Шелк и порох

Вечерний Токио задыхался в собственном неоновом мареве. Для Мэй Мори этот город всё ещё оставался чужим, колючим и неуютным, как свитер из дешевой шерсти, который колется, как бы ты к нему ни привыкал. Последние несколько дней она провела в странном оцепенении: учёба, тренировки в зале до кровавых мозолей на ногах и тихие часы в кружке шитья, которые стали для неё чем-то вроде медитации. Мицуя был единственным, кто не задавал вопросов. Он просто клал перед ней отрез ткани и говорил: «Шей». И она шила. Но сегодня в кабинете витала иная атмосфера. Такаши был собран, его движения — обычно плавные — стали отточенными и резкими. Он упаковывал в чехол черную форму с золотой вышивкой, и Мэй кожей чувствовала исходящее от него напряжение. — Ты сегодня какая-то дерганая, Мори, — заметил он, не отрываясь от работы. — Снова лаялась с тем парнем из своей квартиры? Мэй нахмурилась, вонзая иголку в невинный кусок шелка. — Баджи — это стихийное бедствие. С ним невозможно «лаяться», его можно только перетерпеть, как зубную боль. Оставил на кухне гору грязной посуды, накурил в коридоре так, что глаза режет, и умотал куда-то в своей дебильной куртке. Бесит. Мицуя на мгновение замер, но тут же продолжил работу. Он знал больше, чем говорил, но обещал Кейске молчать о том, что они живут под одной крышей. — Послушай, Мэй. Сегодня вечером у храма Мусаси будет важное собрание моих друзей. Мне нужно быть там, и я хотел бы, чтобы ты пошла со мной. Пора тебе увидеть кое-что за пределами школьного двора. Мэй резко подняла голову. — В логово байкеров? Мицуя, ты издеваешься? Я ненавижу шум, толпы и парней, которые строят из себя героев боевиков. — Это не просто толпа, — Мицуя выпрямился, и в его лавандовых глазах блеснула сталь, которую Мэй видела редко. — Это моя семья. И я хочу, чтобы ты увидела их моими глазами. К тому же... после этого я куплю тебе тот рамэн в переулке Шибуи, о котором ты мечтала. Идёт? Мэй вздохнула, признавая поражение. Против спокойствия Такаши и обещания горячей лапши у неё не было защиты. Храм Мусаси встретил их рокотом сотен моторов. Гул стоял такой, что вибрировал сам воздух, а от запаха бензина и жженой резины начинала кружиться голова. Мэй натянула капюшон своей черной толстовки почти до самого носа, стараясь слиться с тенями. Она чувствовала себя здесь максимально неуместно: среди сотен парней в тяжелых куртках с золотыми иероглифами «Токийской Свастики», она казалась случайным призраком из другого мира. Они поднимались по каменным ступеням, мимо ровных рядов бойцов. Мэй видела, как меняется Мицуя. В школе он был мягким президентом кружка, а здесь — Капитаном второго отряда, перед которым склоняли головы. Наверху, у самого входа в храм, стояла группа парней. Мэй сразу узнала Баджи. Он стоял, скрестив руки на груди, его длинные волосы развевались на ветру, а лицо было напряжено. Когда его взгляд упал на Мэй, идущую за Мицуей, он едва не поперхнулся воздухом. Его глаза расширились от шока и ярости, он сделал импульсивный шаг вперед, но высокий парень с татуировкой дракона на виске — Дракен — придержал его за плечо. Баджи застыл, сверля сестру взглядом, в котором читалось отчетливое: «Я тебя убью, когда мы вернемся домой». Мэй лишь вызывающе вскинула подбородок, игнорируя его немые угрозы. — О-о-о, Мицуя! Ты наконец-то пришел! — раздался звонкий, почти детский голос, в котором сквозила ленивая радость. — А ты принес мои дораяки? Ты обещал! Из тени храма вышел парень. Манджиро Сано. Майки. Мэй ожидала увидеть устрашающего монстра, но перед ней стоял подросток с золотистыми волосами. На его плечи была накинута куртка «Тосвы», а в руке он сжимал наполовину съеденное печенье. Майки выглядел расслабленным, почти сонным, как ребенок, которого разбудили посреди тихого часа. Он был выше Мэй — не намного, но достаточно, чтобы его фигура полностью перекрывала ей обзор. Он подошел к ним вразвалочку, потирая один глаз. — Кенчик, смотри, Мицуя привел кого-то новенького, — Майки ткнул пальцем в сторону Мэй, обращаясь к Дракену. — Она похожа на очень злого котенка. Мицуя, она кусается? Дракен вздохнул, потирая переносицу. — Майки, веди себя прилично. Мы на собрании, а не в песочнице. Но Майки уже не слушал. Он подошел к Мэй вплотную. Его аура была поразительной: секунду назад он казался безобидным ребенком, а сейчас, стоя перед ней, он излучал такую мощь, что воздух вокруг казался густым и липким. Его взгляд — на мгновение ставший удивительно ясным и