Встреча.

——— В Снежной, в главном госпитале, день начинался как обычно. Раненые, лекарства, обходы. Но к полудню по коридорам поползли слухи. — Говорят, нашли тело, — шептались медсёстры. — На границе Ли Юэ. Наш офицер. Его пытали. Дотторе услышал об этом от Сандроне, которая зашла в лабораторию с мрачным выражением на обычно невозмутимом лице. — Опознан, — сказала она, протягивая ему сводку. — Лейтенант Радек. Медицинский корпус. Пропал три дня назад во время патрулирования. Его нашли сегодня утром. Дотторе взял бумаги. Пробежал глазами. И замер. — Метод пыток, — прочитал он вслух. — Использование модифицированной скверны. Инъекционное введение. Множественные переломы. Смерть наступила в результате... Он замолчал. Бумага дрогнула в его руках. — Его пытали не для того, чтобы получить информацию, — произнёс он тихо. — Вернее, не только для этого. Его пытали, потому что это доставляло удовольствие. Сандроне кивнула. Её механические помощники, всегда следовавшие за ней, замерли у входа, будто тоже прислушивались. — Пьеро собирает Совет через час, — сказала она. — Но я хотела, чтобы ты узнал первым. Это она, Доктор. Та женщина. И судя по тому, что они нашли при офицере... она получила информацию о наших складах. Дотторе отложил сводку. Подошёл к карте, висевшей на стене. Его пальцы нашли три точки — те самые склады, которые он считал наиболее уязвимыми. — Вот здесь, — сказал он, указывая на карту. — Здесь. И здесь. Она ударит в ближайшие три дня. Она любит быстрый темп. Если она получила информацию вчера — она не будет ждать. — Мы можем усилить охрану. — Не поможет. Она не пойдёт в лобовую атаку. Она умна. Она найдёт обходной путь. Или создаст отвлекающий манёвр. Или... — он осёкся. В голове что-то щёлкнуло. Деталь, которую он упускал все эти недели. — Сандроне, — произнёс он медленно. — Ты помнишь сводки по первым четырём атакам? До пожара? — Разумеется. — Там были жертвы среди гражданских? Сандроне задумалась. — Да, но... немного. В основном охрана складов. Гражданские пострадали только во время пожара. — Именно, — Дотторе повернулся к ней. — Первые четыре атаки были чисто диверсионными. Точными. Хирургическими. А пятая — госпиталь — была другой. Более жестокой. Более... личной. Почему? — Ты думаешь, она изменила тактику? — Я думаю, она хотела, чтобы я увидел. — Дотторе снял очки, потёр переносицу. — Она стояла на крыше и ждала. Она знала, что я приду. Она хотела, чтобы я увидел её. И она улыбалась. Это было представление.  Сандроне молчала, переваривая услышанное. — Зачем ей это? — спросила она наконец. — Не знаю, — признался Дотторе. — Но собираюсь выяснить. --- На Совете Предвестников в тот день было тихо. Даже Тарталья не отпускал своих обычных шуток. Пьеро, как всегда, стоял во главе стола, но сегодня его лицо было тяжелее обычного — словно он нёс на плечах не только ответственность за организацию, но и груз каждой потерянной жизни. — Мы получили подтверждение, — начал он. — За последними атаками стоит один и тот же противник. Не армия. Не группа. Один человек. Вернее... — он помедлил, — одна женщина. Её имя неизвестно. Её происхождение неизвестно. Её мотивы — предположительно, служение Ордену Бездны. Но методы... — он бросил взгляд на Дотторе. — Доктор, прошу. Дотторе поднялся. Его голос звучал ровно, но те, кто знал его хорошо, слышали в нём сталь. — За последний месяц этот противник уничтожил пять наших объектов, включая главный госпиталь Снежной. Общие потери среди личного состава — двадцать четыре человека. Среди гражданских — тридцать