Глава семнадцатая. Возвращение.

Вика устроилась у иллюминатора в салоне самолёта, хотя билет был куплен в последнюю минуту и обошёлся в целое состояние. За стеклом мелькали золотистые холмы, залитые мягким вечерним светом, но она уже не видела этой красоты. Вика закрыла глаза. В ушах стоял ровный гул двигателей, а в голове – только одно имя. Вадим. Она вспоминала его лицо в тот последний вечер: тёплый взгляд, который вдруг стал чужим. Выбор был сделан, но не в её пользу. Вика сжала подлокотник так, что побелели костяшки пальцев. «Почему она? – крутилось в голове. – Чем я хуже? Я ведь была рядом всё это время. Я рисковала, искала, любила». Горький комок подкатил к горлу. Она отвернулась к иллюминатору, чтобы никто не заметил блеска в глазах. Самолёт набирал высоту. Под крылом проплывали облака, окрашенные закатным пурпуром. Где-то далеко внизу оставалась Италия – страна, в которой она чуть не осталась навсегда, чтобы забыться. Чтобы не возвращаться в Москву, где всё напоминало о нём. О них. Но уже через час полёта внутри неё что-то сдвинулось. Она вспомнила лица друзей. Они остались там, в гуще этого запутанного, опасного расследования. И если она сейчас сдастся, позволит боли от неразделённой любви сломать себя – то предаст не только их, но и саму себя. Вика глубоко вдохнула прохладный, кондиционированный воздух салона. Слёзы, которые уже готовы были пролиться, она решительно проглотила. «Пусть он выбрал Настю, – подумала она, глядя на бескрайнее море облаков внизу. – Пусть. Это его выбор. А мой – не бежать. Я всё ещё могу быть сильной, даже с разбитым сердцем». Самолёт вошёл в зону турбулентности. Лёгкая тряска прошла по фюзеляжу, но Вика даже не вздрогнула. Она достала из сумки блокнот и открыла чистую страницу. Рука уже не дрожала. До Москвы оставалось ещё три с половиной часа. Достаточно, чтобы собраться с силами, продумать следующие шаги и окончательно похоронить в себе ту Вику, которая была готова сдаться из-за мужчины. Теперь летела другая. Та, что возвращалась домой – не сломленной, а закалённой. Самолёт приземлился в Шереметьево уже глубоко за полночь. Москва встретила Вику сырой промозглой темнотой и холодным ветром, который пробирал до костей. Она взяла такси и всю дорогу молча смотрела в окно, где мелькали размытые огни спящего города. Усталость наваливалась тяжёлым грузом, но внутри всё ещё теплилась решимость, которую она обрела в воздухе. Когда машина остановилась у её дома, часы показывали начало двух. Вика расплатилась с водителем, вышла и потянула за собой чемодан. Колёсики громко застучали по мокрому асфальту, нарушая мёртвую тишину. Она свернула в арку, ведущую к её подъезду. Здесь было особенно темно: старые деревья закрывали остатки света, а лампочка над входом давно перегорела. Вика ускорила шаг, инстинктивно сжимая в кармане ключи. Внезапно сзади послышался быстрый шорох. Она не успела обернуться. Сильные руки обхватили её сзади, одна ладонь грубо зажала рот, заглушая крик. Чемодан с грохотом упал на землю. Вика рванулась, пытаясь вырваться, но нападавший был намного сильнее. В нос ударил резкий запах дешёвого табака и чего-то химического. – Тихо, сука... – прошипел хриплый голос прямо над ухом. Второй мужчина возник сбоку. Он распахнул заднюю дверь чёрного внедорожника, который стоял с выключенными фарами у самого края двора. Вику грубо потащили туда. Она отчаянно брыкалась, пытаясь ударить локтем, наступить на ногу, но всё было бесполезно. Её затолкали в салон, прижав лицом к холодной кожаной обивке. Последнее, что она почувствовала – резкий укол в шею. Жидкий огонь мгновенно разлился по венам. Мир начал плыть, звуки отдалялись, а перед глазами поплыли чёрные пятна. Машина бесшумно тронулась с места и растворилась в ночной Москве.

✧✧✧

Несколько часов спустя

Вика сидела в нескольких метрах от Насти. Она старалась держать спину прямо, хотя тело давно перестало слушаться так, как хотелось. Напряжение скопилось в плечах, мышцы ныли от долгого неподвижного положения, а верёвка, перетянувшая запястья, стала постоянным напоминанием о том, насколько легко человек может потерять контроль над собственной жизнью. Кожа под грубой тканью покраснела, местами появились тёмные следы от давления, но Вика даже не пыталась дёргаться. Она слишком хорошо знала: бесполезные попытки вырваться только отнимут силы, а сейчас силы были единственным ресурсом, который нельзя было тратить впустую. Её руки были заведены за спину и привязаны к металлическим перекладинам стеллажа, так же, как и у Насти. Холод металла чувствовался даже сквозь одежду, пробирая до костей, а тусклый свет помещения делал всё вокруг каким-то ненастоящим. Вика давно привыкла к опасности, к ситуациям, где каждый неверный шаг мог стоить жизни, но даже сейчас ей было тяжело избавиться от ощущения беспомощности. Она смотрела на Настю, не отрывая взгляда. За то время, пока девушка приходила в себя, Вика успела внимательно следить за каждым её движением и изменением дыхания. Внутри всё ещё оставалось странное чувство – смесь облегчения и тревоги. Облегчения от того, что Настя жива, что она не одна в этом месте, и тревоги от понимания, что это только начало. Если их обеих привезли сюда, значит, у тех, кто стоял за похищением, был план. А планы людей, связанных с «Ингрид», никогда не были простыми. Особенно если в них каким-то образом был замешан Вадим. Одна мысль о нём заставляла внутри что-то болезненно сжиматься. Вика ненавидела признавать, насколько сильно он всё ещё занимал место в её мыслях. После того, что она увидела на его компьютере, после той переписки, после слов, которые невозможно было забыть, ей хотелось убедить себя, что всё стало проще. Что теперь она знает правду и больше ничего не чувствует. Но человеческие эмоции никогда не работали так удобно. Можно было злиться на него, ненавидеть. Повторять себе, что человек, способный скрывать такое, не заслуживает доверия. Но хуже всего было то, что где-то глубоко внутри она всё ещё помнила другого Вадима – того, который оставался рядом, когда было страшно, который обещал не бросать её, кто смотрел на неё так, будто она была единственным человеком в мире, которого он действительно хотел защитить. Именно это бесило сильнее всего. Теперь Вика не знала, где заканчивается ложь и начинается правда. – Ты очнулась, – хрипло выдохнула она, нарушая тишину. Голос прозвучал непривычно слабым. Она давно не говорила, и горло неприятно саднило от сухости. Настя попыталась ответить, но сначала смогла выдавить только едва слышный шёпот. Вика заметила, как та морщится, пытаясь прийти в себя, и невольно напряглась. В голове у Насти ещё явно царил хаос, мысли путались после всего, что с ней сделали, но Вика видела главное – она понимает ситуацию. Они обе здесь не случайно и выбраться отсюда будет сложно. Холодный бетон вокруг, скрип металла при каждом движении, тусклый свет ламп – всё это складывалось в тяжёлую картину, от которой хотелось отвернуться, но Вика научилась не закрывать глаза на неприятную правду. Самым страшным было даже не то, что их связали. Самым страшным было то, что они не знали, кто именно это сделал и зачем. – Ты не ранена? – спросила Настя, с усилием поворачивая голову в её сторону. Вика качнула головой. Движение