника в ответ, а держал руки за спиной. На заднем плане было здание Рейхстага. Антон рассматривал фотографию. Долго вглядывался. Наместник как-то связан с нацистами, и, более того, существует измерение, в котором эта нечисть властвует над миром. После пары минут Антон сложил фотографию и убрал в карман джинсов. После он взял со стола отложенный документ и стал вчитываться. На верхней строке посередине красовались две эмблемы: красная свастика, пронзенная двумя мечами и вытянутый вниз алый ромб с демоническими рогами сверху, пересекающий ромб ближе к низу полосой и молнией, проходящий сверху вниз насквозь фигуры. Антон начал читать. «Reichssicherheitsdienst и Совет Архангелов Алого Ордена.ПРИКАЗ О ЗАКРЫТИИ ДЕЛА №26 Властью, данной мне Алым Демоном и доказательствами, предоставленными Имперской Службой Безопасности (Reichssicherheitsdienst) ПРИКАЗЫВАЮ Закрыть дело №26, признать Архангела Алого Ордена Ангела Силы Людовика XIX Московского НЕВИНОВНЫМ по делу №26, снять Ангела Справедливости (ИМЯ НЕИЗВЕСТНО) и Ангела Смирения Константина Арльева с должностей Архангелов Алого Ордена за гос. измену и считать их ЛИКВИДИРОВАННЫМИ (по показаниям Ангела Силы), а также признать созданную ими террористическую ячейку «Союз Спасения» незаконной и назначить высшую меру наказание за вступление в ячейку. 

И.О Архангела Алого Ордена, Ангел Правды Герман Герршафт. [подпись].»

Снизу стояли две печати: одна в виде флага Алого Ордена, а другая печать в виде немецкого орла, сидящем лапами на окружности, описанной вокруг свастики. Антон пробежался глазами по документу еще раз. И еще раз. И еще. Он не верил своим глазам. Ангел был связан с Алым Орденом, пусть и считался предателем. Антон сложил документ и убрал его в тот же карман, что и фотографию. Убрал пустую папку на дно шкафчика, положил сверху всю стопку документов и закрыл шкафчик. Кёнигсберг окружен силами немцев. Второй день Моцарт, гарнизон города и оставшиеся Легионеры держат круговую оборону в одном из кварталов города. Немцы были полны рвения вернуть «оккупированный русскими варварами» город, а легионеры были полны решимости стоять до последнего. Гремели орудия, стрекотали пулеметы и автоматы, взрывались гранаты. Бои велись за каждый клочок земли. Силы Легиона расположились в бывшем здании школы. Моцарт сидел в одном из кабинетов, накинув поверх своей элегантной формы бронежилет, а шляпу заменил на каску. Небольшое затишье. Немцы были практически повсюду, в каждом доме в округе, но сейчас, на небольшой промежуток времени, наступило затишье. Да, периодически гремели выстрелы, но полномасштабной атаки со стороны немцев, ровно как и попытки прорвать блокаду со стороны защитников города, не было. Моцарт встал, начал расхаживать по комнате. В углу кабинета сидел радист, поставив рацию на парту. Он усердно передавал сообщение, закусив нижнюю губу. Каждый день, каждый час, каждую минуту в окружении он передавал одно сообщение - зов о помощи. Моцарт поднялся с места, взял стоящую у стены трость, подошёл к радисту.­ — Ну что, дружище, порадуешь чем?— Пока нет, Моцарт. Тишина. Моцарт кивнул, начал ходить по кабинету взад-вперед, раздумывая. Посередине комнаты были составлены парты, образуя один большой стол. Вокруг него трое генералов, разложив карты города, тихо переговаривались и пытались построить хоть какую-то тактику. Моцарт тоже подошёл к столу. Быстро пробежался глазами по картам. — Силы совсем не на нашей стороне. — Задумчиво сказал Моцарт. Трое генералов одновременно повернули свои головы на командира. Один из них прокашлялся и сказал: — Что же вы тогда предлагаете? — Отступать. Однозначно, надо прорывать блокаду. - Моцарт поднял свою трость и указал ею на некий участок в городе. - Вот тут больше всего шансов. Легко скрыться среди домов и выйти в лес, а оттуда сгруппироваться вот в этой деревне.