семь, включая детей. Последняя жертва, лейтенант Радек, был подвергнут длительным пыткам перед смертью. Судя по характеру ранений, цель пыток была двойной: получение информации и... удовлетворение садистических наклонностей исполнителя. По залу прокатился шёпот. Арлекино сжала кулаки. Капитано, сидевший с каменным лицом, едва заметно покачал головой. — У нас есть основания полагать, — продолжил Дотторе, — что следующие атаки произойдут в течение трёх дней. Цели — склады медикаментов на границах Ли Юэ, Мондштадта и Фонтейна. Я подготовил план контрмер. Он включает дезинформацию, ложные цели и засады в ключевых точках. Но... Он сделал паузу. — Но этого недостаточно. Мы имеем дело с противником, который мыслит нестандартно, не боится риска и, судя по всему, получает удовольствие от самого процесса охоты. Она не просто выполняет приказы. Она играет. И пока мы не поймём правил её игры, мы будем проигрывать. — Какие правила? — спросил Тарталья. — Убивать людей — это не игра. — Для неё — игра, — возразил Дотторе. — И я почти уверен, что она выбрала меня в качестве основного оппонента. Госпиталь — это было послание. Она хотела, чтобы я знал: она здесь. Она рядом. И она не остановится. Коломбина, сидевшая как обычно в стороне, подняла голову. Её глаза, странные и глубокие, встретились с глазами Дотторе. — Она хочет, чтобы ты страдал, — произнесла она тихо. — Не просто победить. Не просто уничтожить. Она хочет, чтобы ты мучился.  — Но почему? — спросила Синьора. — Доктор никогда с ней не встречался. У него нет личных врагов в Ордене Бездны. — Не знаю, — Дотторе покачал головой. — Возможно, она ненавидит не меня лично. Возможно, она ненавидит то, что я олицетворяю. Знания. Медицину. Служение богам. Всё, чем являются Фатуи. А я — просто удобная мишень. — Или, — раздался голос Пьеро, — она видит в тебе угрозу. Единственного, кто может её остановить. И поэтому хочет устранить тебя первым — не физически, а психологически. Сломать. Заставить сомневаться. Заставить страдать. В зале повисла тишина. — Тогда ей придётся постараться, — сказал Дотторе. — Я не так легко ломаюсь. --- В ту же ночь Кара сидела в своём временном убежище — на этот раз это была заброшенная обсерватория в горах Ли Юэ, — и изучала донесения. Её маги доносили: Фатуи усилили охрану складов. Дотторе лично инспектировал каждый объект. Контрмеры, ложные цели, засады. Она усмехнулась. — Предсказуемо, — пробормотала она, делая пометки на карте. — Ты думаешь, я куплюсь на твои ложные цели? Ты думаешь, я не замечу засаду? Ты умён, Доктор, но ты мыслишь как учёный. Логически. Системно. А я мыслю как... как тот, кому наплевать на логику. Она отодвинула карту и взяла другую — план убежища Фатуи в Мондштадте. Не склад. Не военный объект. Приют для гражданских, которых эвакуировали из зон заражения скверной. Там не было оружия. Не было солдат. Только беженцы, женщины, дети. Идеальная цель. — Ты защищаешь свои склады, — прошептала она, проводя пальцем по маршруту атаки. — А я ударю туда, где ты не ждёшь. И когда ты узнаешь, что погибли не солдаты, не офицеры, а простые люди — те, кого ты поклялся защищать... вот тогда ты начнёшь ломаться. Вот тогда ты поймёшь, что имеешь дело не с логикой. А с хаосом. Она откинулась на спинку стула, глядя в потолок. Где-то далеко, в Снежной, её сестра, наверное, спала. Или работала в ночную смену. Или помогала раненым. Не знала, не догадывалась, что её старшая сестра планирует убийство десятков невинных людей. — Это для тебя, — сказала Кара в пустоту. — Всё, что я делаю — для