19. Прощание

Нет, не быстрее. Выматывающая пятница превратилась в настоящее испытание, где учебные часы кое-как перемежались моими базовыми человеческими потребностями, наставлениями Кили и намеренным избеганием Мин Хо. Последнее давалось с трудом: он совершенно не вписывался в жёсткие рамки расписания и перемещался по дому абсолютно непредсказуемо. Кили явно немного боялась оставлять меня. Было даже непонятно, за кого она переживает больше – за меня или за Ирис. Сама девочка на занятиях вела себя максимально сдержанно. Каждое задание она выполняла с пугающей, роботизированной точностью, но стоило объявить перерыв, как ее взгляд застывал на окне, подолгу всматриваясь во внутренний двор. В субботу были проводы. Всё-таки за три года, что Кили отслужила в этом доме, многие к ней искренне привязались. Оказалось, что Мин Хо появился здесь всего год назад, в то время как Кили наблюдала, как Ирис превращается из наивной маленькой девочки в замкнутого подростка. – Знаешь, я ведь прикипела к ней как к родной, – негромко говорила Кили, сидя на полу своей комнаты и мелкими глотками отпивая из припрятанной бутылки пива. – Может, потому что у меня своей девчонки сроду не было, но… чёрт возьми. Я же рядом была, когда у малой эти дни начались. Она же ни черта не соображала, перепугалась до смерти, бедняжка. А теперь я её просто бросаю. Это был длинный, тягучий вечер. Мы собрались в её небольшой комнатке, разместившись кто где: на кровати, на единственном стуле, прямо на ковре. Мин Хо тоже пришёл. Как бы я ни стремилась держаться от него подальше, мы оба были причастны к этой тихой домашней печали. И как бы мне это ни претило, за этот год они с Кили действительно сработались и подружились. В какой-то момент он сменил меня на полу, устроившись рядом с хозяйкой комнаты, и попытался протянуть мне другую бутылку пива – невскрытую. Я демонстративно проигнорировала жест, но мешать ему прощаться с напарницей не стала. Они были такими разными, но сейчас у обоих на губах играла одинаковая меланхоличная улыбка, и даже их расслабленные позы зеркально вторили друг другу. Чужая. Я остро ощутила, что здесь я абсолютно лишняя. Я здесь не для того, чтобы оставаться на годы, не для того, чтобы помогать несчастному ребёнку или зарабатывать честные деньги. Мне нельзя привязываться. Нельзя разделять их эмоции, сентиментальничать и сопереживать, иначе потом будет невыносимо трудно уйти. Но боже, как же сильно в тот момент хотелось побыть просто человеком, побыть с людьми. Разделить с кем-то общие тревоги. Вот они сейчас, в эту секунду, есть друг у друга. А у меня?.. Джейк?.. Где он сейчас и что делает? Волнуется ли? Конечно, волнуется. Я мысленно прислушалась к себе и с удивлением поняла, что во мне больше нет той обжигающей обиды. Осталась только горькая, давящая потребность в близком человеке. Узнать, как он. Увидеть его улыбку, почувствовать родной запах и утонуть в нежных, бережных объятиях. Только там был мой единственный источник энергии. Только там я не чувствовала себя такой отчаянно одинокой. Крылось в этом и что-то глубоко неправильное. Когда именно я перестала опираться на саму себя? Подпитываться от собственных внутренних ресурсов? Стала такой слабой… С этими мыслями я полночи пролежала в кровати, тупо уставившись в потолок. А затем внезапно села, включила тот самый телефон и зашла в чат. Джейк был оффлайн. Я долго тушевалась, глядя на пустую строку ввода. Было тревожно. А если он зол? Если начнет рвать и метать? Или холодно заявит, что удостоверился в том, что мне рядом не место? Но заглянув вглубь себя, я поняла: пугает вовсе не его конкретная реакция. Пугает неизвестность. Это как стоять на пороге тёмного подвала. Ты головой знаешь, что там ничего нет, кроме коробок, старой техники и скрипучей раскладушки. Но мурашки бегут по коже. Каждое дуновение кажется отражением чужого движения. Стоит двери за тобой закрыться, как ты окажешься в ловушке. Но это лишь уловка древнего мозга, иррациональные инстинкты. Я же сильнее? “Привет” Вот и всё. Дело сделано. И в ту же секунду невидимые мешки с песком будто рухнули с моих плеч, а скрутивший живот спазм наконец рассосался. Да, так правильно. Мы ведь команда. Это наш общий план, просто сейчас я на передовой, а он в тылу, но мы идём по одному пути. Иначе зачем вообще всё это? Я улыбнулась и накрылась одеялом с головой. Впервые в этом чужом месте сон пришёл легко и объёмно, погребая в своих пучинах, даруя телу и мозгу долгожданный покой. – Ну вот и моё время пришло. Даже не верится, что эти три года пролетели, – негромко сказала Кили. Она покидала особняк рано утром, ещё до завтрака. Стоя в дверях холла, она в последний раз жала руки каждому работнику и напоследок ласково потрепала по голове Ирис, которая тоже спустилась со всеми. В больших глазах девочки было сложно что-то прочесть, но заметная дрожь в пальцах выдавала сдерживаемые чувства. Каким бы бездушным роботом она ни казалась на уроках, сейчас она была просто ребёнком, который навсегда лишался, возможно, единственного близкого и тёплого человека в этом ее закрытом маленьком мире. Кили тем временем произнесла еще пару прощальных слов на китайском, а затем подошла ко мне. – Знаю, мы знакомы всего пару дней, но, сестрёнка, я вверяю тебе самое дорогое, понимаешь? – она крепко сжала мои ладони. – Заботься о ней как о своей. У неё ведь почти никого нет, даже если со стороны кажется, будто весь мир лежит у её ног. Поддержи её. Защити. Сделай так, чтобы ваше совместное время стало лучшим, что вообще было в её жизни. И прощай ей её глупости. Кили явно изо всех сил старалась не расплакаться. Я сжимала её руки в ответ, пытаясь взглядом передать, что я всё поняла и ей не о чем волноваться. – Я же всё тебе разжевала, да? Занятия, тесты… Сопровождай её на другие занятия! Например, на те, что с Мин Хо. Мы с Шарлоттой вчера тебя подменяли, но вообще тебе там тоже нужно быть, она же девочка, мало ли что. Да, глаз с неё не спускай. И заставляй её почаще улыбаться, усекла? Предательская слезинка таки скатилась по её щеке. Я порывисто, но коротко обняла ее. – Всё будет хорошо, Кили. Всё будет хорошо.