Часть 18. Параллель

Джули открыла глаза. Не сразу поняла, где. Перед ней — стол. Тарелка с кашей. Кружка остывшего чая. Она моргнула. Ещё раз. Что-то тёплое было у её виска. Джули медленно подняла голову. Плечо. Чужое. Светлая клетчатая рубашка. Элджин. Он смотрел на неё с каким-то осторожным, тихим интересом. — Ты как? — спросил он тихо. — Так внезапно уснула, что я подумал — может, тебе плохо стало. Джули не сразу нашла ответ. В голове у неё было — странно. Не тяжело, не больно. Просто странно. Будто между ней и миром положили слой ваты. Она попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Как села за этот стол. Зачем. Не вспомнила. — Нет, — выговорила она наконец. — Не плохо. Вообще-то было даже ближе к хорошо. Не понятно почему. Похожее состояние она однажды уже испытывала. Когда умер Томас и мама привела её к психологу, и тот выписал какие-то таблетки. После них в голове было ровно так же. В животе у неё вдруг заурчало. Громко. Так, что Джули сама удивилась. Она не помнила, когда в последний раз ела. Утром? Вчера? Позавчера? И — впервые за несколько дней — захотела. Как по заказу к столику подошла Бакта. В руках у неё была тарелка горячего супа. Картофельная гуща, морковь кружочками, что-то зелёное сверху. — Это получше каши будет, — сказала она, ставя тарелку на стол. И, помедлив: — Что-то ты совсем исхудала. Джули посмотрела на тарелку. Запах ударил в нос — пряный, тёплый, домашний. — Спасибо. Бакта повернулась к Элджину. — А тебе? Элджин отрицательно качнул головой. — Нет, спасибо. Я не голоден. — И, посмотрев на Джули: — А вот тебе правда стоит поесть. Бакта кивнула и ушла обратно за стойку. Джули взяла ложку. Первая ложка обожгла нёбо — она этого даже не почувствовала толком. Зачерпнула вторую. Третью. Элджин молчал. Смотрел. Джули поймала себя на том, что её это не смущает. В другое время — смутило бы. Кто-то сидит, смотрит, как ты ешь. Это неловко. А сейчас — нет. Просто никак. Она ела. Он смотрел. И всё. — Ты хотела о чём-то меня попросить, — сказал Элджин осторожно. Джули медленно прожевала. Подняла на него глаза. Попросить? Она задумалась. Закусила губу. Попыталась поймать в голове — что. Память шла по кругу, ни за что не цепляясь. — Не помню, — сказала она наконец. — Прости. — Ничего, — мягко ответил Элджин. — Значит, ничего важного. — Наверное. Она зачерпнула ещё. Где-то очень глубоко, на самом дне головы, что-то шевельнулось. Какой-то обрывок. Кусочек. Что-то жёлтое. Над дверью звякнул колокольчик и обрывок пропал. Джули подняла глаза. В дверях стояла мама. Табита окинула кафе взглядом. Нашла Джули — и в ту же секунду лицо у неё переменилось. — Джули, что случилось? Джули не сразу поняла вопрос. — А что? — Твоя щека. Табита наклонилась к ней. Пальцами осторожно приподняла её подбородок — повернула лицо к свету. — Ты поранилась? Джули машинально подняла руку, провела пальцами по щеке. Под пальцами — небольшие шершавые ниточки. Несколько порезов. Подсохших, в корочке. Она их не помнила. Не помнила, откуда они. — Я… — начала она. — Поцарапалась о ветки, — спокойно сказал Элджин. Табита перевела взгляд на него. Потом обратно на Джули. Потом — на её пустую тарелку. На лице у мамы появилось что-то похожее на слабую улыбку. Не от радости — скорее от облегчения. — Элджин, — сказала Табита. — Можно тебя на минутку? Элджин посмотрел на Джули. Потом на Табиту. — Да. Конечно. Они встали. Прошли к выходу. Колокольчик звякнул второй раз — за ними обоими. Джули осталась за столом одна. Смотрела им вслед через окно. Видела силуэты — мама что-то говорила, Элджин слушал, кивал. Что у мамы за привычка — выводить на разговоры всех парней, с которыми она проводит время? В другой раз эта мысль её бы взбесила. А сейчас — почему-то было всё равно. Она пожала плечами и принялась рассеянно водить ложкой по дну тарелки. Спустя пару минут они вернулись вместе. Элджин шёл следом за Табитой. На его лице было что-то, что он пытался спрятать — лёгкая, проступающая улыбка. Получалось плохо. — Милая, — сказала Табита, подходя к столу. — Пошли домой. Тебе нужно отдохнуть. Джули посмотрела на Элджина. — Ладно.