тебя. Чтобы ты жила в мире, где нет богов. Где нет Небесного порядка. Где нет Фатуи. Где люди свободны. Даже если ради этого придётся залить весь Тейват кровью. Она закрыла глаза. И улыбнулась. --- Два дня спустя. Убежище в Мондштадте горело. Дотторе прибыл через час после нападения. Порталы уже закрылись, нападавшие ушли, оставив после себя разрушение и смерть. Пожарные ещё боролись с огнём, целители выносили раненых, а он стоял посреди этого хаоса и смотрел. Двадцать восемь погибших. Из них одиннадцать — дети. Она снова его переиграла. Снова нанесла удар там, где он не ожидал. Снова ушла, не оставив следов. И снова — он знал это, чувствовал — она улыбалась, глядя на дело своих рук. К нему подошла Арлекино. Её лицо было чёрным от сажи, а глаза — красными от ярости и бессилия. Она ничего не сказала. Просто встала рядом. И он был благодарен ей за это молчание. Потому что слов не было. Никакие слова не могли описать то, что он чувствовал. Ненависть? Да. Но не только. Что-то ещё. Что-то, чему он не мог подобрать названия. Жгучее, холодное, пульсирующее в висках. Желание не просто остановить её — а понять. Разобрать на молекулы. Узнать, что делает человека способным на такое. И где-то в самой глубине, в той части сознания, которую он редко тревожил, — странное, почти болезненное предвкушение. Потому что теперь они были связаны. Она сделала это личным. И он ответит тем же. — Я найду тебя, — произнёс он одними губами, глядя на догорающие руины. — Кем бы ты ни была. Где бы ты ни пряталась. Я найду тебя. И когда найду... Он не закончил. Потому что не знал, что сделает. Убьёт? Возможно. Но перед этим — поймёт. Обязательно поймёт. А в горах Ли Юэ Кара смотрела на донесения и улыбалась. Её маги поздравляли друг друга с успешной операцией. Двадцать восемь погибших — неплохой результат. А главное — Дотторе наверняка уже там. Наверняка стоит над руинами и сжимает кулаки. Наверняка ненавидит её так же сильно, как она ненавидит его. — Вот теперь мы квиты, Доктор, — прошептала она. — Ты спас тех людей из госпиталя. Я убила этих. Один-один. Но игра только начинается. Она поднялась, потянулась, разминая затёкшие плечи. Пора было двигаться дальше. Следующий удар — через неделю. Может, две. Она ещё не решила. Но одно она знала точно: когда они наконец встретятся лицом к лицу, это будет эпично. --- Прошло ещё две недели. Дотторе почти не спал. Его лаборатория напоминала поле битвы — бумаги, карты, формулы, недопитые чашки с остывшим кофе. Он работал на пределе, и даже вечно спокойная Коломбина начала проявлять признаки беспокойства. — Ты разрушаешь себя, — сказала она однажды вечером, возникая в дверях лаборатории, как призрак. — Это не поможет поймать её. Это поможет только ей. — Я знаю, — ответил Дотторе, не отрываясь от работы. — И? — И я не могу остановиться. — Он наконец поднял голову, и Коломбина увидела в его глазах то, чего не видела никогда раньше. Одержимость. — Она где-то там. Она планирует следующий удар. И если я остановлюсь хоть на минуту — она ударит снова. И снова погибнут люди. — Люди будут погибать в любом случае, — сказала Коломбина своим тихим, напевным голосом. — Так устроен этот мир. Ты не можешь спасти всех. — Но я могу попытаться. Коломбина покачала головой. Подошла ближе, коснулась его руки — холодной, несмотря на перчатки. — Ты так похож на неё, — произнесла она задумчиво. — Та же одержимость. Та же готовность идти до конца. Только цели разные. Дотторе резко выдернул руку. — Я не похож на неё, — отрезал он. — Я спасаю людей. Она убивает. — Вы оба верите в то, что делаете. Вы оба не остановитесь ни перед чем. Вы оба... одиноки. Он ничего не ответил. Потому что где-то в глубине души понимал: Коломбина права. И это пугало его больше, чем любые атаки Бездны. --- А Кара тем временем готовила новый удар. На этот раз — самый дерзкий. Самый опасный.  