17. Знакомства

Вечером того же дня я передала Ли подписанные документы, а уже на следующее утро меня везли от отеля, где прошла тревожная ночь с рваными снами, в огромный особняк на окраине Тайбэя. Высокий, глухой забор. Массивные ворота. Звонил ли Джейк? Я не знала. Сразу после встречи с Ли я включила на телефоне авиарежим, чтобы его трекер перестал работать. По крайней мере, таков был расчёт. Особняк вблизи выглядел настолько массивным, со всеми своими пристройками и крошечными окнами под самой крышей, что встретившая меня женщина буквально затерялась на его фоне. Она была неопределенного возраста, в строгой одежде, со слишком прямой спиной и, кажется, с линейкой за поясом. Интонации в её голосе даже на английском звучали так, будто она меня перманентно отчитывала. Впрочем, это не помешало ей сразу перейти к делу: она принялась озвучивать мои обязанности и параллельно знакомить с домом. Её звали Чэнь Сю-ин, но она предпочитала, чтобы к ней обращались по английскому имени – Шарлотта. Она правила здесь как домоуправляющая или даже главный менеджер этого небольшого замка. И её явно до глубины души подбешивало, что меня наняли без её ведома. Во время экскурсии я в основном молчала и старалась впитывать каждую деталь, незаметно крутя головой по сторонам. Дом оказался не таким огромным изнутри, как казалось снаружи. Скорее, основные комнаты на первом этаже были просто чересчур просторными – при желании здесь можно было кататься на роликах или скейте, не боясь врезаться в мебель. Выделенная мне комната на втором этаже оказалась маленькой, но уютной. В ней было всё необходимое. Шарлотта оставила меня разбирать вещи, строго обозначив, что ровно через двадцать минут ждёт меня в столовой “на чай”. – Вам объяснили суть ваших обязанностей? – спросила она после нескольких минут странного, почти гипнотического ритуала над несчастными чайными листьями. Она то обливала их кипятком, то выдерживала паузу, то сливала воду, чтобы вновь повторить весь процесс сначала. И всё это ради крошечной плоской чашечки чая, которая в итоге оказалась передо мной. Под её пристальным, оценивающим взглядом я послушно понюхала напиток и тут же удостоилась неудовлетворительного покачивания головы. Эх, сейчас бы очень пригодился Джейк с его подсказками... Стоп. Нельзя. Нельзя о нём думать. – Янг Лю сказал, что нанимает меня в качестве переводчика, но не уточнил конкретный перечень задач. – Вы будете преподавать. Вот отсюда вы можете насладиться истинным ароматом, – Шарлотта указала ладонью на высокую чашку-колбу, которую она до этого сняла с моей маленькой пиалы. Я покорно вдохнула. Пахло чаем. – Очень вкусно пахнет. Но что вы имеете в виду под “преподавать”? По-моему, у Лю прекрасный английский. Он заинтересован в испанском или немецком? – Господин Янг, – на слове “господин” она сделала весомое ударение, – заинтересован во всех ваших знаниях и умениях. Но не для себя. Для своей дочери. – Дочери? – я постаралась изобразить искреннее удивление. Отчасти оно таковым и было, ведь из наших с Джейком расследований мы так и не смогли точно выяснить пол ребёнка. – Именно. Госпоже Янг уже двенадцать лет, и она на некотором уровне владеет английским языком. Но господин настаивает на продолжении практики использования. Также он считает, что девочке пора начать изучать следующий язык. – Следующий? А сколькими она уже владеет? – На данный момент всего четырьмя свободно: тайваньским, китайским, английским и японским. В процессе изучения сейчас корейский, но господину хотелось бы уравновесить обучение одним из европейских языков. На ваш выбор. Я понимающе кивнула и отхлебнула чай, который закончился ровно в один глоток. Шарлотта едва заметно поморщилась от моей невежественной манеры пить, но монолог продолжила: – С госпожой вы познакомитесь сегодня за семейным ужином. Сейчас у неё занятия. Также вы встретитесь с нынешней преподавательницей английского – она передаст вам остальные свои обязанности. – Она больше не будет здесь работать? – слегка удивилась я. Шарлотта лишь пренебрежительно махнула рукой: – Отпуск. Видите ли, ей захотелось отдохнуть. Но вы сами можете у неё спросить. Она должна