Моцарт обвел своей тростью небольшую деревушку к востоку от Кёнигсберга. Трое генералов снова перевели свои взгляды на карту. Они начали бурно обсуждать: двое настаивали на отступлении, а один старый генерал утверждал, что единственно верное решение — стальная оборона. Внезапно, радист вскочил со своего места и закричал: — Товарищ генерал, товарищ генерал, вышли на связь! Трое генералов тут же подняли головы на зов радиста, выжидающе смотря на парня. Моцарт поправил шлем на голове и осторожно спросил: — Евгений Константинович или Ангел? Что говорят? Радист отрицательно покачал головой, смотря на Моцарта. — Никак нет, товарищ командир. Немцы. Они отступают. Силы Партии Русского Народа поджимали Новый Париж с востока, Железный Легион во главе с Ангелом и войска Французской Республики подходил с запада, а группа Основателя — с юга. По пути через разные населенные пункты к Войне за Справедливость присоединялись простые люди, желая помочь Легиону. Пешком, без огнестрельного оружия, на чистом энтузиазме и вере в победу они шли за Основателем и Ангелом. Шли и не боялись. Шли и надеялись. Шли и уповали на Всевышнего. Шли за свободой. Шли за справедливостью. Группа Ангела первая вошла в город глубокой ночью, не встречая по пути почти никакого сопротивления. Силы 12-ой пехотно-штурмовой дивизии имени Алого Демона, так преданные лично Наместнику, хоть и были немногочисленны, но после вхождения Легиона в Новый Париж доставили им немало проблем. Люди Наместника не воевали лоб в лоб — они прятались в зданиях, обстреливая оттуда легионеров, оставляли мины и ловушки, уничтожали или забирали с собой при отступлении все, что могло бы помочь Легиону. Ангел и его солдаты расположились вплотную к Кремлю, в бывшем жилом пятиэтажном здании. Сначала вошли сапёры, разминировали все, что оставили солдаты Наместника. После солдаты смогли разместиться в здании, перекусить, отдохнуть, перебинтовать раны, расположить и оказать первую помощь раненым. Ангел и еще пару генералов расположились на верхнем этаже. ЗамКом смотрел на Большой Кремлёвский Дворец, на его пустой шпиль, где раньше гордо развевался французский триколор. Ангел поглаживал одной рукой свой спрятанный в черной ткани подбородок, второй рукой опираясь на подоконник. Тут один из генералов, поправив на голове каску, окликнул Ангела. — Товарищ ЗамКом, какие будут планы? Какие-то пару мгновений Ангел молчал. Зевнул, прижав кулак к ткани баффа и только потом ответил. — Видите дворец? — Ангел показал на желтый Большой Кремлёвский Дворец. — Надо брать штурмом. Уже оба генерала стояли за спиной своего командира, недоумевающе смотря на него. После долгой паузы один из них прокашлялся и заговорил: — Ну, это то понятно. А дальше что?Ангел пожал плечами и повернулся к генералам, смотря на них своими весёлыми, жизнерадостными глазами. — А Бог его знает. Антон стоял напротив книжного шкафа в кабинете Наместника. Его взгляд впивался в каждую книгу. Он пока не решался брать их, но уже был полностью уверен: за книжной полкой есть потайная комната. И меч находится там. Меч Антона. Меч, дарованный ему самими небесами. Меч, имеющий связь с Ангелом. Меч, святой и оттого такой желанный.Антон осторожно вытащил одну книгу. Достоевский «Преступление и наказание». Положил ее на стол. Вытащил следующую. Стихи Пушкина. Антон отложил и её. Следующая книга. «Горе от ума» Грибоедова. Уже с меньшей сдержанностью и аккуратность Антон и её кинул на стол. Через пару минут весь стол Наместника и пол вокруг книжного шкафа были в книгах. Все книги — только классика. Причем, преимущественно написанная после 1812 года. Некоторые книги встречались по нескольку раз, например тех же экземпляров «Преступление и наказание» Антон достал штук 9. Антон достал очередную книгу. Никакого прохода не открылось. Антон обреченно вздохнул, сел на груду книг, задумался. К нему вернулось рациональное мышление. Стоит ли ему, учёному, верить в какие-то сны? Антон усмехнулся и покачал головой — он насмехался над самим собой. Гнаться за каким-то мечом, подаренным выдуманным Архангелом Михаилом? Разве Антон какой-то религиозный фанатик? Смешно. Антон глянул на книгу в своих руках и