Часть 30. Игра по правилам

Корзина для пикника всё ещё стояла на столе. Джули на неё смотрела — без особых эмоций. Все эмоции у неё за этот день уже прошли по кругу. Нарезанные заранее яблоки потемнели. Кусок хлеба подсох. Варёная картошка давно остыла. Смотреть на это дальше у Джули не было ни сил, ни смысла. Она встала из-за стола, легла на диван. Закрыла глаза. Почему-то все планы в этом городе обязательно должны быть сорваны. Эта мысль крутилась у неё в голове последний час. Все планы. Никаких исключений. Стоит загадать что-то — и оно обязательно развалится. Стоит подождать — и оно не приходит. Уже даже не обидно. Уже просто усталость. Та, после которой обычно засыпают. Глаза закрылись сами. Она этого и хотела. Лежала так какое-то время. Не двигаясь. Просто слушала дом. Дом был — пустой. Совсем. Без мамы на кухне, без Итана, который обычно где-то наверху скрипел половицами. Тишина у неё в этом доме случалась редко, и сейчас она в ней — тонула. Как в воде. И — в какой-то момент в эту тишину вошёл звук. Стук. Сначала Джули не сразу поняла, что это. Стук повторился. Села. Мама? Вернулась? Подбежала к двери. Распахнула. Рэндалл. С рюкзаком за плечом. У Джули в горле что-то перевернулось. Видимо, на её лице отразилось всё, что у неё было внутри весь этот день, потому что Рэндалл, ещё не успев войти, попытался отшутиться: — Слышал, ты решила не спать сегодня на соседней койке с Генри? Джули не улыбнулась. Молча развернулась, прошла на кухню. Дверь оставила открытой. Спиной — услышала, как он вошёл. Как аккуратно прикрыл за собой дверь. Как поставил у вешалки рюкзак. Как пошёл за ней. Шаги остановились в проёме. Джули повернулась. Рэндалл стоял в арке между прихожей и кухней. Взгляд его упал на корзину, которую Джули не успела убрать. Лицо у него на секунду — стало другим. — Извини, что так получилось. — Голос изменился, в нём больше не было шутки. — Я хотел прийти быстрее. В Колонии случилась проблема. — Что за проблема? — Труба. Я её случайно пробил. Сам не ожидал, что за стеной была магистраль. Воду перекрыли минут через сорок. Полдня заделывали… Пока он говорил — Джули его слушала. И — постепенно у неё внутри разгорался стыд. Весь этот день она сидела дома и придумывала. Передумал. Забыл. Сбежал. Мама ему что-то ляпнула. Чего она только себе не нашептала. И — ни разу — ни одного раза за весь день — не подумала, что у него могла случиться проблема. Что он мог задержаться по причине, не имеющей к ней никакого отношения. Что у него мог быть свой день, который тоже шёл наперекосяк. Джули сглотнула. Сказать ему «извини, я не знала» — она не могла. Это было бы — признать, что весь день думала плохо. Это было бы — слишком. Поэтому начала с того, что могла предложить. — Ты голодный? — Как волк. Джули кивнула. Рагу — то самое, которое они должны были готовить вместе, а в итоге она сварила одна, — стояло в кастрюле, накрытое крышкой. Самой ей есть не хотелось. Поэтому она положила только Рэндаллу — полную тарелку. Поставила перед ним. А сама села напротив, опёрла подбородок на ладонь, и просто смотрела. Он ел быстро. По-мужски — без церемоний, без оглядки на то, что за ним смотрят. Жевал, глотал. У неё внутри стало тепло. Просто от того, что они вот так — вдвоём, на её кухне, и он ест её рагу. Когда тарелка опустела, Рэндалл протянул её обратно. — Ещё можно? — Что, понравилось? — На удивление съедобно. Я думал, будет хуже. В ответ Джули лишь закатила глаза. Он принялся за вторую с той же скоростью. Джули, чтоб не пялиться совсем уж в