подойти через пятнадцать минут, когда занятие госпожи закончится и сменится музицированием. Бедная девочка, у неё вообще есть время на обычное детство? Ей самой при таком давлении и расписании пора в бессрочный отпуск. Оставшееся время Шарлотта монотонно объясняла мне внутренние порядки дома. Куда ходить можно, куда категорически запрещено. Во сколько приёмы пищи. Кто за что отвечает. Из-за тотальной усталости и стресса информация моментально покидала мою голову – не ожидая такой лекции прямо с порога, я даже не догадалась захватить из комнаты блокнот и ручку. – О, вот и миссис Мёрфи. Я обернулась. Миссис Мёрфи оказалась шатенкой с невероятно яркими, проницательными серо-зелеными глазами. Она была лет на десять-пятнадцать старше меня и выглядела ослепительно, несмотря на строгий закрытый брючный костюм. Её внутреннюю игривость выдавали детали: кожаные ремешки на запястье, массивное кольцо на большом пальце, асимметричные серьги и татуировка-звёздочка на ступне, мелькавшая при ходьбе. Мне мгновенно стало жаль, что в отпуск уезжает именно она, а не Шарлотта. – Хех, вот и тот, кто перехватит мой факел. Fellow sufferer (товарищ по несчастью). Очень приятно познакомиться. Меня зовут Кили Мёрфи, – её голос интонировал и переливался так, словно она только что сбежала с зелёных холмов ирландских пастбищ, хотя я там никогда не была. А улыбка была заряжена такой мощной почти магической энергетикой, что я просто не могла не улыбнуться в ответ. – Алистер Перес, мне тоже очень приятно! – я крепко пожала её руку. – Прелестный акцент. У вас такая милая “R”. Мисс Шарлотта, не будете ли вы так любезны оставить нас? Без вашего чуткого руководства на кухне определённо не смогут должным образом подготовить всё к обеду. Шарлотта на секунду заколебалась, но, гордо вскинув подбородок, всё же кивнула и покинула столовую. Мы ещё какое-то время прислушивались к степенному эху её туфель. Как только шаги стихли, Кили округлила глаза и уставилась на меня: – Как же ты тут очутилась, дорогуша? – она быстро присела на соседний стул и одним махом опрокинула в себя крошечную чашечку чая, будто это была стопка виски. – Дай догадаюсь: жизнь повернулась задом, в карманах ни гроша, и вот ты здесь? Готова круглые сутки ходить на цыпочках и подтирать жопы этим зажравшимся богатеям? Её выговор был потрясающим – она забавно проглатывала одни буквы и непривычно растягивала другие. С моим английским мне даже приходилось мысленно проговаривать её фразы, чтобы вовремя улавливать смысл. Тем временем Кили нервно побарабанила пальцами по столу: – Курить хочу – умираю. – Пойдём на улицу, – предложила я. – Там и рассказ о моих новых обязанностях пойдёт свободнее. Мне совершенно не хотелось вдаваться в истинные причины своего появления здесь – пришлось бы врать этой открытой девушке прямо в глаза. Мы разместились в тени боковой стены особняка, прямо как в студенческие годы могли бы за углом факультета. Кили попыталась предложить мне сигарету, но я лишь покачала головой. – Так вот, об обязанностях, – затянулась она. – Цзыхань, или Ирис – только упаси тебя бог звать её так при отце, – очень прилежная девочка. Но, по-моему, никакие занятия её не радуют, кроме танцев и спорта. – О, у нее есть ещё и преподавательница по танцам? – Преподаватель… Помяни дьявола. Мин Хо! – она активно замахала рукой парню, который только и успел коротко махнуть ей в ответ, прежде чем скрыться внутри дома. – Опять опаздывает, хех. Ни черта не понимает по-английски, но красив как чёрт! (He doesn’t understand a bloody thing in English, but he is bloody handsome!) Кили весело рассмеялась от собственной шутки. – Погоди, так сколько здесь вообще учителей? И все живут в этом доме? – В основном тут только обслуживающий персонал. Из преподавателей только мы трое: я, Мин Хо и Цай Дуан-Джин. Иногда, правда, приезжает какой-то суровый мужик с проверкой – устраивает Ирис тесты, выявляет слабые места. А, ещё была японка, но мы пересеклись только в самом начале моей работы, потом она съехала. Вроде как решили, что Ирис достигла нужного уровня. Так вот: Мин Хо отвечает за всю активность – плавание, физподготовка, танцы, ну и параллельно