Часть 15. Разбитые мечты

К Колонии Рэндалл пришёл без пяти семь. Кенни уже был там — в окружении небольшой группы. Семь человек, считая его. Пара колонистов. Двое из города, кто-то ещё. Рэндалл подошёл молча. Кивнул Кенни. Встал чуть в стороне. Никто не подошёл. Никто не сказал «доброе утро». Никто не спросил, почему он сегодня вообще здесь — он же раньше на вылазки не ходил. И это было даже к лучшему. В Колонии его помнили. С первого же дня. Тогда он пробыл здесь от силы пару часов — успел только подраться с каким-то парнем, полезшим в его сумку. Закончилось всё тем, что Донна направила на него ружьё и выпроводила в автобус. С тех пор много чего было. Но для них он так и остался дикарём, к которому лучше не подходить. Рэндалла это устраивало. И сегодня устраивало особенно. — Все? — Кенни оглядел группу. — Тогда выдвигаемся. Они пошли. Лес был сырым после ночи. Ботинки тонули в мокрых листьях. Тропинка едва угадывалась. Рэндалл шёл последним. Замыкал, не отрываясь от группы, но и не сокращая дистанцию. Никто его не задевал. Никто к нему не оборачивался. В голове было тихо. Не потому что не о чем было думать. А потому что Рэндалл не давал. Каждый раз, когда мысль начинала ползти куда-то не туда, он перекладывал рюкзак на другое плечо. Или ускорялся. Или цеплялся взглядом за какую-нибудь ветку впереди и считал шаги до неё. Помогало. К полудню Кенни поднял руку. Группа остановилась. — Передохнём. Через час начнём ставить лагерь. Все опустили рюкзаки. Кто-то достал флягу. Кто-то сел прямо на влажную землю. Рэндалл отошёл в сторону. Опустился на упавший ствол. Открыл рюкзак. Внутри — палатка, нож, фляга, сложенная куртка. И — сучок. Тот самый. Он его, оказывается, взял. Сам не помнил, когда. Утром, наверное. Просто бросил в сумку вместе с остальным. Получилось как-то само. Рэндалл секунду посмотрел на него. Потом взял нож. Сел поудобнее. Положил сучок на колено и начал работать. Руки знали, что делать. Он всегда любил вырезать из дерева. Это успокаивало. Помогало не думать. Когда он жил в автобусе — это было единственное, что вообще работало по ночам, пока твари за окнами стучали в борт. Тогда у него из рук выходили мелкие, кривоватые черепа с пустыми глазницами. Зачем он их делал — он и сам не очень понимал. Просто было нужно. Чтобы руки были заняты. Сейчас под ножом получался кораблик. Маленький. Грубый. С одной мачтой. Ему понравится, — подумал Рэндалл. — Это для кого? Голос рядом. Один из колонистов проходил мимо — невысокий, в потрёпанной куртке. Остановился. Смотрел на кораблик. Рэндалл не поднял глаз. — Не твоё дело.