получилось коротким, но она увидела, как Настя немного расслабилась. – Рим, значит? Вопрос прозвучал спокойно, но Вика услышала то, что скрывалось за ним. Она отвела взгляд в сторону,, где между металлическими перекладинами виднелась белая стена. – Я правда была там несколько дней, – ответила она. – Но решила, что бросать вас неправильно, и поэтому вернулась. Она не стала добавлять остальное. Не сказала, что часть её всё ещё надеялась разобраться с Вадимом, потому что он никогда не был для неё просто человеком, которому можно предъявить обвинения. Он был человеком, которому она когда-то позволила стать близким. – К нам или Вадиму? – уточнила Настя. Вика ожидала этого вопроса. На самом деле она ждала его с того момента, как Настя пришла в себя. – Плевать на Вадима, – сказала она, пожав плечами настолько, насколько позволяли связанные руки. – Он мудак. – Согласна, – выдохнула Настя. Вика усмехнулась. Хотя бы в этом они были единодушны. – Не расскажешь, что произошло? Вопрос заставил её замереть. Она не была готова рассказывать. Стоило начать говорить о Вадиме – и пришлось бы признать слишком многое. А она пока не была уверена, что готова признать даже самой себе. – Может, сначала выберемся отсюда? – Куда спешить? – хмыкнула Настя, проводя языком по пересохшим губам. – Похоже, у нас полно времени. Где-то сверху тихо скрипнул металл. Звук был едва слышным, но в полной тишине помещения он разнёсся слишком отчётливо. Вика подняла взгляд к потолку, прислушиваясь, и снова посмотрела на Настю. Некоторое Вика молчала, взвешивая, стоит ли говорить. Не потому что не хотела. Скорее потому, что не знала, как рассказать всё так, чтобы это не прозвучало глупо. Как объяснить человеку, что ты жила рядом с тем, кому доверяла, а потом случайно узнала, что он мог быть способен на вещи, которые ты никогда бы от него не ожидала? Как объяснить, что самое страшное было даже не в предательстве? Самое страшное – в том, что она всё ещё искала ему оправдание. Вика медленно выдохнула, опустила взгля и рассказала про найденную в ноутбуке Вадима переписку с Вульфом. – В день, когда нам пришлось решать судьбу того мужчины из лаборатории, мы с Вадимом поругались, – продолжала Вика, глядя куда-то мимо Насти, в пустоту. Перед глазами снова возникал тот день – холодный свет лаборатории, напряжённые лица, ощущение безысходности, которое будто пропитало всё вокруг. Вика помнила, как устала от постоянной борьбы, от необходимости каждый раз выбирать между плохим и ещё худшим вариантом. Казалось, что с каждым новым испытанием у них отнимали всё больше человечности, заставляя привыкать к тому, к чему человек никогда не должен привыкать. Но иядом с ней всё это время был Вадим, и это делало всё сложнее. Если бы он был просто чужим человеком, если бы она могла поставить его в один ряд с теми, кто стоял за всем происходящим, ей было бы легче. Но Вадим никогда не был для неё просто частью этой истории. Он был тем, кому она доверяла. Даже после всего, что она узнала о нём, даже после той переписки, которую она увидела, даже после того, как поняла, что он скрывал от неё слишком многое, Вика не могла заставить себя воспринимать его однозначно. В нём всё время оставалось это противоречие. Человек, который был связан с теми, кто причинял им боль, и человек, который в самые тяжёлые моменты всё равно пытался помочь. Это сводило её с ума. – Я хотела, чтобы он уехал со мной от этих ужасов хотя бы на несколько дней, – в её голосе мелькнул отголосок той самой попытки, которая уже тогда была обречена. Вика помнила, как сильно тогда хотела просто вытащить его из всего этого. Она хотела, чтобы он перестал постоянно думать о чужих проблемах и хотя бы один раз подумал о себе. О них. О том, что они оба уже слишком долго жили среди страха, опасности и лжи. Но Вадим никогда не умел просто уйти. Она знала это ещё тогда. Вадим всегда выбирал ответственность, даже если это разрушало его самого. Он мог скрывать правду, закрываться, раздражаться, когда его пытались понять, но Вика видела – за всем этим было не равнодушие. То, что он сам никогда не хотел показывать. – Знаешь, что он мне ответил? – спросила она и наконец посмотрела прямо на Настю. Она помнила взгляд Вадима в тот день. Его привычное спокойствие, за которым она уже научилась замечать напряжение. Он выглядел так, будто решение было принято давно, будто он уже смирился с тем, что должен оставаться там, где ему больно. Больше всего Вику задело даже не то, что он отказался, а то, что он заранее решил, что она не поймёт. Именно это она и не могла ему простить. Вика не хотела быть человеком, которого защищают от правды. Она хотела быть тем, кому доверяют. – Что? – едва слышно отозвалась Настя. – Что не может бросить тебя, потому что обещал быть рядом. Слова повисли между ними. Она сама почувствовала, насколько тяжело их произносить, потому что в тот момент, когда Вадим сказал это, она не сразу поняла значение этих слов. Тогда ей казалось, что он снова выбирает что-то другое. Что он снова ставит какие-то обязанности выше неё. Что его обещания кому-то, его прошлое, его чувство вины – всё это важнее того, что происходило между ними. Но позже, когда всё стало сложнее, когда она узнала больше, когда увидела ту переписку и поняла, что Вадим всё это время находился внутри чужой игры, она начала смотреть на тот разговор иначе. Он действительно не мог просто уйти. Не потому что ему было всё равно, а потому что он считал, что обязан остаться. Это больше всего злило Вику. Она никогда не просила его быть героем. Она просто хотела, чтобы он позволил ей быть рядом. Вика опустила взгляд. Она до сих пор не знала, что было больнее – то, что Вадим скрывал правду, или то, что даже в самые тяжёлые моменты он продолжал думать, лучше знает, что для неё правильно. – Знаешь, я просто смирилась, что не создана для любви. Есть люди, у которых это... не работает. Будто внутри что-то не подключили, – она качнула головой, сама себе не веря до конца, но оспаривать не собиралась. Где-то глубоко внутри она прекрасно понимала, что сама себя обманывает. Стоило только вспомнить Вадима, как эта выстроенная теория начинала рассыпаться. Она упрямо запрещала себе думать о нём. Запрещала вспоминать, сколько раз он неожиданно появлялся рядом именно тогда, когда казалось, что выхода уже нет. Запрещала анализировать его поступки, потому что каждый раз приходила к одному и тому же противоречию. Он раздражал её до невозможности. Бесил своей самоуверенностью, вечными язвительными замечаниями и привычкой делать всё по-своему. Настя попыталась что-то сказать, но слова никак не складывались. Любая фраза казалась либо пустой, либо совершенно неуместной. – Это... – протянула Князева, чувствуя, как голос предательски теряет уверенность. – Я даже не знаю, что сказать. Вика пожала плечами, насколько позволяли туго затянутые верёвки. – Тебе и нечего, – ответила она. – Ответь только, он уже помер из-за своего этого генетического отклонения? Вика сама удивилась тому, насколько легко смогла произнести эти слова. На самом деле ей было далеко не всё равно, но сердце всё равно неприятно сжималось. Настя замялась, перебирая в памяти события последних дней. – Вообще-то... нам пришлось его спасти. Долгая