тут же стал абсолютно серьёзен. Немаленькая книжка с черным переплётом, никакого названия, на обложке красной краской нарисован лишь один символ: вписанный в круг перевернутый треугольник, пронзённый перевернутым крестом — герб Алого Ордена. И знак именно что нарисован, и нарисован небрежно, от руки. В некоторых местах краска облупилась, где-то выцвела. Антон оглянулся, посмотрел на дверь — никого. Быстро спрятал книгу во внутренний карман халата, встал и потянулся. Он решил прочитать позже, а сейчас надо бы уходить. Из окна, где-то вдалеке, послышался очередной взрыв. Войска Легиона подходят все ближе и ближе к Кремлю. Поняв это, Антон решил, что смысла наводить порядок попросту нет. Перед тем, как уйти, Антон решил в последний раз испытать удачу. С тихой усмешкой Антон положил руку на книгу в белом переплёте с черным названием на корешке: Ф. М. Достоевский «Идiотъ». Потянул её на себя, и тут внезапно раздался щелчок и скрежет, будто что-то тяжёлое движется за спиной ученого. Антон повернулся и удивлённо присвистнул. Книжный шкаф за его спиной отодвинулся в сторону, и за ним показалась серая железная дверь. Антон перешагнул через книги на полу, обошёл стол и подошёл к двери. Положил ладонь на дверную ручку и дёрнул её на себя. Не поддаётся. Антон усмехнулся, качнув головой — очевидно, заперто. Группа солдат медленно зашла в Большой Кремлёвский Дворец. На плече каждого солдата был черный шеврон с черепом и скрещёнными стрелами. На шлемах у многих были черные шевроны с белыми православными крестами. Это отряд Ангела. Солдаты шли медленно, держа автоматы наготове. Их было всего человек 10. Этот отряд, определенно — отряд разведки.На первом этаже был полумрак. Напротив входа, метрах в пятидесяти, была роскошная лестница наверх. Коридор первого этажа был просторный, на стенах висели портреты императоров Франции. Слева и справа были арки в разные части здания. Группа солдат медленно шла к лестнице, некоторые солдаты защищали фланги, кто-то всматривался во тьму, что они оставляли за собой, остальные смотрели вперед. Тут из левой арки медленно вышел Наместник. Его рука в черной перчатке лежала на рукоятке сабли, спрятанной в ножны. Единственный серый глаз безэмоционально смотрел на легионеров. Два смотрящих в этом направлении солдата тут же подняли одну руку вверх — команда всем остановиться. Вся группа встала. Два солдата щелкнули своими предохранителями, не сводя своего взора с наместника и не смея отвести своих автоматов. Остальные солдаты тоже повернули головы на Наместника, только два других солдата остались охранять правый фланг. — Поднять руки. Живо! — Скомандовал один из двух солдат и сделал шаг к Наместнику, держа автомат ровно в его направлении. Людовик даже не пошевелился. Второй солдат тоже сделал осторожный шаг к Наместнику. — Клади его, Волк. — Прошептал своему товарищу второй солдат, поравнявшись с ним. Волк тут же нажал на спусковой крючок. Пули, одна за одной, прошивали синюю военную форму Наместника, но, врезаясь в его тело, просто сминались и падали. Не дав солдатам даже опомнится, Людовик выхватил саблю из ножен и, сделав рывок, точным движением обезглавил стрелявшего в него солдата. Группа тут же разошлась в стороны, в унисон защелкали предохранителями и навели на него автоматы. Второй солдат смотрел на обезглавленного Волка, сглотнул.— Ах ты, сука… - Прошептал второй солдат и тут же выпустил всю обойму в Наместника с болезненным рёвом, желая отомстить за товарища. Каждая пуля, врезаясь в тело Людовика, просто сминалась в кусок свинца и падал на мраморный пол. Вся группа солдат разошлась еще больше, один из солдат зажал кнопку своей нагрудной рации. — Ангел, тут… бл###[чёрт], что это? Он неубиваем. — Тихо проговорил солдат, не сводя глаз со своего обезумевшего товарища и неприкасаемого Наместника. Выстрелив всю свою обойму, разъярённый солдат отбросил автомат, вытащил из поясных ножен штык-нож и набросился на Наместника. Рифленое лезвие вонзилось в синюю ткань, но столкнувшись с