***

Рэндалл очнулся уже у двери бара. Дошёл, не отдавая себе отчёта. Голова работала на одной мысли. Половица. Две тёмные бутылки этикетками вниз. Одной будет достаточно. Дальше не думал. Дверь бара была приоткрыта. Рэндалл уже потянул её на себя — и через узкую щель увидел. За стойкой сидел Джейд. Что-то бормотал себе под нос. Слов было не разобрать — да и не нужно было. Рэндалл замер с рукой на двери. Джейд поднял голову. Не в его сторону — куда-то к стене, к одному из своих кривых рисунков. Заговорил громче. Кажется, спорил с этим рисунком. Блять. Меньше всего Рэндалл хотел сейчас пересекаться с Джейдом. Тем более — палить при нём заначку. Постоял ещё секунду. Сжал зубы. Развернулся. Шёл быстро, не оглядываясь. К пустырю за больницей. Турник стоял там, где он его оставил полчаса назад. Подошёл. Скинул рубашку. Подпрыгнул. Взялся за перекладину. Подтянулся. Раз. Два. На третьем сорвался. Тело отказалось делать что-то дальше. Не мышцы — мышцы могли ещё. Что-то другое. Он не мог сосредоточиться даже на одном движении. Постоял. Снова перехватил. Раз. Два. В голове появилась картинка — кафе. Окно. Её висок у Элджина на плече. Опять сорвался. Сжал челюсть. Заставил руки выпустить перекладину. Подошёл к машине скорой помощи. Ударил кулаком по стойке. Раз. Сильно. Косточки на руке моментально отдали болью — он этого даже не почувствовал толком. У него всегда работала схема: плохо — на турник, ещё хуже — ещё на турник, совсем плохо — пока руки не откажут. Сейчас схема не работала. Несколько минут он просто ходил по пустырю. От турника до машины. От машины обратно к турнику. Зверь в нём метался от стенки к стенке. К чёрту всё. Развернулся. Подобрал рубашку. Пошёл к больнице. В больнице было тихо. В общей зоне — никого. Пошёл к полкам с медицинскими принадлежностями. Кристи держала их в дальнем углу общей зоны — там у неё стояли коробки, пакеты, аптечка побольше. Рэндалл туда обычно не лез. Сейчас полез. Сам не знал, что ищет. Открыл одну коробку. Бинты, пластыри, какая-то мазь. Не то. Захлопнул. Перешёл ко второй. Внутри — пузырьки. Несколько разных, этикетки потёртые, некоторые подписаны от руки. Перебрал. Один — обезболивающее. Другой — что-то для желудка. Третий — Снотворное. Почерк Кристи. Дозировка — половина таблетки на ночь. Рэндалл смотрел на пузырёк секунду. Не то, что хотелось. Хотелось — другого. Хотелось виски. Хотелось бы того, что обжигает в горле, и через двадцать минут уже не так болит то, что не должно болеть. Но виски не было. А таблетки — были. Какая, в принципе, разница. Что виски, что таблетки. Лишь бы выключиться. Главное — не быть в собственной голове ближайшие несколько часов. Высыпал на ладонь одну. Кинул в рот. Проглотил сухо — таблетка пошла туго, царапнув горло. Поставил пузырёк на полку. Постоял. Я просто устал, — сказал он себе. — От этого долбаного города. От этой долбаной жары. От всего этого долбаного цирка. Это никак не связано с — Не закончил мысль. Хватит. Снова взял пузырёк. Высыпал на ладонь ещё две. Закинул в рот. Проглотил. Чтоб наверняка.