открытую, налила себе чай. Без особой цели — просто чтоб в руках что-то было. — Слушай, — сказала она в какой-то момент. — Зачем ты вообще согласился ему помогать? — Джейду? — Угу. Рэндалл хмыкнул, не отрываясь от тарелки. — Ну, знаешь. Видимо, это моя роль в этой вселенной. — Роль? Прожевал. Глянул на неё. — Ну смотри. Ты — сказкоходец. Джейд — безумный учёный. Пауза. — А я — человек, который вынужден вытаскивать ваши задницы из передряг. И работать руками. Джули смотрела на него. И — в первый раз за весь вечер — у неё уголок рта пополз вверх. — Кувалдоносец, получается? Рэндалл хмыкнул. — Типа того. — Звучит брутально. Тарелка опустела ещё раз. Чай в чашке у Джули — наоборот, остыл, она его так и не выпила. С улицы — раздался звон колокола Бойда. Длинный. Размашистый. Все по домам. Двери на замок. Они оба, не сговариваясь, посмотрели в сторону окна. Джули повернулась обратно к Рэндаллу. — Кажется, мы заперты тут до утра. Рэндалл посмотрел на неё. — Похоже на то. Почему-то стало неловко. Она не так представляла эту встречу. У неё был план на день — с пикником, с машиной, с ужином к закату. А теперь — день съел всё, что было до, и они оба оказались сразу здесь. В её доме. Одни. На всю ночь. Сидеть напротив него и просто смотреть, как он ест, — у неё больше не получалось. От его присутствия в комнате стало плотно. Воздуха как будто стало меньше. Чтоб Рэндалл не увидел, как у неё чуть потеплели щёки, Джули торопливо взяла его тарелку. Развернулась к раковине. Стала мыть — спиной к нему. И — заговорила. Чтобы заполнить тишину. — Знаешь, когда мы отсюда выберемся, я пойду и объемся куриными крылышками. А ты бы чего хотел? — Я бы пошёл в кафе за домом, — отозвался Рэндалл сзади. — Там готовят самые вкусные бургеры, какие я когда-либо ел. Не знаю, что они туда кладут. Взял бы самый большой. А лучше — парочку. Джули на секунду замерла с тарелкой в руках. Кафе за домом. Эта простая фраза неожиданно потянула за собой что-то, о чём Джули раньше не задумывалась. У него была своя жизнь. До этого города. Дом. Окрестности. Какое-то кафе под боком. У неё — тоже. Свой район, свой дом, свои улицы. Только на другом конце страны. И если бы они отсюда вернулись — каждый бы вернулся туда, откуда приехал. И между ними бы оказались эти тысячи миль. И может быть — они бы никогда больше не увиделись. Эта мысль Джули не нравилась. Она прогнала её. Вытерла руки полотенцем. Обернулась. — Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернёмся? Рэндалл, сидевший на стуле, посмотрел на неё. Помедлил. — Хрен его знает. Пока ни одна из теорий не сработала. Чем больше у человека уверенности, что он что-то понял, — тем быстрее у него текут мозги. Видела, что стало с Генри? Сегодня он убеждал Кристи, что мы во сне. — Генри — плохой пример. Мама говорила, что он и до этого города был алкашом. Рэндалл пожал плечами. — Да что далеко ходить, посмотри на Джейда. — Да, Джейд… — Джули прислонилась бедром к столу. — Психику он точно повредил. И ладно бы он только днём надоедал, он же ещё и во сне кричит. Сказала это просто — фактом. И тут же поняла, что что-то сказала не так. Потому что у Рэндалла — изменилось лицо. — Откуда ты знаешь, что он делает во сне? Джули в первую секунду — даже растерялась. Не поняла. В следующую — поняла. И — у неё внутри подскочило. Маленькое, тёплое, очень довольное. Потому что в его лице сидело что-то, что Джули истолковать никак иначе, кроме как ревностью, не могла. У неё в груди зазвенело. Она не удержалась. — Ой, — сказала Джули театрально. Подняла