кожей попросту обломилось. Парень перевёл свой шокированный, сбитый с толку и одновременно разгневанный взгляд на лицо Наместника и в то же мгновение получил от него нечеловеческой силы удар в живот ногой, отчего отлетел в стену и, харкнув кровью, отключился. Наместник медленно повернул голову на остальных солдат. Они тут же открыли огонь. Восемь орудий в унисон зарычали, извергая свинцовые осколки в неприкасаемое тело Наместника, которые после соприкосновения тут же теряли свою скорость и падали на роскошный мраморный пол, залитый кровью их товарища. Их рации тут же запищали, и шипящий, взволнованный голос Ангела закричал: — Немедленно возвращайтесь! Повторяю, возвращайтесь! Наместник набросился на одного из солдат, вонзая раз за разом свою саблю в его молодое мальчишечье тело. Солдат выронил автомат, закатил глаза, теряя сознание. Наместник вытащил саблю и ногой пнул уже безжизненное тело в другую часть коридора. Остальные солдаты незамедлительно стали отступать, сдавая спиной к двери и держа Людовика в прицеле. Но тут их спины накрыл град патронов — в дверях стояли солдаты в синих военных мундирах, черными шевронами с гербом Алого Ордена на плечах и автоматами в руках. Семь легионеров, только мгновение назад уверенно стоящие на ногах, потеряли равновесие и упали на пол, истекая алой кровью… — Группа разведки, ответьте! Повторяю, немедленно ответьте! — Кричал Ангел в свою рацию, но в ответ лишь тишина и далёкое шипение самой рации. Он медленно опустил рацию, осознавая, что тех парней уже нет. Ангел поднял взгляд к ночному небу, опираясь руками на подоконник. Тяжело вздохнул. Один из генералов за его спиной тихо сказал: — Я же говорил, плохая идея. Ангел не ответил. Он провёл рукой по своему плечу, мягко касаясь пальцем белого православного креста. — Я пойду сам. — Уверенно сказал он. Это было не предложение. Это было его решение. Ангел оттолкнулся от подоконника, выпрямился, взял стоящую у стены кувалду и прикрепил ее к спине. Первый генерал хотел было возразить, но второй положил ему на плечо руку и отрицательно кивнул — все равно бесполезно. Уверенно, нисколько не сомневаясь, Ангел зашагал к двери. Услышав выстрелы, Антон отпустил ручку и повернул голову на входную дверь. Звуки явно доносились снизу, с первого этажа. Антон бросился к входной двери, распахнул её и бросился в густую тьму коридора. Его сердце билось в груди, словно птица в клетке. Ему очень хотелось сейчас оказаться дома, вдали от всего, окружавшего его сейчас. Ему хотелось домой. В свой дом. В свою Москву. Или хотя бы в свою комнату в этом чужом Кремле. Антон забежал в свою комнату, закрыл дверь и облокотился на нее спиной. Выдохнул. Антон явно чувствовал страх. Он боялся, что Наместник где-то рядом. Что он непременно накажет Антона за такую наглость. Алый Орден нависал над Антоном, будто палач. Ученый сглотнул, засунул дрожащую руку под свой лабораторный халат и вытащил чёрную книгу. Повертел её в руках. Подошёл к столу и положил книгу на него. Антону не хватало смелости её открыть, но он чувствовал, что корень всех его страхов именно в ней.  Боб. Он наверняка что-то, да знает. Да и двум ученым явно лучше держаться вместе. Антон запихнул книгу обратно во внутренний карман халата и пулей выбежал из своей комнаты. Оказавшись в коридоре, он краем глаза заметил какой-то огонёк справа от него, в стороне лестницы на первый этаж. Антон медленно повернул голову. Этим огоньком была сабля, отражающая лунный свет из окна.  