история. – Куда спешить? – передразнила она Настю, закатив глаза. – Теперь есть куда, – сказала Князева и, подавшись вперёд, вывела руки из-за спины. Вика перевела взгляд ниже. Остатки верёвки соскользнули с её запястий и зашуршали по бетонному полу. Настя приподняла руки, показывая аккуратно перерезанные волокна. За всё время заточения Кузнецова настолько привыкла ждать только худшего, что перспектива побега казалась нереальной. Где-то глубоко внутри давно поселилась мысль, что отсюда уже не выбраться, и вдруг эта уверенность дала трещину. Настя поднялась на ноги, морщась от боли в затёкших мышцах. Вика непроизвольно напряглась, когда она остановилась за её спиной. Раздался негромкий щелчок складного ножа. Даже понимая, что Князева собирается освободить её, Вика не смогла заставить себя полностью расслабиться. Она почувствовала, как холодное лезвие осторожно коснулось натянутой верёвки. Настя действовала медленно и очень аккуратно. Один раз нож неожиданно соскользнул. Вика вздрогнула, но лезвие лишь мазнуло по волокнам. – Не двигайся, – бросила Князева. Вика молча кивнула. Через несколько секунд верёвка наконец ослабла. Сначала исчезло привычное давление на запястьях, потом руки неожиданно стали тяжёлыми и почти не слушались. Она опустила их перед собой и несколько раз сжала пальцы. В ладонях неприятно закололо, кровь постепенно возвращалась в онемевшие мышцы. На коже остались глубокие бледно-розовые полосы. В этот момент из-за двери донёсся громкий металлический звук. Шум повторился, но на этот раз гораздо сильнее. Металл звякнул, дверь заметно дрогнула в раме, словно кто-то снаружи не просто пытался открыть её, а собирался вырвать вместе с замком. Следом раздался ещё один удар, потом ещё. Их взгляды встретились лишь на одно короткое мгновение. Никаких слов не понадобилось. Вика тут же снова опустилась на прежнее место, будто всё это время так и сидела связанной. Руки привычным движением ушли за спину. Запястья больше ничего не удерживало, но со стороны это невозможно было заметить. Настя снова раскрыла ножик. Тусклый свет лампочки под потолком скользнул по лезвию холодной серебристой полосой. Князева бесшумно пересекла комнату и встала сбоку от двери, прижавшись спиной к бетонной стене так, чтобы входящий не смог её увидеть. Вика старалась даже не дышать. Каждый новый удар по двери отдавался где-то в груди. Ручка дёрнулась сильнее. Раздался негромкий щелчок, и замок поддался. Дверь медленно начала открываться внутрь. В проёме появилась высокая фигура, неразличимая в темноте. Не успел незнакомец сделать и двух шагов, как Настя стремительно сорвалась с места. Она бросилась вперёд, занося нож для удара. Вика успела заметить резкое движение, но человек оказался быстрее. Одним коротким движением он перехватил её запястье ещё до того, как лезвие достигло цели. Затем резко выкрутил руку. Настя болезненно вскрикнула. Её руки оказались заломлены за спину. Всё произошло настолько быстро, что Вика даже не успела вскочить. Нож с громким металлическим звоном выпал на бетонный пол. Настя зашипела от боли, пытаясь вырваться. В следующую секунду она неожиданно резко ударила противника ногой. Каблук ботинка с силой врезался ему прямо в колено. Раздался характерный глухой хруст, а затем помещение наполнил громкий мужской крик. И сразу же вслед за ним – поток отборной брани. На мгновение Вика замерла. Этот голос... Она уже слышала его десятки, если не сотни раз. Слишком узнаваемая интонация и привычная манера ругаться. Нет. Этого просто не могло быть. Настя тем временем сумела вырваться. Почти ничего не видя в темноте, она метнулась к двери, на ощупь пытаясь выбраться наружу, но было уже поздно. Дверь с глухим ударом захлопнулась. Ручка не поддалась. Заперто. Комнату залил ослепительно яркий свет. Вика невольно зажмурилась. После долгих часов полумрака глаза отказывались воспринимать настолько резкое освещение. Перед глазами вспыхнули белые пятна, всё пространство превратилось в размазанное сияние. Она открыла глаза. Изображение постепенно становилось чётче. Сначала она различила силуэт, потом светящийся луч мощного фонаря и лицо. Сердце неожиданно пропустило удар. Вадим действительно стоял перед ними. Несмотря на привычную насмешливую маску, выглядел он далеко не так уверенно, как обычно. На лице виднелись свежие царапины, воротник куртки перекошен, одежда покрылась пылью и следами борьбы. Вика внимательно смотрела на него. Почему-то именно сейчас стало особенно заметно, насколько он устал. Под глазами пролегли тени, дыхание оставалось чуть тяжелее обычного. И всё же он пришёл. Один. От этой мысли внутри что-то болезненно дрогнуло. Она сама не понимала, зачем он это сделал. Он мог позвать остальных, дождаться помощи и не рисковать собственной жизнью, но вместо этого ворвался в неизвестную лабораторию в одиночку. Идиот. Когда поток ругательств наконец закончился, Настя тяжело выдохнула и стряхнула оцепенение. – За что? – спросил он издевательским голосом, слегка наклонив голову. – Ты заломил мне руки и напугал до смерти! Какого хрена здесь происходит? – Я узнал от Морозова, что тебя похитили, – быстро ответил он, не сводя с Насти взгляда. – Не сложно догадаться, чьих грязных рук это дело. Князева ошарашенно уставилась на него. – И ты пришел сюда один? Он безрадостно усмехнулся. – А что мне было делать? Бросаться лицом на кулаки твоего ухажёра? Вика покачала головой. Некоторые вещи действительно никогда не менялись. – Я вам не мешаю? – раздался её будничный голос. Она по-прежнему сидела на полу, но теперь уже не было необходимости изображать беспомощность. Руки больше не скрывали следы верёвок, плечи расправились, а взгляд стал привычно холодным и внимательным. Всего несколько мгновений назад она наблюдала за происходящим, позволяя Насте и Вадиму закончить их короткую перепалку, но затянувшаяся пауза начинала раздражать. Сейчас было совершенно не время выяснять отношения. Вадим застыл. Впервые за всё время его лицо потеряло привычную уверенность. Сначала в глазах мелькнуло недоверие, будто мозг отказывался принимать увиденное. Затем – узнавание. Он внимательно всматривался в неё, пытаясь убедиться, что перед ним действительно стоит тот человек, о котором он подумал. – Вика? Что... Он не договорил. Вика уже поднялась. Ноги после долгого сидения слегка затекли, но она не позволила себе показать ни малейшего дискомфорта. Спокойно обойдя Вадима, она даже не посмотрела на него. Стоило встретиться с ним взглядом, и он наверняка заметил бы облегчение, которое она испытала, когда увидела его. Она не собиралась показывать ничего подобного, поэтому просто прошла мимо. Остановившись рядом с Настей, спокойно произнесла: – Давай уже выберемся отсюда. Голос звучал ровно, будто ничего особенного не произошло, но где-то на краю сознания она всё равно ощущала присутствие Вадима за своей спиной, и почему-то прекрасно понимала, что он всё ещё смотрит на неё. Не говоря ни слова, Вадим протянул Насте фонарь. Та молча приняла его. Сам же он подошёл к двери, уверенно взялся за ручку и несколько раз дёрнул её. Безрезультатно. Дверь даже не шелохнулась. – Думаю, она открывается только снаружи, – хрипловато произнесла Князева. Вадим коротко усмехнулся. – Да неужели? Вика прикрыла