***

После того как Элджин ушёл, Джули долго стояла, прижавшись спиной к двери. Ромашки лежали у неё в одной руке. Цветы были тёплые — нагрелись в его ладонях. Сидеть в этом доме было невыносимо. Каждый угол давил. И главное — не дай бог сейчас вернётся мама. Увидит ромашки на столе. Спросит, откуда. Спросит, от кого. И Джули придётся врать или говорить правду, и то и другое было сейчас выше её сил. Поэтому — выйти. Она зашла на кухню. Нашла стеклянную банку из-под чего-то, налила воды, поставила ромашки. Те выглядели в банке нелепо — но разбираться с этим Джули сейчас не хотела. Поднялась к себе. Расстегнула голубую рубашку, сняла. Свернула — не как обычно сворачивала свои вещи, а аккуратно. Положила в дальний угол шкафа, под старые свитера, где никто не найдёт. Натянула футболку и джинсы. Уже у двери остановилась. Подумала. Идти прямо к больнице — было бы слишком. Прямолинейно. А вот в кафе — это нормально. Все горожане туда заходят. Поесть, увидеться, поговорить. И если — совершенно случайно — по дороге или в самом кафе она кого-нибудь встретит — это будет именно случайность. Никто не виноват. С этой формулировкой Джули вышла на улицу. И с ней же дошла до кафе. В кафе было полупусто. Сонно. В углу один из городских пил кофе. У окна сидела пара пожилых. Рэндалла не было. Джули чуть выдохнула. Чуть — потому что одна половина её даже надеялась, что он будет. А вторая, более трезвая, понимала, что если бы он был, она не знала бы, что делать дальше. Заказала чай. Села за дальний столик. И тут — справа — кто-то помахал рукой. Джули скосила взгляд. София. Сидела через столик от неё с какой-то книжкой и кружкой чая. Увидев Джули, заулыбалась — широко, искренне. Помахала ещё раз. Опять она. Джули улыбнулась в ответ — натянуто, одними губами. Кивнула. Надеясь, что на этом всё закончится. Не закончилось. София закрыла книжку, встала, перешла со своей кружкой к её столику. Села напротив, не спрашивая разрешения. — Привет! Как ты? — Привет, — Джули натянула на лицо вежливость. — Нормально. А ты как? Спросила больше из приличия, чем из интереса. — Уже лучше, рука потихоньку заживает. Кристи говорит, через пару дней снимут повязку. Так что, надеюсь, скоро от меня будет хоть какая-то польза. Она снова улыбнулась. — Этот город ведь так мне помог. Так хочется отплатить — ему и людям, которые тут живут. Отблагодарить этот город? Да у неё явно не все дома. Никто в здравом уме этот город не благодарит. От него хотят сбежать. Его проклинают. Но благодарят — нет. Хотя — какая разница. Странная она, эта София. Бог с ней. — …кстати, я заметила, что за припасами теперь регулярно делают вылазки, — продолжала София. — Сегодня утром вот видела, как уходили. Кенни, Маркус. Дейл — он из Колонии, Рэндалл. Ещё кто-то. Лори, кажется. Джули перестала слышать. То есть — София продолжала что-то говорить. Что-то про то, что она бы тоже с радостью пошла, если бы её взяли. Что хочется как-то помогать. Но Джули уже не слышала. В голове у неё застряло одно имя. Рэндалл. Сегодня его в городе не было. И поэтому она его не встретила. Не потому что он от неё прячется. Не потому что после вчерашнего он специально её обходит. А потому что поход. Значит, не зашёл — не потому что не хотел говорить? Хотя — может, и то, и другое. Может, как раз поэтому и согласился на поход. Чтобы не пересекаться. И — вот так просто? Просто проснулся утром, собрал рюкзак и ушёл на сутки, никого не предупредив? А что — должен был? Зайти и сказать: «Дорогая, не возражаешь, я схожу за припасами?» У Джули на щёки выступила краска. Она резко поднесла чашку к губам, сделала глоток — слишком большой. Чай был ещё горячим. Обожгло. — А они когда возвращаются? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал нейтрально. — Завтра. Кенни сказал — после полудня. Они там переночуют и пойдут обратно. — Понятно. Джули посмотрела в свою чашку. Завтра. Завтра. И что — завтра? Опять сидеть дома и ждать стука в дверь, которого не будет? Не успела она додумать эту мысль, как София вдруг сказала: — Джули, слушай, мне очень неловко просить… но не могла бы ты завтра помочь мне? Джули подняла глаза. — А что нужно? — Перенести вещи из больницы в дом Сары. Там не так много — пара коробок и сумки, — но одна я не утащу. Если ты свободна… Из больницы. Завтра. Джули сама не поняла, как у неё губы открылись и сказали: — Да, без проблем. — Правда? — Софи моргнула. — Ой, как здорово. Спасибо тебе огромное. — Удобно будет, если зайду после обеда? Ближе к вечеру? — Идеально! София улыбнулась — широко, словно ей сделали огромный подарок. Взгляд её на Джули задержался чуть дольше нужного. — Знаешь, Джули, — сказала она наконец, — мне кажется, мы с тобой подружимся.