Наместник. Людовик XIX Московский. Архангел Алого Ордена. Ангел Силы. Лица его видно не было. В лунном свете явно отражался его единственный серый глаз, орден Железного креста на шее и окровавленная сабля с выгравированным гербом Алого Ордена на лезвии. Герб слабо пульсировал красным, переливался, будто предупреждал об опасности. Кровь в жилах Антона застыла. Он не мог сдвинуться с места. Этот единственный серый глаз сверлил Антона, заставлял обычно бесстрастного учёного стоять на вместе как вкопанного. Но, как говорится, на каждого хищника всегда найдётся хищник побольше. За спиной Наместника внезапно вырос ангел… Белоснежные крылья, сломанный нимб над головой, кувалда в руках и два голубых, холодных и бескомпромиссных, как сама справедливость, глаза, смотрящие на Наместника со спины. Это он. Определённо он. Ангел Справедливости. Одним взмахом кувалды он впечатал Наместника в стену с громким звоном. Несколько картин попадало со стен, с потолка посыпалась побелка, а в стене образовалась вмятина. Наместник сполз со стены на пол, упав на колени. А через мгновение медленно встал, ничуть не пострадав от столь сильного удара. Дальше Антон не видел. Он развернулся и побежал в совершенно другом направлении, в комнату Боба. Наместник поднялся, вытирая с лица рукавом побелку. Слегка наклонил голову вбок, смотря на Ангела, будто узнал его. — Ангел? — Тихо спросил он. Брови легионера вспорхнули вверх от удивления. Ангел закинул кувалду на плечо, усмехнулся. — А мы разве знакомы? — Видимо, нет… С этими словами Наместник сделал рывок вперёд, замахнувшись саблей. Ангел внезапно испарился за мгновение, прежде чем сабля бы вонзилась в его тело. Оружие наместника рассекло воздух, а в это время Ангел появился слева от Наместника, держа кувалду в одной руке. Послышался звон метала. Наместник отлетел в другую часть коридора, сбивая на своем пути вазы и статуи. Наконец остановившись, Наместник как ни в чем не бывало встал, отряхнул свою форму и поднял выпавшую из рук саблю. Отрицательно покачал головой и поднял свой безэмоциональный взор на Ангела. — Видимо, я знал другого Ангела. Ангел закинул кувалду на плечо и сделал шаг к Наместнику. Его голубые глаза были как никогда серьёзны и полны жажды справедливости. — Это верно. Ведь если бы я знал тебя раньше, то непременно бы убил сразу после знакомства. Ты объят грехом. — Как и ты, Ангел Справедливости. — Бесстрастно сказал Наместник, не сводя своего единственного серого и холодного, как лёд, глаза с наёмника. Голубые глаза Ангела исказились в жутком презрении и отвращении. — Я хоть и падший, но я сохранил свои принципы. Я, может быть, не чист, но мне вручены полномочия судить. И я здесь по твою душу, убийца. — Медленно, невероятно холодно и тихо отчеканил Ангел. Наместник сухо усмехнулся, покачав головой. — Ох, Ангел… Ты думаешь, будто убив меня, убийц станет меньше? — Во всяком случае, мир станет чище. — Сказал он сквозь зубы, медленно подходя к Наместнику. — Ты мыслишь так же, как и он — С этими словами Наместник занёс над головой свою саблю и преодолел оставшиеся между ними метры в один рывок… Антон вбежал в комнату Боба, включил свет. Ученый открыл глаза, проморгался, привстал на локте, вопросительно смотря на Антона. — Что-то случилось? — Осторожно спросил Боб. Антон кивнул, вытащил из внутреннего кармана таинственную черную книгу и бросил её на стол. — Надо с ней разобраться. И ещё кое-что… Боб полностью сел, не менее вопросительно и удивлённо смотря на Антона. — Это плохая шутка, Антон. Сейчас глубокая ночь. И что за книгу ты мне… - Начал было отчитывать своего коллегу учёный, как вдруг в коридоре послышался очередной звон кувалды, а через пару мгновений что-то тяжёлое врезалось в стену, отчего с потолка посыпалась побелка. От такого громкого удара Боб вздрогнул, большими и шокированными глазами смотря в сторону двери. Антон недовольно фыркнул, подошёл к учёному и начал помогать ему одеваться. — Боб, я совершенно серьёзно! — Прикрикнул Антон, снимая одежду со спинки стула, а после продолжил уже более тихим и спокойным голосом, перебирал известные факты, будто сам для себя — Наместник — очень мутный тип. Сначала эта нацистская награда на шее, потом документ с фотографией, эта книга… Боб на своей коляске подъехал к столу с черной, как уголь, книгой. Взял её в руки, покрутил. Поднял свой вопросительный взор на стоящего рядом Антона. — А ты вообще пробовал ее открывать? Антон отрицательно покачал головой. — Решил не начинать без тебя. Мне нужен был кто-то ещё рядом. Может, это