корейский язык. Дуан-Джин ведёт всё, что касается Тайваня и Китая: историю, литературу, географию и прочие скрепные штуки. И музицирование, кажется укулеле. – А все остальные предметы?.. Кили выпустила изо рта пару аккуратных дымных колечек и сочувственно похлопала меня по плечу: – Все на тебе, сестрёнка. Всё на тебе. Она грустно улыбнулась: – Я позже выдам тебе расписание и местные программы, но... да. Математика, естественные науки, английский, зарубежная литература, мировая история, география... Всего и не упомнишь. А в этом году у неё ещё и физика началась. – Потому и сбегаешь? – Потому и сбегаю, – она решительно потушила сигарету о кирпичную стену. – Платят не шибко много для такого объёма, а от напряга себя буквально до костей стираешь (to work oneself to the bone). Ещё и эта физика... – она покачала головой. – Надеюсь, у тебя с ней получше, чем у меня. Я судорожно пыталась переварить услышанное. Меня действительно наняли пахать за троих, что, в общем-то, неудивительно. Плюс в том, что здесь есть ещё пара человек в похожем рабском положении. Но огромный минус – как мне среди этого ада находить время на выполнение собственного плана? – Вижу, мозг уже поджарился, – усмехнулась Кили. – А я ведь ещё даже не перешла к деталям. – Погоди, а в доме вообще все понимают английский? – О, нет! Как я и сказала, Мин Хо вообще ни слова не вяжет, как и большинство прислуги. Только Шарлотта, Дуан-Джин и может еще пара. – А как же тогда мне с ними?.. – Люэ чжи и эр, сестрёнка, – она добродушно ухмыльнулась и бросила взгляд на часы. – Ладно, пора мне идти готовиться, опять моя очередь. Увидимся чуть позже, я тебя найду. Кстати! Завтраки и обеды каждый организует себе сам. Можно готовить своё, можно попросить на кухне... Ах, да. Или НЕ попросить. Она заливисто рассмеялась и скрылась в дверях, оставив меня переваривать информацию. Так вот почему Янг Лю оценивал мой китайский. Видимо, придётся на ходу осваивать. Я тихо застонала и присела на корточки, обхватив голову руками. Ещё одна непростая задачка в мою копилку. Дальше день только наращивал темп. Стоило мне набросать в блокнот вводную информацию, как в комнату ввалилась Кили, нагруженная распечатками, графиками, таблицами и методичками. Благо, она догадалась прихватить с собой пару сэндвичей. – Мин Хо сегодня проведёт двойное занятие, чтобы я могла подольше потусить с тобой и ввести в курс дела. Отплати ему потом как-нибудь. – Деньгами? – Что? Нет, конечно! – Кили рассмеялась. – Выручи, подмени, прикрой перед Шарлоттой. Поверь, дружбу водить тут особо не с кем. Хотя, может, тебе приглянулась наша строгая леди? – она шутливо пихнула меня локтем в бок. Я хихикнула, но почти сразу посерьёзнела: – Но мы ведь с Мин Хо даже не поймём друг друга. – Дело наживное. Она сказала это так легко и просто. Интересно, какая история стоит за её собственным появлением здесь? За знанием китайского? – Кили, а ты сама как тут оказалась? В ответ она лишь загадочно улыбнулась и мягко перевела тему: – Я улетаю в субботу, дорогуша. Ты точно уверена, что хочешь тратить драгоценное время на разговоры обо мне, вместо того чтобы закопаться в материалы, учебную программу и мои очень красивые, понятные графики? Завтра ты уже выходишь на замену, и нужно хотя бы понимать, с какого параграфа начинать. Резонно. И вполне ожидаемо. Она знает меня от силы пару часов, с какой стати ей внезапно раскрывать душу едва знакомому человеку? Одиноко. Хотелось написать Джейку. Вывалить на него всё, что происходит. Доработать с ним план с учётом этих сумасшедших вводных... Просто почувствовать его виртуальное, но такое надёжное плечо. Нет. Соберись. Я справлюсь сама. Нельзя думать о Джейке. Мы углубились в разбор хаотичных диаграмм Кили, испещрённых пометками на полях то на английском, то на китайском, то на каком-то одной ей понятном языке. Я и не заметила, как за окном сгустились сумерки и подошло время ужина. – Спускайся через десять минут, – Кили поднялась и потянулась. – Шарлотта не любит, когда стоят над душой раньше времени, но за опоздание может и казнить. Я молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения главной встречи этого вечера.