Стальной локоть

Вторая неделя в Токио выдалась паршивой. Дожди зарядили такие, что город казался выстиранным и выцветшим, как старая футболка Кейске. Мэй каждое утро просыпалась от грохота его байка под окном — Баджи срывался куда-то ни свет ни заря, даже не удосужившись прикрыть дверь в свою комнату. Дома царило странное перемирие, больше похожее на холодную войну. Они пересекались на кухне, обменивались колкостями вместо приветствий и старательно игнорировали синяки друг друга. Мэй видела, что у Кейске под глазом расцветает новый желтоватый кровоподтёк, а Баджи, в свою очередь, замечал, как она растирает запястья после вечерних тренировок. Но никто не задавал вопросов. В их семье «забота» проявлялась в том, чтобы не лезть не в своё дело. Кружок шитья стал для Мэй единственным местом, где гул в голове затихал. — Ты слишком сильно тянешь нить, Мори, — спокойно заметил Мицуя, не отрываясь от чертежа выкройки. — Ткань — это не противник. Её не нужно душить. Если будешь так давить, игла просто сломается. Мэй раздражённо выдохнула, отбрасывая в сторону кусок джинсы. Пальцы ныли, а мелкая работа бесила её до зуда в зубах. — Я не привыкла к «нежности», Мицуя. В моей жизни если ты не давишь, то давят тебя. Такаши отложил мелок и посмотрел на неё. В его взгляде не было жалости, только то самое понимающее спокойствие, которое раздражало и притягивало одновременно. — В бою — возможно. Но здесь ты создаёшь. А созидание требует контроля. Знаешь, — он на мгновение замолчал, подбирая слова, — самые сильные люди, которых я знаю, умеют быть чертовски аккуратными, когда держат в руках что-то хрупкое. Мэй криво усмехнулась, доставая из кармана пачку сигарет, но, поймав строгий взгляд Мицуи на табличку «Курение запрещено», убрала её обратно с тихим «блять». — Ты странный, — бросила она. — Шьёшь платья для младших сестёр, возишься с кружевами, а по глазам видно — если надо будет, проломишь череп и не поморщишься. Откуда в тебе это? Мицуя улыбнулся — открыто и немного грустно. — У меня просто есть то, что я должен защищать. Когда у тебя есть ответственность, ты учишься и шить, и драться. Кем бы ты ни была до этого. Они просидели в кабинете до самых сумерек. Мицуя рассказывал ей о видах стежков, а Мэй поймала себя на том, что впервые за долгое время не хочет сорваться и убежать. С Такаши было легко. Он не лез с расспросами о её родителях, не пытался «понять её боль». Он просто учил её обрабатывать края ткани так, чтобы они не осыпались. Как будто пытался научить её собирать саму себя по кусочкам. Когда Мэй вышла из школы, небо уже окончательно потемнело. Она решила сократить путь через старые торговые ряды, где в это время было почти пусто. Ей нужно было зайти в зал — тело требовало разрядки. Гнев, который она подавляла весь день, сидел в мышцах тугой пружиной. На выходе из переулка дорогу ей преградили трое. На вид — обычные задиры из местной шараги, в помятых формах и с пустыми глазами. — Эй, милашка, куда спешим? — один из них, с сальными волосами и запахом дешевого пива изо рта, преградил ей путь. — Школа закончилась, может, развлечёшь нас? Мэй остановилась, медленно опуская сумку на асфальт. Внутри неё что-то щелкнуло. Это была знакомая, почти родная ярость. — У вас три секунды, чтобы свалить, пока я не превратила ваши лица в выкройки для кружка шитья, — процедила она, переходя на низкую стойку. Парни заржали. Тот, что был ближе всех, потянулся к её плечу. — Смотри какая дерзкая... Он не успел договорить. Мэй сработала на автомате, быстрее, чем он успел моргнуть. Короткий шаг вперёд, захват за затылок и резкий удар коленом в корпус. Парень сложился пополам со свистящим выдохом. Его приятели на секунду опешили, но тут же кинулись на неё. Мэй двигалась как отточенный механизм. Уклон от размашистого удара первого, жесткий локоть в челюсть второму. Муай тай — это не про красивые прыжки, это про максимальный урон на минимальной дистанции. Когда третий попытался схватить её за волосы, она перехватила его руку, выкручивая сустав, и пробила лоу-кик по внутренней стороне бедра. Парень рухнул на колени, взвыв от боли. — Ещё вопросы будут? — тяжело дыша, спросила Мэй. Её костяшки саднили, а в глазах горел опасный огонь. — Сука... — прохрипел первый, пытаясь подняться. — Да ты знаешь, под кем мы ходим? Тебя из-под земли достанут... — Напугал, — Мэй плюнула на землю рядом с ним, подобрала сумку и, не оборачиваясь, пошла прочь. Дома её ждал сюрприз. Кейске сидел на кухне и с остервенением драил свою байкерскую куртку. Когда Мэй вошла, он сразу заметил её растрёпанный вид и сбитые костяшки. — С кем сцепилась, Мори? — голос Баджи был тихим и опасно спокойным. — Опять ищешь приключений на свою тощую задницу? — Не твоё дело, — отрезала она, проходя к холодильнику за льдом. — Пару мудаков в переулке решили, что я лёгкая добыча. Ошиблись. Кейске резко встал, с грохотом отодвинув стул. Он подошёл к ней вплотную, возвышаясь над ней всей своей массой. — Слушай сюда. Я тебе уже говорил — не высовывайся. Токио — это не твой родной пригород. Здесь, если ты бьёшь кого-то, ты бьёшь всю его группировку. Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо можешь нас втянуть? — «Нас»? — Мэй вскинула голову, глядя ему прямо в глаза. — Ты за себя боишься, Баджи? Или за свою драгоценную «Тосву», про которую ты думаешь, что я ничего не знаю? Кейске замер. Его глаза сузились, а клыки обнажились в оскале. — Откуда ты... — Я не тупая. Я вижу твою форму. Я слышу, как ты уезжаешь по ночам. Но мне плевать на твои игры в разбойников, Кейске. Просто не лезь ко мне, и я не буду лезть к тебе. Баджи схватил её за плечо, сжимая пальцы до боли. — Заткнись. Никогда. Слышишь? Никогда больше не произноси это название. Ты не должна иметь к этому отношения. Забудь всё, что видела, и живи своей скучной школьной жизнью. Иначе я сам тебя запру в этой комнате. Он оттолкнул её и вылетел из кухни, громко хлопнув дверью. Мэй осталась одна, прижимая холодный лед к руке. Она чувствовала, как невидимые нити, о которых говорил Мицуя, начинают затягиваться вокруг неё в тугой узел. И этот узел явно был затянут не для того, чтобы что-то сшить, а для того, чтобы кого-то задушить. Она достала сигарету, дрожащими пальцами чиркнула зажигалкой и затянулась. — Забыть, значит? — прошептала она в пустоту. — Посмотрим, как у тебя это получится, братец. Она ещё не знала, что один из тех парней, которых она уложила в переулке, действительно «ходил» под одной из банд, и что завтра слухи о «девчонке, которая дерётся как демон» дойдут до ушей тех, от кого Баджи так отчаянно пытался её спрятать.