глаза. Даже в подобных обстоятельствах он умудрялся говорить так, словно происходящее было досадной мелочью. – Отойдите. Настя послушно отошла в сторону. Вика тоже инстинктивно отступила. Вадим без лишних приготовлений резко ударил дверь ногой. Раздался оглушительный треск. Металл жалобно застонал. Петли не выдержали, тяжёлая дверь вылетела наружу и с грохотом рухнула на бетонный пол, подняв густое облако серой пыли. Вика невольно приподняла бровь. Каждый раз, когда ей казалось, что этот человек уже ничем её не удивит, он находил новый способ доказать обратное. – Вот и всё, – коротко сказал Вадим, уже доставая из кобуры пистолет. Жестом указав вперёд, он добавил: – Пойдём. Первым в коридор вышел именно он. Вика проводила его взглядом. Она прекрасно понимала, зачем он это делает. Если впереди окажется опасность, встретит её именно он. Почему-то эта мысль не принесла облегчения. Наоборот, стало только тревожнее. Она раздражённо отвела взгляд. Ещё не хватало начинать переживать за человека, который вполне способен самостоятельно ввязаться в любую драку. Втроём они двинулись по длинному коридору. С каждым шагом Вика всё сильнее ощущала неприятное чувство узнавания. Сначала появился запах – смесь медицинского антисептика, сырого бетона, старой пыли и химических реагентов, въевшихся в стены настолько глубоко, что, казалось, их уже невозможно вывести. Потом взгляд зацепился за сами стены – голый серый бетон, тёмные разводы старых подтёков, пучки кабелей, уходящие под потолок и редкие лампы, дававшие болезненно-жёлтый, почти мёртвый свет. Всё это она уже видела не один раз. Слишком много подобных лабораторий осталось в её памяти. Каждая отличалась деталями, но общая картина всегда была одинаковой. В груди неприятно заныло. Сколько раз они уже выбирались из подобных мест? Сколько раз были уверены, что это последний раз? И всё равно судьба словно упрямо возвращала их обратно. Вика молча шла следом за Вадимом, наблюдая, как луч фонаря выхватывает из темноты очередной участок коридора. Она поймала себя на том, что автоматически следит не только за дорогой, но и за ним. Пусть остаётся таким же упрямым идиотом, каким был всегда, но где-то глубоко внутри она неожиданно подумала, что, наверное, хорошо, что сегодня именно он оказался здесь. Впереди показалась массивная гермодверь. Толстая металлическая конструкция выглядела настолько тяжёлой, что казалось невозможным даже представить человека, способного сдвинуть её вручную. Круглый поворотный механизм, массивные запоры, широкое герметичное уплотнение по краям – всё здесь создавалось вовсе не для того, чтобы не впустить кого-то снаружи. Совсем наоборот – чтобы не выпустить. Они остановились. Вадим приблизился к двери. Фонарь в руке Насти освещал его со спины, отчего тень вытянулась через весь коридор. Он внимательно осмотрел замок, провёл взглядом по панели управления, мысленно перебирая возможные способы открыть её. Вика молча наблюдала. Она уже не сомневалась, что выбраться отсюда быстро не получится. – Если она заперта, то как ты сюда попал? – спросила Настя, не отрывая взгляда от панели. Вадим даже не повернулся. Он продолжал разглядывать механизм. – Отсюда ботан какой-то выходил. Я вырубил его и оставил с той стороны. Настя перевела на него взгляд. – И не проследил, чтобы дверь осталась открытой? Лишь теперь Вадим повернул голову. На его лице появилось искреннее недоумение. – А надо было? Настя заметно стиснула челюсть. – Как видишь, да. Пока Вадим спорил с ней, Вика отвела взгляд от гермодвери. Справа обнаружился приоткрытый дверной проём. До этого момента она не обращала на него внимания, но теперь любопытство взяло верх. Не говоря ни слова, Вика бесшумно направилась туда. Ни Настя, ни Вадим этого даже не заметили. За дверью оказался небольшой кабинет. Когда-то здесь явно работали люди. На полу валялись папки, отдельные листы бумаги и разбитая кружка, давно покрывшаяся толстым слоем пыли. Но внимание Вики привлекло совсем другое – вдальнем углу комнаты гудел компьютер. Экран заливал помещение холодным голубоватым светом. – Странно... – неслышно пробормотала она. Подойдя ближе, Вика осторожно коснулась клавиатуры. Монитор сразу ожил. На экране появилась открытая служебная программа управления системой безопасности комплекса. Её сердце забилось быстрее. Вот оно. Пальцы автоматически легли на клавиши. Она быстро пробежалась взглядом по интерфейсу. Всё было удивительно знакомо. Такие системы редко сильно отличались друг от друга, логика построения оставалась одинаковой и нужно лишь найти нужный раздел. Строки кода мелькали перед глазами. Вика сосредоточенно работала, постепенно переставая замечать окружающий мир. Шум коридора исчез. Разговор Насти и Вадима перестал существовать. Остались только экран, логические цепочки и поиск решения. Через несколько минут она наконец поняла, что именно мешает открыть гермодверь. Вика резко подняла голову. – Идите сюда! Я кое-что нашла! Голоса в коридоре сразу стихли. Через несколько секунд в дверном проёме появились Настя и Вадим. – Я смогу открыть дверь, но нужен код доступа... – начала она, продолжая быстро работать с программой. – Судя по всему, они должны быть напечатаны на карточке, которую сотрудники носят на шее. Настя скрестила руки на груди. – И если мы её найдём, то сможем выбраться? – Да, – коротко ответила Вика. Она наконец повернулась к ним. Взгляд на мгновение задержался на Вадиме. Тот всё ещё молча стоял у входа, внимательно слушая. На лице оставались следы недавней драки, а на скуле уже начинал проступать синяк. Он встретился с ней взглядом всего на секунду, и этого оказалось достаточно, чтобы Вика первой отвела глаза. – Я могу остаться, попробовать обойти систему безопасности, – добавила она. – Вдруг вы не найдёте код. Это действительно был самый разумный вариант. Пока они будут искать карточку, она не станет терять время и, возможно, несколько минут без постоянного присутствия Вадима помогут ей привести мысли в порядок. – Хорошо, – на выдохе согласилась Настя и направилась к выходу. Когда она вышла в коридор, Вадим внимательно посмотрел на неё. Она выглядела напряжённой сильнее обычного. Плечи слегка подняты, пальцы крепче сжимали фонарь, а взгляд беспрерывно скользил по коридору, словно она ожидала, что из каждой двери может появиться вооружённый человек. – У тебя опять лицо, будто мы умрём, – заметил он. Она лишь закатила глаза и молча прошла мимо. Вадим едва заметно усмехнулся уголком губ. Эта её привычка отвечать молчанием раздражала и одновременно казалась удивительно предсказуемой. Настя никогда не признавалась, что ей страшно. Даже когда страх был написан у неё на лице. – Пошли уже, – бросила она через плечо, даже не обернувшись. Он оттолкнулся от стены и пошёл следом. Коридор встретил их всё тем же тяжёлым холодом. Под подошвами ботинок тихо поскрипывала бетонная пыль, а каждый шаг многократно отражался эхом от длинных пустых проходов. Луч фонаря в руках Насти лениво скользил по стенам, выхватывая из темноты облупившуюся краску, пожелтевшие таблички и номера кабинетов, стёртые почти до полной нечитаемости. Вадим шёл первым, держа пистолет опущенным, но палец уже привычно лежал возле спускового крючка. Расслабляться он не собирался. Первую дверь