***

Джули шла по лестнице вниз. Время уже подходило к двенадцати — за окном держалось высокое утреннее солнце. Спала она так, как не спала за последние недели: тяжело, ровно, без снов. На кухне никого не было. На столе — записка маминым торопливым почерком: «Завтрак на столе. Придём чуть позже». Рядом — тарелка, прикрытая полотенцем. Джули приподняла край. Блинчики. Она замерла. Блинчиков в этом доме не было давно. Мука в посёлке была дефицитом, на неё стояли очереди, и Табита всегда говорила, что лучше пустить её на хлеб, чем на «бесполезное баловство». А тут — целая стопка. Тёплая. На завтрак. В честь чего? Джули села, откусила верхний. Сладко, тёпло, с привкусом ванили — мама её где-то достала, бог знает где. Желудок брал всё, что давали, без разговоров. Закончив с блинчиками, Джули отодвинула тарелку. В доме было тихо. Делать нечего. Вышла на крыльцо. Она прислонилась к перилам. Смотрела на лес — высокие тёмные сосны, серая утренняя дымка между стволами. Лес. Картинка пришла резко, без предупреждения. Серая каменная арка. Двойной узел верёвки на поясе. Второй конец — у Софии. *«Дай мне минуту».* Джули не успела вдохнуть — как следом пошло остальное. Ветка, царапающая щеку. Старый, проржавевший бок трейлера. Папа. Человек в жёлтом. Последний хрип. — О боже… Колени стали ватными. Она неловко осела на ступеньку. Сидела. Дышала. Через рот, через нос — как получалось. Это было не то, как помнить, что папа умер. Это было видеть, как папа умирает. Две разные вещи. Совсем. Прижала ладони ко лбу. Просидела так несколько минут. В груди было пусто и одновременно тяжело — будто кто-то положил туда камень и забыл забрать. Дыхание понемногу выровнялось. Голова — не сразу, но через какое-то время — стала работать. Сначала медленно. Потом — как обычно. Джули провела рукой по лицу. Пальцы запутались в волосах — и оттуда на колено упало что-то. Маленький, скрюченный сухой лист. И тут её догнало следующее воспоминание. Кафе. Как она там оказалась — не помнила толком. Помнила, что София её куда-то вела. Что они вошли. Что у неё в волосах были — да, вот эти самые листья, веточки. На щеке — засохшая кровь. И она в этом виде подсела к Элджину. Джули закрыла глаза. Потом было хуже. Она говорила ему что-то про папу. Что-то про то, что она знает, как его спасти. Что-то про то, что ей нужна его помощь. Точные слова не складывались. Память шла кусками. Но через секунду Джули поняла, что именно она ему собиралась сказать. О чём именно собиралась попросить. Господи. Она почти попросила его лишить её невинности. Прямо в кафе. Ну, не то чтобы прямо в кафе… Но произнести это собиралась — прямо в кафе. За столом. Джули закрыла лицо ладонями. Уткнулась лбом в колени. Хорошо, что её отрубило. Прямо очень, очень вовремя. Она подняла голову. Выдохнула. Конечно, вчера, в том состоянии, ей не стоило ничего такого говорить. Элджин бы тогда точно не понял. Минуту Джули просто сидела и думала. С одной стороны — ей было стыдно за вчера. С другой — идея сама по себе — рассказать ему, попросить помочь — была правильной. Если объяснить всё нормально, по порядку — он поймёт. А вдруг — не поймёт? Джули закусила губу. Поднялась со ступеньки. Зашла в дом, поднялась к себе. Опустилась на колени у кровати. Запустила руку под матрас и вытащила оттуда книгу — в обложке от «Тумана», под которой пряталась совсем другая. Села на пол, прислонившись спиной к кровати. Перелистывала страницы. Пробегала глазами заголовки. Невербальные сигналы. Дыхание. Прикосновения. Нет. Не то. И что я надеялась тут найти? Главу «как попросить парня лишить тебя невинности»? Сунула книгу под подушку — наспех, не глядя. Нет. Хватит игр. Лучше сказать — как есть.

***

В Колонию Джули шла медленно. Город был на удивление тихий. Не как обычно днём — обычно кто-то таскал воду или возился у крыльца. Сейчас почти никого. Утро давно кончилось, но город как будто только-только просыпался. Первой ей встретилась Бакта — шла со стороны кафе с пустой корзиной. — Привет, Джули. — Привет. Бакта чуть задержала на ней взгляд. Дольше, чем нужно. Будто хотела что-то добавить, но передумала. Углы губ дрогнули — почти в улыбку, но не до конца. Джули кивнула и пошла дальше. На крыльце отделения почты — того самого, которое теперь использовалось под участок, — сидел Бойд. Что-то обсуждал с Кенни. Оба подняли глаза одновременно, когда она проходила мимо. — Привет, Джули, — сказал Бойд. Голос у него был слишком приветливый. Не его обычный. — Привет. Бойд кивнул. Кенни — тоже. И они переглянулись. Коротко, но Джули это заметила. Джули поморщилась. Натянула капюшон толстовки. Прибавила шагу. Колония показалась из-за поворота. Перед домом стояли двое — Дейл и кто-то из городских. Что-то носили туда-сюда. Окно гостиной было распахнуто, и оттуда слышалось какое-то обсуждение. Дейл увидел её — и как-то резко дёрнулся. Развернулся. Вернулся в дом. Внутри что-то стихло. Потом, наоборот, поднялся шум — забегали. Джули остановилась посреди дорожки. Да что вообще тут происходит. Через секунду на крыльце появился Элджин. Торопливо. Закрывая за собой дверь — плотно, как будто боялся, что её распахнёт ветром. Сошёл со ступенек. Двинулся к ней. — Привет. — Привет. Улыбнулся он коротко, немного нервно. — Слушай, в Колонию сейчас нельзя. — Почему? Что-то случилось? — Нет-нет. Всё хорошо. Просто… сейчас туда нельзя. Донна проводит генеральную уборку… Донна. И уборка. Эти два слова в голове у Джули совмещались плохо — тряпку в её руках Джули видела примерно никогда. — Э-э… Ладно, — сказала она. — Может, тогда прогуляемся к мосткам? Элджин посмотрел на неё. Что-то в его лице чуть смягчилось. — Хорошо.

