Часть 3

Глава 3. Корни полыни Сиенна Она просыпается затемно. Голова больше не кружится, но внутри — странная пустота, будто кто-то вынул что-то важное и забыл положить на место. Снейп приснился. Не поцелуй — нет. Он стоял у доски в классе зельеварения, писал рецепт, а она смотрела на его руки. Длинные пальцы, мелок, белая пыль на манжете. Тогда, во сне, это казалось важным. Она садится на кровати. Общежитие ещё спит. Дафна Гринграсс на соседней койке свернулась клубком, тёмные волосы разметались по подушке. Сиенна тихо одевается и выходит в подземелья. Ей нужно в теплицы. С рунами и травами проще, чем с людьми. *** Воспоминание Ей семнадцать. Первый день в Хогвартсе. Она пришла поздно, её зачислили на седьмой курс, и все смотрят с подозрением. — Мисс Ноулз? — Снейп перебирает список. — Ваши результаты по зельям неплохи. Но вы не сдавали СОВ. Придётся догонять. Она молчит. Не оправдывается. — У вас есть палочка? — спрашивает он. — Есть, сэр. Но я больше работаю с травами и рунами. Он поднимает бровь. Скептицизм — в каждой морщинке. — Зелья без палочки? — Палочка не нужна, чтобы резать корни, профессор. Тогда он усмехается — впервые. Криво, недоверчиво. Но она заметила. *** Северус Он не спит всю ночь. Сидит в кресле в гостиной Слизерина — камин давно погас, только угли тлеют красными глазницами. Перед ним пустой стакан из-под огневиски. Он не пьёт. Просто держит в руке, чтобы занять пальцы. Он снова думает об этом. Но слово уже ничего не значит. Перед глазами — её лицо в свете луны. Она не испугалась. Не отвела взгляд. Сказала «да», когда он сказал, что это ошибка. Что это значит? Он зол. На себя. На неё. На то, что не может выкинуть из головы её затылок, её губы, запах корицы, который всё ещё чудится. Он встаёт. Идёт в кабинет. Достаёт её личное дело — пергамент, исписанный мелким почерком. Сиенна Ноулз. Поступила в 17 лет. Рекомендации: МакГонагалл (трансфигурация — выше среднего), Стебль (травология — выдающиеся способности). Особые отметки: самостоятельное изучение древних рун, недокументированных методов сбора ингредиентов. Палочкой пользуется редко. Внизу — его собственная приписка, сделанная полгода назад: склонна к нестандартным решениям. Упряма. Перспективна. Он закрывает папку. Упряма. Это точно. *** Сиенна В теплицах пахнет влажной землёй и гниющими листьями. Она любит этот запах — живой, честный. Никакой лжи. Она работает автоматически: режет корни полыни, сортирует по пучкам, завязывает узлы из грубой нити. Каждый узел — маленькое руническое заклинание. Ни одна палочка не нужна. Здесь, среди горшков и леек, она почти успокаивается. — Ты рано, — голос профессора Стебль доносится из соседней теплицы. Старая женщина с добрыми глазами и вечно грязными руками. — Опять не спится? — Да, профессор, — отвечает Сиенна, не поворачиваясь. Стебль подходит, заглядывает через плечо. — Полынь. Для чего? — Для сонного зелья. Базовая основа. — Снейп одобрил бы. — Стебль улыбается. — Он вообще редко кого хвалит, а про тебя сказал как-то: «У этой есть чутьё». Сиенна замирает. — Когда? — спрашивает она слишком быстро. — Давно. В начале года. — Стебль пожимает плечами и уходит к своим кактусам. Сиенна смотрит на свои руки. Пальцы не дрожат — она не позволяет им. Но внутри становится тепло. Точно так же, как вчера на озере. *** Воспоминание Ей восемнадцать. Она остаётся после занятий, чтобы перебрать загнившие корни мандрагоры. Снейп заходит в теплицу — случайно, по пути в свои подземелья. — Вы ещё здесь, мисс Ноулз? — Здесь, сэр. Он задерживается. Наблюдает, как она орудует ножом — быстро, чисто, без лишних движений. — Кто вас научил? — Сама, сэр. — Руны — тоже сами? — Да. Пауза. — Необычно, — говорит он. — В наше время все полагаются на палочку. — Палочка — костыль, — отвечает она и только потом понимает, что сказала это вслух профессору. Он не злится. Даже не усмехается. — Возможно, — говорит он. И уходит. С тех пор он не насмехался над её методами. *** Северус Он идёт на завтрак нехотя. Большой зал гудит голосами. Он садится за учительский стол, наливает чёрный кофе, не глядя на студенческие столы. Но краем глаза всё равно ищет рыжие волосы. Нет. Её нет. Он выдыхает — свободнее, чем ожидал. — Ты выглядишь как привидение, Северус, — замечает профессор Флитвик с другого конца стола. — Не выспался? — Бессонница, — коротко отвечает Снейп. Флитвик сочувственно кивает и возвращается к своей тарелке. Снейп не ест. Смотрит в кружку. В кофе отражается его лицо — усталое, злое. Что ты делаешь? — спрашивает он себя. — Ты учитель. Она студентка. Взрослая, но всё же. Ответа нет. Он встаёт, не допив кофе. Выходит из зала. Ему нужно проверить ингредиенты в кладовой — хоть какое-то дело. На лестнице он сталкивается с ней. Буквально. Она выходит из бокового прохода, он идёт с другого направления — и вот они лицом к лицу, в двух шагах. Тишина. — Мисс Ноулз, — произносит он первым. — Профессор, — отвечает она. Никто не двигается. Сиенна смотрит ему прямо в глаза — так же, как вчера. Снейп первым отводит взгляд. — Хорошо, что вы встали на ноги, — говорит он. Обычная дежурная фраза. — Спасибо, сэр. — Вам нужно на завтрак. — А вам — в класс, сэр. Она его перебивает. Не грубо — просто утверждает факт. Снейп делает шаг в сторону. Она проходит мимо. Их плечи почти касаются. Он ждёт, пока её шаги стихнут. Закрывает глаза. Идёт в кладовую. *** Сиенна Она садится за слизеринский стол. Дафна пододвигает к ней тарелку с тостами. — Ты бледная. Опять не спала? — Спала, — врёт Сиенна. Дафна не верит, но не лезет. Хорошая подруга. Сиенна мажет тост маслом, не чувствуя вкуса. Она думает о его лице — о том, как он смотрел на неё на лестнице. Не холодно. Не как на студентку. «Это вам решать», — сказал он вчера. Что решать? И почему это она должна решать? Она кусает тост. Жуёт. Глотает. Решение будет позже. Сейчас — сон и травы. *** Северус В кладовой темно и пыльно. Он зажигает свечу. Перед ним — ящики с корнями, сушёными листьями, порошками. Он проверяет запасы механически, не глядя на этикетки. Руки помнят её затылок. Вчера, на озере. Он не должен был этого делать. Но она не отстранилась. Почему? Он открывает ящик с полынью. Сухие серебристые листья пахнут горечью и свежестью. Полынь въелась в пальцы, в мантию, в кожу. Он закрывает ящик. Оставь её в покое, — приказывает он себе. — Она твоя студентка. Ты её дек ан. Ничего больше. Поворачивается к выходу. Но ноги не идут.