ладони. — Кажется, ляпнула лишнего. — Джули. Голос у него стал ровный. Но глаза — нет. В них появились тёмные искры. — Что? — Она невинно похлопала ресницами. — Если я завтра в подвале случайно промахнусь кувалдой, и она попадёт ему по голове, — знай, что я не промахнулся. Джули рассмеялась. По-настоящему. Не сдерживаясь. — Рэндалл… — Что? — Где, по-твоему, живёт Джейд? Рэндалл посмотрел на неё. Не сразу понял. Потом — медленно — обернулся в сторону прихожей. Перевёл взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж. Посмотрел туда секунду. В глазах мелькнуло понимание. Джули скрестила руки на груди, прислонилась к столу плотнее. — Вообще-то этот дом раньше принадлежал Тянь-Чень и Кенни. Они приютили Джейда. А потом — и нас. Когда у нас обрушился дом. — Угу. — Рэндалл медленно кивнул. — Я знал. — Знал? — Знал. — Что-то у тебя по лицу не очень видно было. Рэндалл хмыкнул. Откинулся на спинку стула. — Слушай, я просто всякое могу подумать. Учитывая твои… — Он помедлил секунду. На лице появилась язвительная ухмылка. — Мои? — Сомнительные вкусы. Джули — против её воли — приоткрыла рот. На полсекунды. От такой наглости. — Самокритично. — Я не сказал — плохие вкусы. Я сказал — сомнительные. Джули прищурилась. Скрестила руки на груди. — Знаешь, мне, конечно, нравятся парни постарше. Но Джейд? Можно было остановиться. Тут — самое время. Но ей нравилось его дразнить. Поэтому Джули, по инерции, прибавила: — Хотя… если б он сбрил бороду, да причесался… вполне себе… — Джули. В глазах у Рэндалла появился прищур. Тёмный. Хищный. Что-то такое уже было между ними. Один раз. Тогда — в баре. Перед тем, как… Что-то у Джули внутри поднялось — снизу, горячей волной, до самой шеи. Под свитером стало душно. Джули отлепилась от стола. — Я наверх. Переоденусь. Рэндалл кивнул. Не двинулся. Джули пошла к лестнице. На второй ступеньке — обернулась. Рэндалл смотрел ей вслед. Поймал её взгляд. Не отвёл.

***

В комнате она остановилась. Постояла секунду посреди. Свитер. Стянула через голову. Бросила на кровать. Открыла шкаф. Стояла перед ним секунду, держась за дверцу. В дальнем углу, аккуратно сложенный, лежал её домашний комплект — тот самый, в котором она однажды ночевала в больнице. Облегающая серая майка и такие же шорты. Джули достала его. Тут же объяснила сама себе — просто потому, что дома жарко. И потому, что ничего другого подходящего нет. Ни одна из этих причин не была настоящей. Обе её устраивали. Положила на кровать рядом со свитером. Расстегнула джинсы. Спустила. Сложила. Потянулась к майке. Остановилась. Немного погодя — потянулась к крючку лифчика. Расстегнула. Сняла. Надела майку на голое тело. Потом — натянула шорты. Подошла к зеркалу. Майка сидела по фигуре, плотно облегая рёбра и грудь. Шорты — короче, чем она помнила. Постояла секунду. Закусила губу. Нет. Слишком кричаще. Она снова открыла шкаф. Перебрала верхнюю полку. И — нашла. Голубую рубашку. Большую, не её. Его. Джули её так и не отдала. Она надела рубашку поверх майки. Не стала застёгивать — оставила распахнутой, как она была. Рубашка доставала до середины бедра — закрывала достаточно, но не закрывала слишком. Получилось — именно то, что было нужно. Я просто переоделась во что-то полегче. Так получилось. Сложила снятое в стопку, сунула в нижнюю полку шкафа. Расправила одеяло на кровати. Глянула в зеркало ещё раз. Заправила прядь за ухо. Заправила обе. Распустила обратно. Снова заправила одну — одна заправленная выглядела лучше, чем обе. Сделала глубокий вдох. И — пошла к двери.