открыла Князева. Внутри оказалось пусто. Несколько старых столов, перевёрнутый стул, разбросанные папки и толстый слой пыли, который годами никто не тревожил. Вадим быстро осмотрел помещение взглядом. Здесь нечего было искать. – Ничего, – тихо произнесла Настя. Он согласно кивнул. Следующая дверь не поддалась. Вадим несколько раз дёрнул ручку, проверяя замок скорее по привычке, чем рассчитывая на успех. Металл ответил сухим глухим звоном. – Дальше, – коротко произнёс он. Не стоило тратить время на то, что можно проверить позже. Сейчас куда важнее было понять, остался ли в лаборатории хоть кто-то живой. Коридор словно специально становился длиннее с каждым новым шагом. Лампы под потолком периодически моргали, заставляя пространство на мгновение исчезать в темноте. Эти короткие провалы раздражали сильнее самой темноты. Глаза не успевали привыкнуть, а мозг уже дорисовывал силуэты там, где никого не было. Третья комната выглядела иначе. Здесь оборудование ещё стояло на своих местах. Старые приборы покрывал толстый слой серой пыли, индикаторы давно погасли, провода свисали со столов оборванными петлями. Всё выглядело так, будто сотрудники однажды просто ушли, оставив работу незаконченной. Настя подошла к одному из приборов и провела по нему лучом фонаря. – Тут кто-то был, – сказала она. Вадим подошёл ближе и сразу увидел то, что заметила она. На толстом слое пыли действительно оставались свежие следы. – Здесь везде кто-то был. Вопрос – где они сейчас. Ответа ни у кого не было. Они продолжили осматривать помещение за помещением. Одни комнаты встречали одинаковой пустотой. Другие скрывались за запертыми дверями. Где-то стены были исписаны схемами и формулами, которые уже невозможно было разобрать. В другом помещении под ногами захрустели осколки лабораторных колб. Вадим всё чаще ловил себя на мысли, что это место слишком хорошо ему знакомо. Когда-то он сам ходил по похожим лабораториям. Запах лекарств, холодный металл, бесконечные отчёты, люди в белых халатах, уверенные, что работают ради будущего науки. Тогда ему казалось, что всё происходящее можно оправдать целью. Теперь же каждый такой коридор только сильнее напоминал о том, сколько ошибок уже невозможно исправить. Он украдкой посмотрел на Настю. Странная девушка. Любой нормальный человек уже давно бы сломался после всего, что произошло. Она же продолжала идти вперёд, огрызаться, спорить и искать выход. Иногда её упрямство откровенно бесило, но где-то глубоко внутри Вадим уже начинал понимать, почему именно ей удалось выжить там, где другие давно опустили бы руки. – Нашёл бы ты своего «ботана», – пробормотала Настя, открывая очередную дверь. – Он где-то здесь, – спокойно ответил Вадим. Он говорил уверенно, хотя на самом деле никаких гарантий уже не оставалось. Если программист действительно был жив, времени у них оставалось немного. Настя неожиданно посмотрела на него дольше обычного. Он почувствовал её взгляд, но ничего не сказал. Пускай думает, что хочет. Последние недели и без того превратили его в главного подозреваемого для всех вокруг. Особенно для Вики. Стоило только подумать о ней, как внутри неприятно кольнуло. Он до сих пор прекрасно помнил её взгляд перед тем, как она уехала. Помнил каждое сказанное слово. Тогда он искренне считал, что поступает правильно. Если бы они разбежались кто куда, людей Вульфа было бы невозможно остановить. Нужно было закончить всё сейчас, пока ещё оставался шанс. Только объяснить это Вике так и не получилось. Она услышала совсем другое. Наверное, он и сам выбрал самые отвратительные слова, какие только мог. Теперь оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь она всё же поймёт, зачем он пытался её остановить. Хотя надежды на это с каждым днём становилось всё меньше. Они миновали ещё несколько помещений, пока наконец не оказались в одной из последних комнат. Узкий вытянутый зал встретил их затхлым воздухом и выцветшей кафельной плиткой, тускло отражавшей свет фонаря. По углам скопились плотные комья пыли, напоминавшие клочья серого тумана, а на столах вперемешку лежали старые журналы наблюдений, разбитые колбы и приборы, давно утратившие своё назначение. Вадим поднял со стола пустую лабораторную колбу. Прозрачное стекло оказалось неожиданно холодным. Он крутил её между пальцами, рассеянно наблюдая, как луч фонаря отражается на гладкой поверхности. Мысли вновь сами собой вернулись к человеку, которого он безуспешно пытался выкинуть из головы. – Как думаешь, Вика продолжит меня игнорировать? – вдруг спросил он. Вопрос вырвался сам собой. Он почти сразу пожалел, что вообще произнёс его вслух. Настя положила фонарь на один из столов и принялась перебирать старые бумаги, надеясь найти хоть что-нибудь полезное. – Есть хоть одна причина ей этого не делать? – хмыкнула она. Вадим сморщился. Он ожидал именно такого ответа, и всё равно неприятно кольнуло где-то под рёбрами. – Я не настолько мудак, как тебе кажется, – ответил он резче, чем собирался. – Я тысячу раз объяснял ей, что нельзя уезжать. Мы должны разобраться с этим, пока нас всех не переубивали. Колба в его руке случайно ударилась о край стола, издав короткий звон, который эхом разлетелся по комнате. Перед глазами снова всплыло лицо Вики. Она тогда даже не дослушала его до конца. Нет... дослушала, но уже ничего не хотела слышать. После всего, что он скрывал столько месяцев, у неё просто закончились силы ему верить, и Вадим прекрасно понимал почему, но легче от этого не становилось. – По-моему, формулировка была немного другой, – заметила Настя, посмотрев на него. Он невольно замолчал.ьВ памяти мгновенно вспыхнул тот разговор. Сейчас, оглядываясь назад, он прекрасно понимал, насколько ужасно тогда всё прозвучало. Неудивительно, что Вика ушла. – Значит, ты уже в курсе? – спросил он. – Я даже в курсе того, что Вульф поручил тебе нас всех убить, но ты не захотел убивать именно меня. Слова Насти ударили неожиданно сильно. Так вот насколько далеко зашла правда. Вадим замер. Пальцы непроизвольно разжались, и стеклянная колба едва не выскользнула из ладони. Он успел удержать её в последний момент. На мгновение ему показалось, что снова стоит перед Вульфом и слушает очередной приказ, который выполнить уже не сможет. Тогда он впервые осознал, что окончательно перешёл черту. Некоторых людей он ещё мог предать, но не их. Особенно не Вику. – Чего ты хочешь, Уваров? – спросила Князева, поворачиваясь к нему. Она прислонилась поясницей к краю стола и внимательно посмотрела ему прямо в глаза. – Будем честны, ты нахер никому не сдался, потому что ты придурок. Рядом с тобой была такая девушка... Вадим громко хмыкнул и демонстративно отвернулся. Продолжать этот разговор не хотелось, потому что она была права. Он слишком хорошо понимал, кого именно имеет в виду Настя. Вика действительно была рядом, и он собственными руками всё разрушил. – Вика умная, красивая и любит тебя. Что ещё нужно? Он устало провёл ладонью по лицу. – Это не твоё дело, – буркнул он. – А-а-а, ну да, конечно. Как удобно. Вот только у меня есть стойкое ощущение, что я изначально была втянута в ваши дела, даже не подозревая этого. Вадим неожиданно усмехнулся. Несмотря на всю серьёзность разговора, одна мысль показалась ему забавной. – Получается, ты