Ткань, сталь и сахарная пудра

Солнечные лучи пробивались сквозь пыльные окна школьного кабинета рукоделия, танцуя на катушках с нитками и блестящих игольницах. Мэй сидела за своей привычной машинкой, но работа не клеилась. Ткань под лапкой то и дело шла складками, а нить обрывалась уже в третий раз. В голове набатом стучали слова Баджи о «мишени на спине», и каждое воспоминание о холодном щелчке по носу от Майки заставляло её сердце совершать странный кульбит — смесь ярости и непонятного, пугающего предвкушения. Мицуя работал в углу над эскизом новой формы, его карандаш летал по бумаге с тихим шелестом. Он чувствовал напряжение Мэй, но молчал, давая ей возможность самой справиться с внутренним хаосом. Это была их негласная договоренность: здесь, в тишине кабинета, они были просто напарниками, а не «капитаном» и «девчонкой с проблемами». — Ты сломаешь иглу, если не перестанешь так давить на педаль, — не оборачиваясь, произнес Мицуя. Его голос, спокойный и ровный, подействовал на Мэй как холодный душ. — Прости, — буркнула она, откидываясь на спинку стула. — Просто... день какой-то паршивый. Слишком много мыслей. — Мысли — это как нитки, Мэй. Если их не распутывать вовремя, они превратятся в узел, который придется только резать. А резать всегда больно. Мэй не успела ответить. Дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли тараном. На пороге стоял Майки. Его школьная форма была помята, галстук съехал набок, а на лице блуждала та самая блаженная улыбка ребенка, который только что нашел клад. За его спиной, как вечная тень и опекун, возвышался Дракен, чей вид красноречиво говорил: «Я пытался его остановить, но вы же знаете Майки». — Мэй-тян! — пропел Майки, игнорируя ошарашенный взгляд Такаши. — Я пришел спасти тебя от этой скукотищи! Смотри, что я добыл! Он с победным видом выставил вперед два бумажных пакета, от которых исходил божественный аромат свежей выпечки, ванили и крема. Майки бесцеремонно прошествовал к столу Мэй и, смахнув в сторону её выкройки, уселся прямо на него, свесив ноги и задевая коленями её бедра. — Сано, ты в курсе, что такое личное пространство? — Мэй попыталась отодвинуться вместе со стулом, но Майки лишь подался вперед, заглядывая ей в глаза. — Личное... что? — Он смешно наморщил нос. — Это когда тебе скучно одной? Забудь! Я принес тайяки с двойным кремом. Кенчик сказал, что ты наверняка злишься из-за вчерашнего, а сладкое — лучшее лекарство от вредности. — Я не вредная, — процедила Мэй, хотя аромат теплого теста уже начал подавлять её волю к сопротивлению. Она посмотрела на Дракена. — Ты тоже это терпишь каждый день? — Это мой крест, — вздохнул Кен, прислонившись к дверному косяку. — Но он прав в одном: он не отстанет, пока ты не съешь хотя бы одну «рыбку». Майки тем временем уже вовсю шуршал пакетом, доставая еще теплую выпечку. Он отломил половинку и, не дожидаясь согласия, протянул её прямо к губам Мэй. — А-а-ам! — скомандовал он, прищурив глаза. Мэй замерла. Это было настолько нелепо и интимно одновременно, что она почувствовала, как к щекам приливает жар. Она мельком взглянула на Мицую — тот уткнулся в эскиз, подозрительно подрагивая плечами от сдерживаемого смеха. Баджи бы сейчас наверняка перевернул стол, но Баджи здесь не было. Был только этот невыносимый парень с взглядом, который прошивал её насквозь. Она осторожно откусила край тайяки. Крем был нежным, сладким, и в этот момент Мэй поняла, что она действительно была голодна. Не только по еде, но и по этой странной, почти абсурдной легкости, которую приносил с собой Майки. — Ну вот, видишь? — Майки довольно зажмурился, сам принимаясь за вторую половинку. — Еда делает людей добрее. А теперь — собирайся. Мы идем гулять. — Куда? У меня еще два урока и тренировка в зале, — попыталась возразить Мэй, но Майки уже спрыгнул со стола и потащил её за руку к выходу. — Уроки — это для тех, кто не умеет жить моментом. А тренировка... я посмотрю на твой муай тай позже. Сейчас я хочу показать тебе набережную. Там сегодня отличный ветер. Они вышли на школьный двор, где у ворот стояли два зверя: мощный «Зефир» Дракена и легендарный «Бабу» Майки. Мэй невольно залюбовалась техникой. Несмотря на её нелюбовь к бандам, она уважала качественные вещи, а байки Тосвы были произведением искусства — чистая сталь, хром и мощь. Майки запрыгнул в седло и похлопал по месту сзади себя. — Садись, Мэй-тян. Только держись крепче, я не люблю ездить медленно. Мэй поколебалась секунду, глядя на то, как Дракен уже заводит свой мотор, наполняя двор низким, утробным рыком. Она глубоко вздохнула, поправила