***

К пяти вышли на поляну. Поставили лагерь — палатки, очаг из камней, костёр. Рэндалл работал быстро, молча, без перерыва. Дальше от лагеря, в полузаброшенном огороде, нашли какие-то овощи. Картошка, репа, морковь, несколько кочанов капусты. Не богатый улов, но всё лучше, чем ничего. Сложили в мешки. Потащили к лагерю. Темнело быстро. Кто-то разогрел консервы. Раздали по мискам. Рэндалл ел молча, между делом возясь с деревом. Кораблик уже был готов. Оставалось только заточить нос и сделать прорезь под маленький парус — он его потом из тряпки сообразит, на месте. — Завтра обратно в город, — сказал Кенни, помешивая палкой угли. — К полудню должны быть у Колонии. Рэндалл кивнул. Уже завтра. Это слово — завтра — почему-то прозвучало раньше, чем он успел подготовиться. Он рассчитывал, что у него будет больше времени. Сколько именно — он сам не понимал. Но больше. А он за весь день так ничего и не решил. Рэндалл встал. Стряхнул штаны от хвои. Молча пошёл к своей палатке. Залез внутрь. Снял ботинки. Скинул куртку — свернул, бросил в угол вместо подушки. Лёг на спину. Снаружи догорал костёр. Кто-то ещё не спал — тихо переговаривался у огня. Деревянный кораблик положил рядом, у изголовья. Завтра отдам пацану. Это была удобная мысль. Безопасная. Никто бы не подкопался — ни Рэндалл, ни кто-то ещё. Кораблик. Восьмилетнему пацану. Что тут такого. Только вот где живёт пацан — Рэндалл прекрасно знал. И кто открывает дверь обычно — тоже. И если она откроет — что? Вариант первый: поздоровается. Отдаст кораблик. Скажет, что для Итана. Уйдёт. Вариант второй: она откроет дверь и скажет что-нибудь — «Слушай, по поводу вчерашнего. Это была ошибка. Извини». А он подыграет. Скажет, что и не парится — просто пришёл с корабликом для ее брата. Уйдёт. Вариант третий… Рэндалл закрыл глаз сильнее. Третий вариант он себе додумывать не давал. Разберусь на месте. На этой мысли он провалился в сон.