глубоким — впился в её глаза. — Привет, — он широко и искренне улыбнулся. — Я Майки. А почему ты такая хмурая? Тебя кто-то обидел? Если хочешь, я его побью, и мы пойдем есть сладости. Мэй опешила. Она ждала пафосных речей, угроз или полного игнора, но никак не предложения «побить обидчика» от главы самой опасной банды Токио. Внутри неё закипело привычное упрямство. Она не привыкла, чтобы с ней общались как с ребенком. Она медленно, с вызовом, достала из кармана пачку сигарет, чиркнула зажигалкой и, стараясь сохранить каменное лицо, выпустила густую струю дыма прямо в пространство между собой и лидером Тосвы. — Сама справлюсь, Сано, — процедила она, чувствуя на себе ошарашенные взгляды сотен бойцов. — И я не «котенок». У меня имя есть — Мэй. И я здесь только ради рамэна, так что не лезь ко мне со своими дораяками. В толпе повисла гробовая тишина. Баджи за спиной Майки побледнел так, что стал похож на привидение. Его сестра только что выпустила дым в лицо Непобедимому Майки и назвала его по фамилии без всякого уважения. Кейске уже мысленно перебирал варианты, как он будет выносить её тело с этой площади. Майки забавно сморщил нос от запаха табака, но не отстранился. Напротив, он наклонился еще ближе, так что Мэй почувствовала запах сахара, исходящий от него. — Фу, Мэй-тян, это же гадость, — Майки вдруг молниеносно, по-детски бесцеремонно, выхватил сигарету у неё из пальцев. — От этого зубы желтеют и кожа портится. Моя сестра Эма говорит, что девчонкам нельзя курить. Прежде чем Мэй успела взорваться от негодования, Майки бросил сигарету на землю и с энтузиазмом раздавил её кедом. — Вот так лучше. Теперь ты не пахнешь как пепельница. — Ты... ты что творишь, придурок?! — взорвалась Мэй. Её кулак инстинктивно сжался, а локоть пошел назад для замаха. В этот момент она забыла, где находится и кто перед ней. Для неё это был просто наглый парень, который полез не в своё дело. Дракен уже хотел было схватить её за руку, но Майки вдруг весело, заливисто рассмеялся, запрокинув голову. — Кенчик! Кенчик, ты видел?! Она меня обозвала! — Майки выглядел искренне восхищенным. — Она совсем меня не боится! Это так круто! Он снова посмотрел на Мэй, и в его взгляде на долю секунды мелькнула та самая «черная нищета», о которой ходили легенды. Взгляд человека, который несет на плечах слишком тяжелую ношу. — Ты мне нравишься, Мэй-тян. Ты не смотришь на меня как на монстра или короля. Все здесь видят «Непобедимого Майки», а ты видишь просто парня, который украл твою сигарету. Это... освежает. Он протянул руку и легонько, почти нежно, щелкнул её по носу. — Оставайся на собрании. Посмотришь, как мы шумим. Баджи, чего ты там застрял с таким лицом, будто лимон съел? Иди сюда, познакомься с подругой Мицуи. Баджи нехотя подошел, его лицо было маской чистого страдания. Он не смотрел на Мэй, боясь выдать их связь. — Я... я не знаком с ней, Майки, — выдавил он, глядя куда-то в сторону храма. — Просто наглая девка, которая ищет неприятностей. — Ошибаешься, Баджи, — Майки улыбнулся своей самой мягкой, «детской» улыбкой, но в ней чувствовалась неоспоримая власть. — Она не ищет неприятностей. Она и есть неприятность. И мне это чертовски нравится. Майки развернулся и, мгновенно сменив расслабленную походку на стальную осанку лидера, зашагал к краю площадки. — Собрание начинается! — прокричал Дракен, и его голос раскатился над площадью, заставляя сотни людей замолчать. Мэй стояла, не шевелясь, чувствуя, как горит кончик носа. Она посмотрела на Кейске. Тот смотрел на неё с такой смесью облегчения и ужаса, что ей почти стало его жалко. Баджи понимал: произошло то, чего он боялся больше всего. Майки выделил её. Он впустил её в свой ближний круг, сам того не осознавая. — Ты в порядке? — тихо спросил Мицуя, подходя ближе. — Твой лидер — полный псих, — прошипела Мэй, хотя внутри неё всё еще эхом отдавался этот странный, теплый смех Майки. — Он ведет себя как пятилетка, которому дали в руки ядерную кнопку. — В этом и есть весь Майки, — улыбнулся Мицуя. — И поверь, то, что он забрал твою сигарету — это высший знак расположения. Теперь ты официально под его интересом. Мэй промолчала, провожая взглядом золотистую макушку Сано. Она еще не знала, что этот «ребенок» станет центром её новой жизни. И что когда-нибудь она сама будет готова закрыть его собой от той тьмы, которая уже начала сгущаться над храмом Мусаси. Но пока что она просто хотела рамэн и надеялась, что Баджи не прибьет её по дороге домой.