***

Узкая тропинка через сосновый подлесок выводила к небольшому озерцу. Когда-то кто-то из колонистов соорудил здесь короткие деревянные мостки — десяток досок, уходящих в воду, с поручнем с одной стороны. Дерево уже посерело, кое-где доски шатались. Они шли молча. Джули искоса посмотрела на Элджина. Он шёл рядом, теребя край рукава здоровой рукой. — Слушай, — начала она, чтобы первой разрубить тишину. — Прости за вчерашнее. Я не должна была так… вваливаться. И уж тем более засыпать вот так на тебе. Элджин обернулся. — Что ты. Не извиняйся. — Я тебя, наверное, напугала. — Нет. — Он помолчал. — Я просто волновался. Ты как сегодня? — Лучше. — Я рад. — Он чуть улыбнулся. Джули моргнула. От этой простой фразы у неё внутри что-то коротко защемило. Элджин никогда не говорил с подвохами. Никогда не подбирал слов так, чтобы за ними угадывалось что-то ещё. Никогда не отвечал «угу». Не отмахивался. Никогда не уходил в сарказм, чтобы не показать, что ему важно. Он просто говорил то, что думал. И если он говорил «я рад» — это значило только одно. Что он рад. Они вышли к воде. Озеро было маленькое. Тёмное от глубины ближе к середине, прозрачное и зеленоватое у берега. По воде шла тонкая рябь. Деревянные мостки уходили метра на четыре в воду. Джули остановилась у их начала. Огляделась. Озеро. Сосны. Запах хвои. Что-то у неё внутри слегка дрогнуло. Она этот запах знала. Недавно стояла у такого же озера. Только не у этого. И не с Элджином. Джули отогнала мысль. — Слушай, а тут рыба водится? — Не знаю. Я не рыбачу. — Вообще никогда? — Я… нет. Не моё. — Элджин чуть виновато улыбнулся. — Я не могу смотреть, как что-то живое мучается. Джули чуть улыбнулась себе под нос. — А как же походы, выживание и всё такое? — Ну… Меня в детстве однажды отвезли в лагерь — провёл две ночи в палатке. Уехал с температурой. С тех пор я как-то… не очень. Сказано было ровно. Без обиды, без самоуничижения. Просто — как факт, с которым он давно живёт. Джули медленно кивнула. Это, на самом деле, было нормально. Не все мужчины должны ходить с ножом, разводить костёр и таскать туши убитых животных. Что-то в самом дальнем углу её головы коротко хмыкнуло. — Жарко сегодня, да? Не дожидаясь ответа, наклонилась — стянула один кед, потом второй. Поставила их рядом, носок к носку. Сняла носки, засунула в кеды. Элджин чуть удивлённо посмотрел на неё. Подвернула джинсы. Села на край мостков. Опустила ноги в воду — медленно. Вода была холоднее, чем она ожидала. Джули глубоко вдохнула. — А ты чего стоишь? Присоединяйся. Элджин подошёл. Постоял секунду — будто прикидывал. Потом просто сел рядом. Не разуваясь. Джули покосилась на его кроссовки. — Серьёзно? — Я лучше так. — Элджин чуть улыбнулся. Джули свесила ногу пониже. Помешала ступнёй воду — медленно, по кругу. Брызги полетели — не нарочно, но почти нарочно. Маленькие, лёгкие — несколько долетели до его джинсов. — Ой. Прости. — Угу. — Элджин одёрнул ногу. — Ничего. Она пошевелила ступнёй ещё. Чуть энергичнее. Снова полетели брызги — на этот раз чуть больше. — Джули. — Что? — Лучше не надо. Сказано было мягко. Без злости, без упрёка. Но вполне серьёзно. Элджин жестом показал на свою забинтованную руку. — Мне пока нельзя мочить руку и глаз. Могу инфекцию занести… — Да, извини, это было глупо. Джули отвернулась обратно к воде. Опустила взгляд на свои собственные ноги под водой — белые, чуть искажённые рябью. Логично, если разобраться. У него раны ещё не зажили и швы, их наверно не стоит мочить… Джули мысленно одёрнула себя. Чего я вообще тут устраиваю. Я по делу пришла. По делу. — Элджин, помнишь, я тебе вчера говорила… Сзади хрустнула ветка. Джули обернулась — резко. Среди сосен, метрах в десяти от мостков, кто-то прошёл. Быстро. В сторону Колонии. Силуэта она толком не разобрала — мелькнула чья-то спина и тут же скрылась за стволами. — Кто это был? — Не знаю. Кто-то из наших, наверное. Слова, которые она только что начала собирать, рассыпались. Упали куда-то в воду. Не сейчас. Не здесь. Может, лучше сразу показать? — Слушай, — сказала она. — А ты не хочешь прогуляться? Хочу показать тебе одно место. — Сейчас? — Ну да. — А далеко это? — Минут тридцать-сорок ходьбы. Элджин чуть нахмурился. Покосился в сторону Колонии — отсюда её не было видно, но он почему-то всё равно туда посмотрел. Потом — на солнце. — Далековато. Может, лучше завтра? Джули нахмурилась. Обычно он соглашался почти на всё, что она предлагала. С удовольствием. А тут — попозже. Далековато. Будто его ждали где-то ещё. — А что, у тебя какие-то планы на сегодня? — Ничего особенного. Просто… Не договорил. Она перебила. — А давай угоним машину? Доедем — минут за пять. Он смотрел на неё пару секунд. Потом — рассмеялся. Тихо, мягко. — За такое Донна вообще закроет в комнате, а ключ выкинет. — Да ладно, ну поворчит как обычно и забудет через пару дней! — Так ты что, серьёзно? Удивление на лице Элджина было настоящее. У него в голове опции «угнать машину без разрешения», кажется, вообще не существовало. Джули запнулась. Где-то за деревьями — со стороны Колонии — донёсся звук. Тонкий, не громкий. Колокольчик? Элджин повернул голову. Чуть прислушался. — Давай сейчас зайдём в Колонию. А вечером дойдём до места, о котором ты говорила? — Ты же сказал, что в Колонию сейчас нельзя. Что Донна убирается. — А я думаю, они уже закончили. Сказано было — слишком уверенно. Откуда он это знал, сидя на мостках в полукилометре от Колонии, — Джули не очень понимала. Но допытываться не было сил. — Ладно, — сказала она. — Пошли.