***

Утром свернули лагерь быстро. Завтрак был холодный — пара сухарей, две банки тушёнки на всех. Мешки с овощами оказались тяжелее, чем ожидалось. Рэндаллу досталось два — никто не возражал, и он не предлагал по-другому. Лямки сразу врезались в плечи. Шаг сделался тяжёлым. Но он не замечал. Точнее — замечал, но это его не волновало. Что его волновало — это медлительность остальных. Кенни приходилось останавливаться, поджидать отстающих. Один из городских то и дело перекладывал мешок с плеча на плечо. Лори через каждые сто метров просила паузу — отдышаться. Дейл хромал — потому что натёр пятку. Хлюпики, — думал Рэндалл, глядя в спины группы. Шёл за ними. Шёл медленнее, чем мог бы. Хотел быстрее. К городу дошли уже после обеда. Колония встретила их обычным гулом — кто-то возился у входа, кто-то таскал воду. Несколько человек выскочили навстречу — помочь разгружать. Рэндалл скинул свои мешки одним из первых. Сразу подхватил следующий — у одного из городских. Тот пробормотал спасибо. Разгружали быстро. Под навес у входа, оттуда уже разносили по нужным помещениям. Через двадцать минут всё было готово. Рэндалл повесил пустой рюкзак на одно плечо. Кивнул Кенни. Развернулся к выходу. В голове уже выстраивался следующий час: дойти до больницы, скинуть вещи в комнате, помыться. Потом отдохнуть часок. Потом сходить к Мэтьюзам, отдать кораблик пацану. — Рэндалл. Голос сзади. Сухой. Ровный. Он узнал его, ещё не обернувшись. Стиснул челюсть. Потом — медленно — обернулся. Донна. — На пару слов. — Кивком показала за угол склада. — У меня нет времени. — Минута найдётся. Рэндалл несколько секунд смотрел на неё. Потом, не говоря ни слова, пошёл следом. За углом было тихо. Только со двора доносились голоса. Донна остановилась. Скрестила руки на груди. — Я скажу это один раз. Не суйся к Джули. Рэндалл криво усмехнулся. — Ревнуешь? Не надо. Ты всё равно не в моём вкусе. Донна даже не моргнула. Будто и не слышала. — Табита слепа, как все матери. А я — нет. Рэндалл сжал челюсть. Промолчал. — Я могу понять Джули. В её возрасте всем девчонкам нравятся плохиши. Но ты не плохой парень, Рэндалл. Ты… Донна задержалась на полсекунды. Подбирала слово. — …гниль. Гниль, которая заражает всё, что рядом. Рэндалл стоял и смотрел на Донну. Не отвечал. Скулы заломило. — Класс. Это всё? Развернулся, чтобы уйти. Донна грубо схватила его за рукав. Рэндалл замер. Не от того, что она его схватила, а от того, что вдруг понял: впервые в жизни ему хочется ударить женщину. По-настоящему. Не оттолкнуть. Не отмахнуться. Ударить. Кулак у него сжался сам собой. Костяшки побелели. Прошла секунда. Может, две. Не ударил. — Держи свой хрен в штанах. Ты меня понял? — Да пошла ты. Вырвал рукав. Пошёл прочь. Шагов через десять понял, что всё это время не дышал. Выдохнул. Воздух показался тяжёлым. Рэндалл сделал ещё несколько шагов. Остановился. Стоял посреди пустой улицы. Если бы дело было только в Донне — было бы проще. Можно было бы послать её и идти дальше. Но дело было не в Донне. Хуже всего во всей этой блядской ситуации было то, что она была права. Права в том, что он — не пара Джули. Что он, если будет рядом, испортит её. Не специально. Просто потому, что вокруг него всё всегда так или иначе ломалось. Он это знал ещё до разговора. Знал тогда в лесу. Знал, когда вчера ночью не позволял себе додумывать варианты до конца. Удобно было откладывать. Удобно было делать кораблик и говорить себе, что это для пацана. Удобство кончилось. Он не допустит, чтобы Джули стала ещё одной в его списке. Ещё одной, кого он сломал, не специально. Не допустит.