ко мне тогда пришла не по своей воле? Настя закатила глаза. – Забудь об этом и вообще никогда не вспоминай, – настойчиво порекомендовала она. – Прямо как ты и Виктор? На этот раз ответ последовал не сразу. Он заметил, как изменилось выражение её лица, но потом привычная маска снова вернулась. – Именно. Вадим тяжело вздохнул. Люди вообще удивительно редко учились на чужих ошибках. Он сам не стал исключением. – Никогда не понимал, что такая девчонка, как ты, в нём нашла. – Мы сейчас не о моих отношениях говорим. – То есть тебе в мои лезть можно? – Уваров... Он уже собирался ответить, когда его внимание резко переключилось – шаги. Вадим мгновенно перестал слышать всё остальное. Тело само сработало быстрее мыслей. Он повернул голову, задержал дыхание и внимательно прислушался. Не показалось. Кто-то действительно приближался. Настя тоже замолчала. Вадим быстро осмотрел комнату. Окна отсутствовали, выход был только один. Прятаться практически негде, кроме... металлического шкафа. Без лишних слов Вадим направился к нему. Настя сразу поняла его замысел и шагнула следом. Он распахнул дверцу шире и первым юркнул внутрь, стараясь занять как можно меньше места. Через мгновение Князева оказалась рядом. Теснота оказалась невыносимой. Когда он осторожно потянул дверцу на себя, шкаф мгновенно поглотила темнота, лишь тонкая полоска света проникала сквозь узкую щель. Настя практически прижалась к нему спиной. Вадим замер. Он чувствовал её дыхание, как напряжены её плечи и как быстро колотится сердце. Сам он старался дышать как можно тише. Шаги за дверью становились всё ближе, и именно в этот момент Князева неожиданно вздрогнула. – Что это?.. – испуганно прошептала она. Вадим сначала даже не понял, о чём речь. Потом почувствовал пистолет на поясе. Он едва не выругался вслух. – Это ствол, – так же тихо ответил он. – Так ты его называешь? Несколько секунд он просто молча смотрел в темноту. Даже сейчас, в такой ситуации, она умудрялась шутить. Или издеваться. Он раздражённо выдохнул. – Пистолет, Князева! Пистолет! Последнее слово ещё не успело раствориться в воздухе, как дверь комнаты с протяжным скрипом начала открываться. Вадим инстинктивно задержал дыхание. Сейчас любой лишний звук мог стоить им слишком дорого. Тонкая полоска света, пробивавшаяся сквозь щель шкафа, дрогнула, а затем стала шире. По полу медленно поползла длинная тень. Кто-то вошёл внутрь. Вадим осторожно приблизился к щели настолько, насколько позволяла теснота шкафа. Настя всё ещё стояла почти вплотную к нему, и любое движение приходилось рассчитывать буквально по сантиметрам. Он чувствовал, как она тоже пытается рассмотреть происходящее, но намеренно не двигалась, чтобы не выдать их присутствие. В помещение вошёл долговязый парень. На первый взгляд он совершенно не походил на человека, которого следовало опасаться. Худой до болезненности, в мятой клетчатой рубашке, висевшей на нём словно на вешалке, с растрёпанными волосами и круглыми очками, постоянно съезжавшими на кончик носа. Сутулая фигура производила впечатление человека, который большую часть жизни просидел перед компьютером, а не бегал с оружием по подземным лабораториям. Парень нервно поправил очки и медленно осмотрел комнату. – Чёрт... – пробормотал он. Вадим внимательно следил за каждым его движением. Нервничает. Значит, не ожидает увидеть здесь кого-то ещё. Это хорошо. За годы работы он научился замечать подобные мелочи автоматически. Действовать нужно сейчас. Он наклонился ближе к Насте. – Это тот самый ботан, – почти беззвучно прошептал ей прямо на ухо. Князева едва заметно напряглась. Вадим быстро принял решение. Стрелять нельзя, оставалось только застать его врасплох. Он положил ладонь Насте на плечо. – Выходи, – коротко произнёс он и, не давая ей времени спорить, подтолкнул вперёд. Дверца шкафа резко распахнулась. Настя буквально вывалилась наружу, едва удержав равновесие. Парень в очках испуганно дёрнулся назад, широко распахнув глаза. В тот же миг Вадим оказался рядом с ним. Шкаф с громким металлическим грохотом ударился о стену. Отступать незнакомцу было уже некуда. – Ты ещё кто, мать твою?! – нервно выкрикнул парень, пятясь назад. Высокий голос окончательно разрушил образ опасного противника. Вадим сделал один спокойный шаг вперёд. – Спокойно. Где остальные? – Какие ещё остальные? Я вообще не понимаю, о чём ты... – Не ври мне, – процедил Вадим. Парень резко метнулся в сторону, но бесполезно – Вадим оказался быстрее. Он сократил расстояние и схватил его за ворот рубашки. Ткань жалобно затрещала под пальцами. Одним сильным рывком он подтянул незнакомца к себе, не давая возможности вырваться. Очки слетели на пол. Раздался тонкий звон стекла. Парень вслепую попытался ударить его. Вадим без особых усилий уклонился и коротким движением ударил его кулаком в живот. Воздух со свистом вырвался из лёгких незнакомца. Второй удар пришёлся точно в челюсть. Глухой звук эхом прокатился по пустой комнате. Парень моментально обмяк. Тело стало тяжёлым и безвольным, словно кто-то мгновенно выключил его сознание. Он рухнул на бетонный пол, неловко подвернув руку. Вадим разжал пальцы и встряхнул кистью. Костяшки неприятно заныли после удара. Лишь затем он повернулся к Насте. – А где твой ствол? – спросил он. Настя машинально убрала волосы за ухо. – Забрали. Но у меня есть нож. – Хуеж, – бросил он. Князева ожидаемо раздражённо поджала губы. Вадим снова посмотрел на бессознательного программиста. Теперь появилась новая проблема. Оставлять его здесь опасно, тащить с собой – ещё опаснее. Если он придёт в себя раньше времени, может поднять тревогу. Самым простым решением было... – Убьём его? Настя посмотрела на него так, будто он только что предложил что-то совершенно безумное. – Что? Нет! Нужно его допросить. Вадим вопросительно приподнял бровь. Он действительно не понимал её уверенности. – Думаешь, он нам что-то расскажет? Он слишком хорошо знал людей. Большинство предпочитало умереть, чем предать тех, на кого работало. Особенно если понимало, что за предательство их всё равно найдут. Но Настя уже опустилась рядом с бессознательным мужчиной и проверяла пульс. – У него не будет выбора. Вадим некоторое время молча смотрел на неё. Странная, удивительно упрямая. Она до сих пор искренне верила, что практически любого человека можно разговорить без крайних мер. Сам он давно перестал разделять подобный оптимизм. – Князева, ты сейчас пытаешься выглядеть страшной или сама себя в этом убеждаешь? – А ты пытаешься выглядеть психопатом или это уже естественное состояние? – парировала Настя, поднимаясь на ноги. Уголок губ Вадима дрогнул. Несмотря на усталость, неизвестность и постоянное ощущение опасности, она всё равно находила силы язвить. В другой ситуации подобное наверняка раздражало бы его куда сильнее, но сейчас неожиданно помогало сбросить накопившееся напряжение. – Между прочим, мой вариант был быстрее. – Зато мой не предполагает убийства человека каждые пять минут. – Иногда это экономит кучу времени. – Господи, какой же ты всё-таки придурок. Вадим посмотрел на неё чуть внимательнее. – А ты слишком добрая для этого мира. Настя уже открыла рот, собираясь ответить очередной колкостью, но неожиданно замолчала. Кажется, она и сама поняла, что на этот