звучит странно, — Антон отвёл взгляд в сторону, ведь ему, как учёному, было тяжело признаться, — но эта книга внушала мне страх. Ничем не подпитываемый страх. Необоснованный. Боб кивнул, опустил взгляд в книгу. — Странно, я пока ничего такого не чувствую. Боб медленно открыл книгу на первой странице. Она была пустая. Боб перелистнул. Опять пустота. Жёлтые от времени листы были пусты. Каждый лист. Боб пролистал книгу, захлопнул её и положил на стол. — Она пустая, Антон. Антон недоверчиво нахмурил брови. — То есть, я тащил эту макулатуру как зеницу ока, чуть не попал под горячую руку Наместника, а она пустая? — Тихо спросил Антон. Боб пожал плечами. — Как видишь, дружище. Как видишь… Антон сам взял книгу, открыл на случайной странице, аккуратно провёл пальцами по жёлтым листам. Внезапно начал проявляться текст. Алые, как кровь, буквы выводились на жёлтой бумаге. Одна за одной, осторожным прописным почерком, сливаясь в слова, в предложения, в целый текст. Антон толкнул локтем Боба и кивнул на книгу. Учёный-колясочник поправил очки и уставился в книгу своими удивлёнными глазами. Когда текст, наконец, закончился алой точкой, Антон шёпотом, скорее для себя, чем для своего соседа, начал читать. — «Город в огне. Некогда гордые, рубинового цвета кремлёвские звёзды погасли… — «…будто глаза мертвеца» - Дочитал за Антона Боб. Учёные переглянулись. Чёткий, видимый для них обоих алый текст красовался на жёлтой от времени бумаге.

«Город в огне. Некогда гордые, рубинового цвета кремлёвские звёзды погасли, будто глаза мертвеца. Москва. Я помню, как ты смеялась над моими молитвами – грязью асфальта, вонью подъездов. Теперь ты чиста. Как пустая страница. Дело сделано. Я ждал, что в тишине услышу голос света. Но нет. Только ветер, да шёпот тех, кого не смог стереть. Те, кто остались, будут звать меня богом. А кто я, если не тот, кто знает цену каждой искре в этом пепле?» 

Антон перевернул страницу. Ожидаемо, она была пуста. Молодой учёный приложил руку к страницы, но на этот раз чуда не произошло.  — Думаю, спрашивать тебя, как ты это сделал, бесполезно? — Тихо, почти благоговейно спросил Боб. Антон кивнул, проведя пальцами по жёлтой бумаге ещё раз. — Я вообще без понятия — Своим холодным тоном ответил молодой учёный. Что-то взорвалось. То ли легионеры, начавшие штурм Большого Кремлёвского Дворца, спровоцировали взрыв, то ли солдаты Наместника во время обороны совершили какую-то диверсию, или вообще то было короткое замыкание или неисправность техники — неясно. Но взрыв спровоцировал пламя. Бой Наместника и Ангела переместился на крышу, а легионеры с белыми ангельскими крыльями на своих щеках, полностью занявшие здание, произвели эвакуацию персонала. Боб и Антон были в числе эвакуированных. Первый этаж начинал обрушиваться. А на зелёной крыше Дворца продолжался бой двух «титанов»: неприкасаемого Наместника и изгнанного с небес Ангела Справедливости. Большой Кремлевский Дворец объяло пламя. Ангел стоял на одном конце зелёно крыши, держа в одной руке тяжёлую кувалду. Его голубые холодные глаза смотрели на Наместника. Нижняя часть лица, как и раньше, была спрятана за черной тканью. Он тяжело дышал.Наместник стоял с другого края крыши. Его единственный серый глаз, такой же, если не более, холодный встречал убийственный взор наёмника. В руке, упрятанной в черную кожу перчатки, он держал саблю со слабо пульсирующим гербом Ордена на лезвии. Его форма выглядела невероятно потрепанной: грязная, местами порванная, левого рукава нет по локоть. Но на самом теле не было не единой царапины. — Ангел… Когда-то за этим именем скрывалось гордое, но справедливое божественное существо, скинутое с небес своим же создателем. А сейчас? Кто ты, Ангел? Ты прислуживаешь мятежным наёмникам. Бесчестным, кровавым палачам, бросившим вызов самому Императору, а что не менее важно, мне и Алому Ордену. Ангел тихо, еле слышно зарычал. Он был вне себя от ярости. — Не тебя меня судить, урод. Откуда ты вообще хоть что-то знаешь обо мне?! Наместник