***

К больнице Джули шла, уже всё решив. План был простой. Помочь Софии перенести коробки. А там, заодно — заглянуть к нему. Отдать плеер. Рубашку — не сегодня, рубашка осталась дома. Скажет, что забыла. Зато будет ещё повод увидеться. Где-то под рёбрами тянуло. Не легко, как утром, когда она шла в кафе. Сейчас — тревожно. Потому что одно дело — придумать план, и совсем другое — увидеть его лицо и не знать заранее, что там будет. Она шла и не знала. И от этого незнания шаги становились медленнее с каждым кварталом. Но она шла. В больнице её уже ждала София. На полу стояли две картонные коробки. — Привет! Спасибо, что пришла! — Не за что. Складывать оказалось почти нечего. Стопка постельного белья. Библия в потёртом переплёте. Кружка, обёрнутая в наволочку, чтобы не разбилась. Свеча. Джули складывала. Про себя подумала — Софи бы и одна справилась. Даже с одной рукой. Но вслух — ничего не говорила. Где-то в коридоре громко хлопнула дверь. Джули замерла на секунду. Дверь склада. Он пришёл. Колени на секунду ослабли. Джули заставила себя не повернуть головы. Продолжила складывать. — Слушай, — София заглянула в коробку, — а ты не могла бы захватить ещё полотенце? Они должны быть в кладовой. Джули подняла глаза. — Конечно. Кладовая — прямо рядом со складом. Совпадение получилось такое, что в него почти не верилось. Но получилось. Достала из кармана плеер. Сжала в ладони. Потом — в кладовую. Полотенце нашла с первой попытки. Прижала к груди. Постояла. Дверь склада была через две створки от неё. Просто зайди. Просто отдай. И всё. К чёрту. Подошла. Тихо стукнула. Толкнула. Рэндалл стоял у кровати, склонившись над сумкой. Услышал шаги, обернулся. И Джули сразу увидела. Лицо у него было чужое. Не сухое, угрюмое — то, каким Джули привыкла его видеть. А злое, закрытое, какое у него бывало с другими. С Бойдом. С Донной. С теми, на кого ему было плевать. С ней — никогда. До этой секунды. — Чего тебе? — резко. Голос был злой. Не ровный, не сухой — раздражённый, как у человека, которому помешали в плохой момент. Джули запнулась. — Я… плеер тебе пришла отдать. Сделала пару шагов. Рэндалл поднял ладонь. Между ними было метра два, но жест был чёткий — не подходи. — Оставь плеер себе и иди куда шла. — Рэндалл, я… — Джули. Пора с этим завязывать. — О чём ты? Рэндалл качнул головой — раздражённо. — Не строй дурочку, ты знаешь, о чём я. — Если ты про то, что было на озере… — Я про всё, — отрезал Рэндалл, не дав ей договорить. — Я возился с тобой из жалости. Вся эта херня с отцом и прочее. Но пора взрослеть и учиться справляться самой. На этом — всё. Джули хотела что-то ответить — но не нашла, что. Она положила плеер на тумбу у двери. Не глядя на Рэндалла. Аккуратно — пальцы не дрогнули. Из последних сил. И в этот момент почувствовала. Что сейчас расплачется. Что — если сейчас останется здесь ещё на секунду — её прорвёт. Что-то у неё в груди уже подходило к горлу, к глазам, к губам. И вот-вот. Только не здесь. Не при нём. Только не дай ему ещё и это. Джули резко развернулась. Вышла. В коридоре было пусто. Джули шла к выходу — быстро, но не бегом. Где-то у поворота стояла София с пустой коробкой. Молча смотрела на неё. Джули прошла мимо, как будто её не было. Полотенце выпало из руки где-то по дороге — она этого не заметила. Дверь больницы. Крыльцо. Улица. Завернула за угол. Здесь её никто не видел. Прислонилась спиной к стене и медленно сползла на землю — пока не оказалась на корточках, обхватив колени руками. Лицо уткнула в колени. Тогда — расплакалась. Долго. Без звука. До тёмных пятен на джинсах от слёз.

***

Рэндалл стоял там же, где стоял. Не двинулся. Подождал, пока шагов не стало совсем слышно. Потом перевёл взгляд на тумбу у двери. Плеер лежал там, где она его оставила. Аккуратно. По центру. Аккуратно. Он мог бы вынести крик. Мог бы вынести истерику.  А она просто положила плеер и вышла. Рэндалл медленно сжал кулак. Костяшки побелели — второй раз за день. Подошёл к своей сумке. Расстегнул наружный карман. Внутри — кораблик. Завёрнутый в тряпку. Готовый. Постоял с ним пару секунд. Размахнулся и швырнул в стену. Удар. Треск. Мачта отскочила в одну сторону. Корпус — в другую. Что-то мелкое, похожее на щепку, докатилось до его ноги. Тишина. Смотрел на щепки. Не подобрал.