раз он не шутил. Вадим тяжело выдохнул, наклонился и без особых церемоний ухватил бессознательного программиста под руки. – Ладно. Посмотрим, насколько разговорчивым окажется твой ботан. Тело оказалось неожиданно лёгким. Вадим без особых усилий поднял мужчину и потащил его по коридору. Каблуки ботинок с неприятным скрежетом волочились по бетонному полу, поднимая за собой полосы пыли. Эхо ещё долго разносило этот звук по пустым помещениям лаборатории. Когда впереди показалась знакомая комната, Вадим облегчённо выдохнул. Вика заметила их первой. Она быстро подтянула к середине помещения один из металлических стульев. Настя тем временем сразу направилась к старым шкафам вдоль стены, перебирая их содержимое. Судя по всему, она решила занять себя хоть чем-то полезным, пока он разбирается с пленником. Сам Вадим, не церемонясь, буквально швырнул бессознательного программиста на стул. Голова парня безвольно мотнулась назад. Вика сморщилась. Она всегда болезненно реагировала на подобные вещи. Даже после всего, через что ей пришлось пройти. Именно это когда-то нравилось ему больше всего. Она не позволила окружающему миру сделать себя жестокой. В отличие от него. Вадим взял верёвку, которую уже успела найти Настя, и принялся быстро связывать пленника. Пальцы привычно затягивали один узел за другим. – Он оправится? – неожиданно спросила Вика. Вадим машинально поднял голову. Она обращалась не к нему, а к Насте. Князева посмотрела сначала на пленника, затем на Вику. – Не знаю. Он часто так сидит и не шевелится? Вика фыркнула. – А если он здесь не один? – спросила она. – У нас не так много оружия. – Её взгляд остановился на Вадиме. – У тебя сколько пистолетов? Два? Он нахмурился. – Один. Настя тут же вмешалась: – Когда тебе за двадцать, то у тебя должно быть минимум два пистолета. Вадиму даже стало любопытно, в какой семье могли звучать подобные жизненные советы. Он сразу понял, что, скорее всего, это слова её отца. – Мой минимум после двадцати – не отъехать на нары. – Скучно живёшь, – с лёгкостью отозвалась Настя. – Зато на свободе. – Пока что. Он коротко хмыкнул. Спорить не хотелось. Если смотреть на его жизнь объективно, Настя была не так уж далека от истины. Вика тяжело вздохнула. По её лицу было видно, что её беспокоит совсем другое. Она переводила взгляд с него на пленника, затем на дверь, мысленно просчитывая десятки вариантов развития событий. Вадим слишком хорошо знал этот взгляд. Так она выглядела каждый раз, когда пыталась придумать выход из безвыходной ситуации. Когда-то именно в такие моменты Вадим подходил ближе, спокойно клал ладонь ей на плечо и говорил, что обязательно что-нибудь придумает. Сейчас между ними было несколько метров и пропасть, которую он создал собственными руками. – Что делать-то будем? – наконец спросила Вика. Вадим выпрямился и опёрся ладонями о спинку стула. – Ждём, пока этот ботан очнётся. А потом попробуем поговорить по-хорошему. – А если не получится по-хорошему? – тут же спросила Настя. Он перевёл взгляд на неё. На губах появилась усмешка.ьОна уже прекрасно знала ответ, и именно поэтому задала этот вопрос. Но отвечать вслух Вадим не стал. Иногда лучше оставить подобные мысли при себе. Оставалось только ждать. Минуты тянулись мучительно медленно. Казалось, само время в этих стенах начинало вязнуть, становясь таким же тяжёлым, как сырой воздух лаборатории. Вадим не любил ждать, особенно в подобных местах. Ожидание всегда давало противнику преимущество. Пока остальные были заняты собственными мыслями, он машинально прислушивался к каждому звуку. Взгляд скользил по дверному проёму, затем по коридору, снова возвращался к связанному программисту. Пистолет всё ещё лежал в ладони расслабленно, но достаточно было доли секунды, чтобы он оказался направлен в цель. Настя стояла у стены, прислонившись плечом к холодной плитке. Несмотря на внешнее спокойствие, он видел, как периодически напрягались её пальцы. Вика же не могла найти себе места. Она медленно ходила по комнате, то останавливаясь возле двери, то подходя к окнам старых металлических шкафов, словно пыталась отвлечься хоть чем-нибудь. Несколько раз Вадим ловил себя на том, что невольно наблюдает именно за ней. Она сильно изменилась. Ещё совсем недавно в её движениях было гораздо больше лёгкости. Сейчас же усталость будто поселилась в каждом жесте. Под глазами пролегли едва заметные тени, волосы выбились из причёски, а лицо стало непривычно серьёзным. И всё равно она оставалась самой красивой. Вадим отвёл взгляд. Не сейчас. Он давно лишился права думать о подобных вещах. После окончания допроса Вадим поднялся первым. Он молча направился к выходу, убирая пистолет чуть ниже, но не теряя бдительности. Позади остался связанный парень. Поверх широкой полосы скотча тот смотрел им вслед огромными испуганными глазами. Его грудь часто вздымалась, дыхание было тяжёлым и рваным. Вадим не обернулся. Всё, что им было нужно, они уже узнали. Теперь следовало как можно быстрее покинуть лабораторию. Впереди показалась тяжёлая гермодверь. Она оказалась приоткрыта ровно настолько, чтобы человек мог протиснуться внутрь. Пистолет привычно оказался в руке. Позади слышались осторожные шаги Насти и Вики. За дверью начинался длинный бетонный подвал. Стоило переступить порог, как холод стал ощутимо сильнее. Воздух был сырым, тяжёлым, пропитанным запахом земли, старой ржавчины и плесени. Луч медленно скользил по стенам, покрытым тёмными разводами влаги. Под потолком свисали оборванные кабели. По обе стороны коридора стояли металлические шкафы, покрытые таким толстым слоем пыли, что казалось, их действительно никто не открывал долгие десятилетия. Вадим внимательно осматривал каждый метр пути. Любое подобное помещение могло скрывать засаду, но подвал оставался пустым. – Быстрее, – коротко произнёс он, не оборачиваясь. Оставаться под землёй больше не хотелось. Не после всего, что они успели узнать. Через несколько минут впереди показалась старая бетонная лестница. Она уходила вверх, в темноту. Ступени были влажными и местами покрыты зелёным мхом. Вика первой осторожно взялась за проржавевшие перила. Вадим невольно задержал на ней взгляд. Она проверила, выдержат ли перила, и только потом начала подниматься. Когда все поднялись наверх, Вадим подошёл к тяжёлой металлической двери и прислушивался. Снаружи не доносилось ни единого звука. Он осторожно нажал на ручку. Дверь открылась с протяжным скрипом, и в лицо ударил прохладный свежий воздух. После нескольких часов под землёй он показался невероятным. Вадим глубоко вдохнул. Запах сырой травы, леса, мокрой земли. Он уже успел забыть, каким бывает обычный воздух. Они вышли наружу один за другим. Перед ними раскинулся старый заброшенный пионерский лагерь. Пустые корпуса с выбитыми окнами темнели среди густого леса. Краска давно облупилась, ржавые советские вывески почти полностью скрывал плющ, а неподалёку ветер лениво раскачивал старые качели, заставляя их тихо поскрипывать. Туман медленно стелился по земле. Над лагерем нависало тяжёлое серое небо. Вадим осмотрелся по сторонам. Место выглядело мёртвым и слишком открытым, поэтому он сразу заметил движение впереди. Между деревьями мелькнули человеческие силуэты. Он незаметно выдохнул, хотя облегчение