лямку сумки и уселась позади Майки. Её руки неуверенно легли ему на талию. — Крепче! — Майки обернулся через плечо, его глаза сверкнули азартом. — А то потеряю тебя по дороге, и Мицуя мне голову оторвет. Она плотнее обхватила его торс, чувствуя под тонкой тканью рубашки твердые мышцы. Майки резко нажал на газ, и байк рванул с места, оставляя после себя лишь облако дыма и запах жженой резины. Токио проносился мимо ярким, размытым пятном. Ветер бил в лицо, выбивая слезы, но Мэй внезапно почувствовала дикий восторг. Скорость была её стихией. Когда они вылетели на скоростное шоссе, Майки прибавил газу, маневрируя между машинами так филигранно, что у Мэй захватывало дух. Она невольно прижалась к его спине сильнее, пряча лицо от встречного потока воздуха. В этот момент он казался ей не лидером группировки, не «непобедимым» бойцом, а просто парнем, который по-настоящему свободен. Через двадцать минут они притормозили на набережной. Море было серым и неспокойным, волны с шумом разбивались о бетонные парапеты. Майки заглушил мотор и спрыгнул на асфальт, довольно потягиваясь. — Классно, да? — Он подошел к самому краю, подставляя лицо ветру. Мэй слезла с байка, поправляя растрепанные волосы. Её сердце всё ещё бешено колотилось. — Ты маньяк, Сано. Мы могли разбиться раз пять. — Могли, — легко согласился он, поворачиваясь к ней. — Но не разбились. Знаешь, почему? Потому что я всегда знаю, куда еду. Он сел на бетонный выступ, свесив ноги над обрывом. Мэй подошла и села рядом, на почтительном расстоянии. Какое-то время они сидели в молчании, слушая крики чаек и шум машин где-то вдалеке. — Почему ты привел меня сюда? — спросила она наконец, глядя на горизонт. — У тебя есть сотни людей, готовых идти за тобой. Почему я? Майки долго молчал, перебирая в руках какой-то камушек. Его лицо вдруг стало серьезным, почти взрослым. Та самая «детскость», которая была его щитом, на мгновение треснула. — Потому что ты не смотришь на иероглифы на моей куртке, — тихо произнес он. — Когда я с Дракеном или Мицуей, я — Майки, глава Тосвы. Когда я с сестрой, я — Манджиро, о котором нужно заботиться. А когда я с тобой... я просто парень, который украл твою сигарету. Ты смотришь на меня как на равного. Или как на придурка. И это... это то, чего мне не хватало. Он повернулся к ней, и Мэй увидела в его глазах такую бездонную усталость, что ей захотелось протянуть руку и коснуться его плеча. — В тебе много боли, Мэй-тян. И во мне тоже. Мы как две сломанные детали, которые случайно оказались в одной коробке. Мэй сглотнула ком в горле. Она не была готова к такой откровенности. Ей было привычнее огрызаться и бить, чем слушать чью-то исповедь. Она достала из кармана пачку, но, вспомнив, что Майки это бесит, просто крутила её в пальцах. — Мои родители погибли в аварии, — вдруг сказала она, сама удивляясь своей смелости. — Я приехала сюда к тётке, потому что мне больше некуда идти. И я ненавижу всё это: банды, разборки, силу. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Но, кажется, с тобой это невозможно. Майки слабо улыбнулся и вдруг, совершенно неожиданно, положил голову ей на плечо. — Позволь мне просто немного посидеть так. В тишине. Без Тосвы, без драк, без будущего. Только море и ты. Мэй застыла, боясь пошевелиться. Его голова была тяжелой, а волосы пахли тем самым печеньем и ветром. Она чувствовала, как её гнев медленно испаряется, уступая место странному чувству защиты. В этот момент она поняла то, что Баджи пытался ей объяснить, но не смог: Майки — это не просто сила. Это черная дыра, которая затягивает в себя всё тепло, и если ты окажешься слишком близко, ты либо сгоришь, либо станешь его единственным светом. — Знаешь, Сано... — прошептала она, глядя на заходящее солнце. — Если ты еще раз выкинешь мою сигарету, я тебя точно ударю. — Договорились, — сонно пробормотал он, прикрывая глаза. Они не видели, что за парапетом, в нескольких десятках метров, стоит черный байк. Человек в шлеме внимательно наблюдал за ними, сжимая руль так, что кожа перчаток скрипела. Для врагов Тосвы эта картина была бесценным подарком. У «Непобедимого Майки» появилось слабое место. Красивое, колючее место по имени Мэй. И пока на набережной царил мир, в темных переулках Шибуи уже начинала закипать ненависть, которая вскоре выльется в кровавую баню. Но в ту минуту для Мэй существовал только тяжелый вес головы Майки на её плече и обещание рамэна, которое Мицуя обязательно выполнит позже. Тонкая нить её жизни окончательно переплелась с золотой нитью судьбы Сано, и теперь никакой муай тай не мог разорвать эту связь.