***

Идти было недолго. Элджин шёл чуть быстрее, чем по дороге сюда — Джули не сразу заметила, что он задаёт темп. Когда между деревьями показалась Колония — она остановилась. — Что? — Элджин обернулся. Джули прищурилась. Перед домом — никого. Странно. — Тихо как-то. — Все заняты, наверно… — Элджин чуть пожал плечами. Улыбка опять была напряжённая. Джули не ответила. Они поднялись по ступенькам. Элджин задержал руку на дверной ручке. Глянул на Джули — странно глянул. И открыл. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! Джули отшатнулась. Гостиная — полная. Все стояли с лоскутными гирляндами над головами, кто-то с тарелкой пирога, кто-то с пучком полевых цветов. Эллис прямо у двери. Фатима рядом. Виктор у стены, хлопает в ладоши с детским восторгом. Донна — у стола, на котором стоял маленький кривоватый торт с одной свечкой. В центре, тонко выведенное глазурью: «ДЖУЛИ». Кто-то засвистел. Кто-то крикнул: «Сюрприиз!» Джули стояла с раскрытым ртом. В голове было — пусто. И только через секунду, её собственным голосом, как со стороны: День рождения. Сегодня. Моё. Она забыла. Совершенно. До последнего. Восемнадцать. Джули медленно повернула голову к Элджину. Он смотрел на неё и улыбался — впервые за весь день по-настоящему. — С днём рождения, Джули.