усмехнулся. Он сделал один шаг в сторону наёмника. — Мы были знакомы. Просто ты этого не помнишь. Разве тебя не смущает, что ты помнишь Рай, помнишь своих братьев-ангелов, помнишь, как упал. Но после… непроглядная тьма. Ангел встал в ступор. Его бросило в дрожь, кувалда чуть не вывалилась из руки. — Откуда?! Откуда тебе всё это известно? Кто ты вообще такой?! Наместник сделал ещё один осторожный шаг к Ангелу. — Это я, Ангел Силы, Архангел Алого Ордена. Но ты всегда звал меня просто, как я просил. Алексей. Так же, как и он, ты в шутку звал меня братом Герману, хотя никакие мы не братья, и, как оказалось, — Наместник опустил взгляд, помрачнев, — он и не считал меня никогда братом. Наместник отбросил оружие в сторону. Сабля с лязгом упала на зелёную крышу. Ошарашенный взгляд Ангела метался с оружия на Наместника. — Возьми оружие, трус! Битва должна продолжиться! — Ангел сделал два больших шага к Наместнику, оказавшись всего в паре метров от него. Людовик поднял свой серый глаз на Ангела, горько улыбнулся ему. — Я не буду с тобой сражаться. Ты же не трогаешь тех, кто сознательно отказывается от битвы не из-за страха, а потому что искренне сожалеет, да? Да, Ангел? Наёмник сделал дрожащий шаг назад, выронив кувалду. Они точно были знакомы, это не блеф. Ангел был в этом уверен. — Тогда почему ты не отказался от битвы сразу? Зачем убил наших ребят? — Дрожащим шёпотом спросил Ангел. — Я хотел убедиться, что это точно ты. А те ребята… Я правда сожалею. Когда они встали на моём пути, я ещё надеялся удержать власть. Я был ослеплён ею. Ангел опустил взгляд на свои руки в тактических зелёных перчатках. Его мир полностью рухнул. — Кем я вообще был? Неужели на мне столько греха? Неужели я такой же грешник, как и ты? — Прошептал он и рухнул на колени. — Кто я?… Кто я? Кто я?! Пламя подбиралось к крыше. Ночной Новый Париж, а теперь уже Москва, терялась в свете огня, казалась черной тенью, окружающей Дворец со всех сторон.Наместник сделал шаг к Ангелу, нависая над ним. — Я готов дать тебе ответы на твои вопросы, Ангел. Твоё прошлое здесь. — Людовик достал из внутреннего кармана алюминиевую капсулу. На ней чёрным механическим шрифтом было выгравирован единственная надпись: «АНГ-1. Ал.Орд. и К.». Наместник вложил эту капсулу в руки Ангелу. — Не держи на меня зла. И на себя. Ты неплохой парень, Ангел. Тебя просто постоянно обманывают. С этими словами Наместник сделал два больших шага назад, распластав руки в стороны и упал вниз. Ангел тут же вскочил на ноги и подбежал к краю. Языки пламени уже начинали ласкать козырёк крыши. Но Наместника не было видно. Он просто исчез… Антон сидел в отдельной комнате вместе с Бобом во временном пункте размещения, в каком-то старом здании около Кремля. Крутил в руках чёрную книгу, изредка смотря на горящий Кремлёвский Дворец за окном. Боб сидел на своей коляске, дремал. Тут дверь отворилась и в комнату ввалился Ангел. Он шатался из стороны в сторону, его форма местами обгорела. В одной руке он держал кувалду, а в другой — саблю Наместника. Боб тут же встрепенулся, сел ровно и поправил очки. Антон перевёл взгляд с окна на вошедшего Ангела. Наёмник кинул кувалду в одну часть комнаты, а саблю — в другую. Сделал дрожащий шаг вперед. Хотел сделать ещё один, но упал на колени. Антон тут же подскочил к Ангелу, упал перед ним на колени и переместил его тело горизонтально, уложив его плечи на своих руках. Боб подъехал ближе, встревоженно смотря на Ангела. — Вы ранены? Антон, немедленно зови врачей! — Тут же засуетился Боб. Ангел отрицательно, но слабо закачал головой. — Нет. Просто время пришло. Я переусердствовал. — Слабым и дрожащим голосом сказал наёмник. Антон растерянно смотрел на Ангела, а после бросил косой взгляд к сабле в углу комнаты. — Он мёртв. Война окончена. А я, по-видимому, устал… - Тихо сказал Ангел и начал растворятся, буквально смешиваться с воздухом, каждой секундой становясь все более прозрачным, пока вес в руках Антона не пропал, а из комнаты не ушёл запах дыма и пота.