***

Джули спустилась по лестнице. Тише обычного — старая ступенька у середины никуда не делась, и она её привычно перешагнула. Шла к кухне. Рэндалл стоял у окна. Спиной к ней. Двумя пальцами оттянул край занавески, смотрел на улицу. — Что ты там высматриваешь? Не обернулся. Кивнул на окно. — Спорим, тот мужик сейчас встанет с качелей и пойдёт к кафе. Джули подошла. Сначала на расстояние, потом — ближе. Встала у его плеча. Почти касаясь. Подняла глаза за угол шторы. На качелях через двор сидел он. Один из ночных. В моряцкой форме — старой. Сидел. Покачивался. Через несколько секунд — поднялся. Постоял секунду. И — пошёл в сторону кафе. Джули моргнула. — Откуда ты знал? Рэндалл всё ещё не оборачивался. — Когда я жил в автобусе, штор у меня не было. Успел изучить их привычки. — Ясно… Рэндалл наконец оторвался от окна, повернул к ней голову. Глаза скользнули по ней — сверху вниз. В лице что-то изменилось. Брови дёрнулись вверх. — Это что, моя рубашка? Джули пожала одним плечом. — Теперь моя. — Это с какого момента она твоя? — Ты про неё не спрашивал. Значит, она тебе не нужна. Рэндалл повернулся к ней лицом. Полностью. Брови у него сошлись. — Если я про вещь не спрашиваю — это не значит, что вещь уже не моя. — В этом городе, — Джули невинно ему улыбнулась, — всё именно так и работает. Рэндалл смотрел на неё. Несколько секунд молча. Потом — с той самой хитрой интонацией, по которой Джули могла бы догадаться, что что-то будет: — А, да? Ну ладно. И — вышел из кухни. Просто так. Без объяснений. Прошёл мимо неё в гостиную. Джули осталась стоять. Чёрт. Не такого ответа она ждала. Подыгрывать — идти следом — она не собиралась. Налила себе воды из крана. Сделала глоток. Поставила стакан обратно. Взгляд ушёл к окну — машинально. На улице никого. Моряк уже скрылся. Постояла ещё. Поняла, что стоять тут одной — глупо. Ладно. Джули вышла из кухни.

***

В гостиной — Рэндалл уже развалился на диване. Полулежа. Закинув одну ногу на ногу. В руках — книга. Открытая. — Решил почитать на ночь? Рэндалл, не отрываясь от страницы, кивнул. — Угу. Телевизор тут не работает. Хоть почитаю. Джули подошла ближе. И — увидела обложку. Сначала — у неё просто остановилось дыхание. Потом — стало одновременно холодно и горячо. Кровь куда-то ушла, потом ударила обратно — в лицо, в шею. Она почувствовала, как у неё вспыхнули щёки. Эта книга. Она её забыла. Полностью. Из памяти выпало — между руинами и сегодняшним днём. И только сейчас, увидев её в его руке, Джули вспомнила. — Откуда… — голос вышел не сразу. — Откуда она у тебя? Рэндалл перевернул страницу. Совершенно спокойно. Не глядя на неё. — Нашёл в лесу. Да и какая разница? — Перевернул ещё страницу. — Ты про неё не спрашивала, не искала. По твоим же правилам теперь она — моя. Джули шагнула к нему. — Отдай. Протянула руку. Рэндалл — моментально — встал с дивана, увернулся, отступил на шаг. Книгу — поднял над головой. Высоко. Так, что Джули даже на цыпочках бы не достала. — Ну уж нет. — С хитрой ухмылкой. Он отступил ещё на шаг. Джули шагнула за ним. — Рэндалл! — Что? — Это нечестно. — Что значит — нечестно? — Хмыкнул. — Ты сама установила правила. Я просто им следую. Джули шагнула ближе. Под его руку. Подпрыгнула. Не достала. Рэндалл ухмылялся уже не сдерживаясь. Дразнил. — Ну давай. Ещё разок. Джули отступила. Посмотрела на него. Прикинула. И — резко — толкнула его в грудь. Не сильно. Но Рэндалл не ожидал. Качнулся назад — и, падая, свободной рукой поймал её за запястье. Потянул за собой. Они оба упали на диван. Он — спиной, на подушки. Джули — на него, по инерции. Книга в его руке дёрнулась, но он удержал её — над плечом, у подлокотника. Джули — на секунду — забыла про книгу. Потому что её собственное тело было слишком близко к его телу, чтоб думать о чём-то ещё. Грудью — к его груди. Бёдрами — к его бёдрам. Одна её нога — между его ног. Лицо — на расстоянии вдоха. Она замерла. Рэндалл — тоже. Джули чувствовала, как у него под её грудью, прижатой к нему, стучит сердце. Быстро. Не ровно. У неё самой — стучало так же. Она подняла глаза. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы поймать его взгляд. Слегка удивлённый — как будто он сам не ожидал, что они окажутся вот так. У Джули — стало жарко. Сразу. Всем телом. Его глаза ушли ниже. На её губы. Джули — увидела это. И посмотрела на его губы тоже. В ответ. Сейчас. Джули — медленно — наклонилась ниже. На сантиметр. Почувствовала, как у Рэндалла под ней задержалось дыхание. Наклонилась ещё ниже. Совсем близко. Дыхание её губ — почти на его губах. Джули шепнула: — Попался. И — резко — выхватила книгу. Рэндалл, отвлёкшийся, отпустил её без сопротивления. Сердце колотило по рёбрам — громко, в горле, в висках. Она прижала книгу к груди — обеими руками. В углу рта — поползла победная полуулыбка. Сама собой. Джули с ней даже не боролась. Рэндалл остался полулёжа на диване. С растерянностью на лице, которой Джули у него ещё никогда не видела. И — этой растерянностью она тоже наслаждалась, не скрывая. — Кажется, я выиграла. Рэндалл смотрел на неё снизу. Несколько секунд молчал. — Ты уверена, что игра закончилась? Потом — медленно — у него тоже пополз вверх угол рта. Не доброжелательно. Хищно. Рэндалл поднялся с дивана. Нарочито медленно. У Джули по позвоночнику — пробежало что-то. Что-то — приятно тревожное. Она моргнула. И — рванула. С книгой, прижатой к груди — мимо него, к лестнице. Вверх, через две ступеньки. Сзади — медленные шаги. Рэндалл не побежал. Просто пошёл. Спокойно. Как тот, кто знает, что догонит. На площадке второго этажа Джули остановилась. На полсекунды. Взгляд метнулся по комнатам. Все двери на втором этаже были открыты. Её комната — прямо. Комната мамы — справа. Джейда — слева. Ванная — в конце коридора. Снизу — на первую ступеньку — наступила тяжёлая нога. Скрипнула под его весом. Так, ладно. Джули метнулась к двери комнаты Джейда. Громко захлопнула её. Чтоб он услышал. Чтоб подумал, что она там. Развернулась. На цыпочках — тихо, как могла — нырнула в свою комнату напротив. Темно. Свет она не включила. Только сквозь жалюзи пробивалось — слабое, желтоватое, от вывески закусочной напротив. Его хватало, чтоб разобрать очертания мебели. Сердце стучало громко. Очень громко. Шкаф. Джули в три шага оказалась у него. Тихо открыла. Положила книгу — между свитерами, в глубину, на третью полку снизу. Прикрыла. Створка скрипнула на полтакта. Шаги на лестнице — уже на верхних ступенях. Джули закрыла шкаф до конца. Развернулась. В два бесшумных шага оказалась у стены за дверью. Сердце стучало громко. Так, что Джули, кажется, его слышала. Щелчок — в коридоре зажёгся торшер. Шаги — медленные — пошли налево. К закрытой двери Джейда. Тишина — секунда. Дверная ручка повернулась. Дверь открылась. Постоял. И — медленно — развернулся. Шаги пошли обратно. Мимо лестницы. К её комнате. Джули перестала дышать. Совсем. Шаги — у самой двери. Остановились на пороге. Рэндалл стоял в дверном проёме. В полуметре от Джули. Так близко, что через щель между створкой и косяком она различала его профиль — линию носа, подбородок, неровный отблеск света от вывески на скуле. Видела ткань его футболки на плече. Слышала дыхание. Если бы он сейчас повернул голову — он бы её увидел. Не повернул. Шагнул внутрь. Прошёл вглубь комнаты, и Джули его уже не видела — только слышала. По скрипу половицы под шагами она представляла, где он сейчас. Слышала, как он отодвинул жалюзи. Как взял что-то со стола, повертел в руках, положил обратно. Шаги — медленные, спокойные — двинулись обратно к двери. Джули медленно выдохнула. Сейчас уйдёт. Шаги остановились у самой двери. И — резко, без предупреждения — Рэндалл рванул створку на себя. Сердце у Джули подскочило. Она вжалась спиной в стену. Рэндалл стоял. Лицом к ней. Знал. Всё это время — знал. Бежать ей было некуда. Рэндалл сделал шаг к ней. Один. Потом — медленно — наклонился. К её уху. Дыхание его — тёплое — коснулось её виска. Волос за ухом. Шеи. — Знаешь, Джули. По твоим же правилам, — тихо, у её уха. — Нашёл — значит, моё. У Джули где-то под рёбрами подскочило. От его моё. От тёплого дыхания у уха. От того, что некуда деться — и от того, что деваться-то и не хотелось. Сопротивляться этому было — выше её сил.