оказалось совсем не таким сильным, как он ожидал. Потому что одновременно он увидел, как изменилось лицо Вики, и как Настя, забыв обо всём, сорвалась с места навстречу Виктору. Вадим невольно остановился. Со стороны он спокойно наблюдал, как Виктор почти бегом приближается к Насте, как она буквально врезается в него, а тот крепко обнимает её. Он видел подобные встречи десятки раз, но почему-то именно сейчас взгляд сам собой метнулся к Вике. Она тоже смотрела на происходящее. И в этот момент Вадим поймал себя на совершенно ненужной мысли. Когда-то совсем недавно она так же она бросалась к нему. Стоило им встретиться после долгой разлуки, и весь окружающий мир переставал существовать. Теперь между ними оставалось лишь тяжёлое молчание, и он сам был единственным человеком, которого следовало в этом винить. Вадим остался стоять чуть поодаль. Пистолет по-прежнему был опущен вниз, но пальцы не отпускали рукоять ни на мгновение. Взгляд привычно скользил между деревьями, задерживался на тёмных проёмах корпусов, зарослях кустарника и пустых дорожках лагеря. Привычка постоянно контролировать обстановку уже давно стала частью его самого. Он слышал, как Виктор хрипло выдохнул: – Я так волновался... Настя лишь крепче прижалась к нему. Вадим невольно отвёл взгляд. Не потому, что чужое счастье раздражало. Просто оно слишком отчётливо напоминало о собственных ошибках. Когда-то и Вика смотрела на него именно так, с доверием и уверенностью, что рядом с ним ей ничего не угрожает. Теперь же в её глазах появлялась настороженность, а иногда – откровенная боль, которую она даже не пыталась скрывать. Он поймал себя на том, что снова смотрит в её сторону. Вика стояла неподвижно. Наблюдала за Настей и Виктором с едва заметной улыбкой, в которой облегчения было гораздо больше, чем радости. – Мы искали тебя везде, – донёсся до него голос Виктора. – Всё обрыли. Володя нашёл следы машины только под утро... Потом мы вышли на этот лагерь. Вадим перевёл взгляд на лес. Он не вмешивался – не хотел. Пускай они договорят. Настя тихо ответила: – Ты не опоздал. В её голосе прозвучало столько усталости, что даже Вадим невольно обернулся. Она выглядела совершенно измученной, как и Виктор. Как и все они. За последние несколько недель никто из них толком не спал. Никто не чувствовал себя в безопасности. Никто уже не понимал, где заканчивается один кошмар и начинается следующий. Когда Настя наконец немного отстранилась от Виктора, внимание Вадима само собой снова переключилось на Вику. Лиза уже подошла к ней. Несколько секунд девушки просто молча смотрели друг на друга, а затем Лиза резко обняла её. – Господи, Вик... Ты вообще нормальная?! Вика тихо рассмеялась. – Судя по последним событиям – не особо. Внутри неприятно защемило. Вадим поймал себя на совершенно эгоистичном желании – хотелось самому подойти, обнять её, убедиться, что она действительно цела и сказать, что всё наконец закончилось. Но ничего из этого он уже не мог себе позволить. Даже думать об этом было глупо. Володя тем временем подошёл к Насте. – Ты как? Они тебе ничего не сделали? – Нет. Всё нормально. – Нам лучше не задерживаться здесь, – произнёс Вадим. – Если этот ботан не соврал, скоро сюда приедут люди. Разговор сразу оборвался. Все взгляды одновременно повернулись к нему. Он заметил, как изменилось лицо Виктора. Тот мгновенно стал серьёзным. – Что произошло? Настя глубоко выдохнула. Вадим уже знал, что именно она сейчас расскажет, поэтому не вмешивался. Он лишь продолжал наблюдать за окрестностями, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Настя рассказывала обо всём с самого начала. При упоминании компании Лиза тихо выругалась. – Только этого не хватало... Вадим даже не удивился – примерно такую реакцию он и ожидал. После всего, что эта организация успела сделать, само её название уже давно стало синонимом катастрофы. – Они думают, что у неё есть пароль от чипа, – добавила Вика, кивнув на Настю. – А я нужна как запасной вариант, если она откажется говорить. Володя нахмурился. – Подожди... А ты-то здесь какого чёрта? Ты же вроде должна была быть в Риме. Вика горько усмехнулась. – Была бы, если бы некоторые идиоты не решили геройствовать. Она посмотрела прямо на него. Вадим устало прикрыл глаза на секунду. – Только не начинай. – Нет, я начну, – резко ответила Вика. Вадим тяжело выдохнул. Конечно. Иначе и быть не могло. Вика стояла совсем рядом, но сейчас между ними ощущалось расстояние куда большее, чем несколько шагов. Она смотрела прямо ему в глаза, не пытаясь скрыть ни раздражения, ни обиды, ни накопившейся усталости. – Но ты решила вернуться, – напомнил Вадим. – Конечно, я решила вернуться! – вспыхнула Вика. – Потому что, в отличие от тебя, я умею переживать за людей! Слова ударили неожиданно сильно. Он давно привык прятать собственные чувства. Когда работаешь на людей вроде Вульфа, это становится вопросом выживания. Любая слабость, привязанность или сомнение превращались в оружие против тебя. Со временем перестаёшь показывать вообще что-либои однажды понимаешь, что окружающие действительно начинают считать тебя бесчувственным. Вика тоже так считала. И он сам сделал всё, чтобы она пришла именно к такому выводу. Прежде чем между ними успело вспыхнуть что-то большее, вперёд шагнул Виктор. – Сейчас не время. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо. Вадим посмотрел на него. Раньше подобное вмешательство наверняка вызвало бы раздражение, теперь же он был почти благодарен. Не хотелось продолжать этот разговор. Вика ещё несколько секунд продолжала смотреть на него. В её глазах всё ещё полыхали злость и боль, но потом она резко отвернулась. Вадим опустил глаза. Наверное, так даже лучше, потому что выдерживать её взгляд становилось всё тяжелее. – Ладно, – произнёс Володя, нарушая затянувшееся молчание. – Допустим, у нас есть психи, которые хотят возродить «INGRID», чип и толпа вооружённых людей, которые скоро сюда приедут. Что дальше? Все невольно посмотрели на Виктора. Вадим тоже. Тот привычным движением провёл ладонью по подбородку. Вадим давно заметил, что именно в критических ситуациях Виктор начинал работать лучше всего. Он не паниковал, не суетился. Сначала принимал решение, потом действовал. Хорошее качество. Редкое. – Сначала уходим отсюда, – предложил Виктор. – Чем дальше от лагеря, тем лучше. – А потом? – спросила Лиза. Виктор посмотрел на Настю. – Потом выясним, кто именно украл чип. Вадим закончил мысль: – И как остановить их раньше, чем они доберутся до нас снова. Он украдкой посмотрел на Вику. Она разговаривала с Лизой, даже не замечая его взгляда. Внутри снова болезненно кольнуло. Вадим прекрасно понимал, что одним правильным поступком невозможно перечеркнуть произошедшее между ними. Невозможно вернуть доверие одним спасением. Невозможно заставить человека снова смотреть на тебя так, как прежде. Ему оставалось только одно – доказывать свои слова поступками столько, сколько потребуется, даже если однажды Вика всё равно уйдёт окончательно. Потому что некоторые вещи нужно делать не ради благодарности и не ради прощения, а просто потому, что это единственный правильный выбор. С этой мыслью он первым двинулся вперёд, в сторону лесной дороги, не позволяя себе больше ни разу оглянуться.