Она решила проникнуть в Снежную. Не для атаки — для разведки. Чтобы увидеть всё своими глазами. Чтобы пройтись по улицам столицы Фатуи, посмотреть на их госпитали, на их убежища, на их героев. И, возможно, найти ту единственную трещину в броне Дотторе, которая позволит ей нанести смертельный удар. Она знала, что это риск. Знала, что в Снежной её могут обнаружить. Но риск был частью игры. Тем, что делало её интересной. И кроме того... где-то в Снежной работала её сестра. И Кара, как бы ни отрицала это перед самой собой, хотела увидеть её. Хотя бы издалека. Хотя бы на мгновение. Убедиться, что она жива, что с ней всё в порядке, что она не пострадала от атак — её собственных атак, которые она так тщательно планировала вдали от неё. — Я схожу с ума, — прошептала Кара, глядя на своё отражение в осколке зеркала. — Я планирую убийства и одновременно беспокоюсь о сестре. Я разрушаю всё, что она защищает, и надеюсь, что она не пострадает. Это безумие. Она усмехнулась. Безумие. Да, наверное. Но это безумие было единственным, что у неё осталось. Единственным, что имело смысл. Кроме мести. Месть — это было то, что вело её вперёд. Месть богам, которые разрушили её жизнь. Месть Небесному порядку, который отнял у неё всё. Месть Фатуи, которые служили этим богам. И месть Дотторе — человеку, который осмелился быть умнее, добрее, человечнее, чем она могла себе позволить. — Я заставлю тебя страдать, — повторила она своё обещание. — Чего бы это ни стоило. Даже если мне придётся потерять себя до конца. Она накинула плащ, скрывающий лицо, и шагнула в портал. Снежная ждала. --- Дотторе почувствовал её присутствие раньше, чем увидел. Это было странное ощущение — покалывание в кончиках пальцев, холодок по спине, словно сама скверна Бездны где-то поблизости отзывалась на его барьеры. Он стоял на балконе лаборатории, выходившем на главную площадь столицы, и смотрел вниз, на поток людей — солдат, целителей, гражданских. Обычный вечер в Снежной. Но что-то было не так. Он сузил глаза, сканируя толпу. И увидел её. Она стояла у фонтана в центре площади — тёмная фигура, закутанная в плащ. Лица не было видно, но осанка, манера держаться, лёгкий наклон головы — он узнал её мгновенно. Это была та самая женщина с крыши госпиталя. Та, кто убила лейтенанта Радека. Та, кто сожгла убежище в Мондштадте. Здесь. В самом сердце Снежной. Прямо под его окнами. Их взгляды встретились — он знал это, хотя не видел её глаз. Она тоже смотрела на него. И улыбалась. Он чувствовал эту улыбку почти физически — холодную, насмешливую, вызывающую. «Ну давай, — говорила эта улыбка. — Попробуй поймать меня. Попробуй остановить. Я здесь, прямо перед тобой. И ты ничего не можешь сделать». Дотторе сжал перила балкона так, что костяшки побелели. Каждая клетка его тела кричала: действуй! Спускайся, преследуй, хватай! Но он остался на месте. Потому что понимал: это ловушка. Она хочет, чтобы он бросился за ней. Хочет заманить его куда-то, где она будет на своей территории. И он не доставит ей такого удовольствия. По крайней мере, не сегодня. Он поднял руку и активировал коммуникатор. — Внимание всем постам, — произнёс он спокойно, хотя внутри всё кипело. — На главной площади — подозрительная фигура в тёмном плаще. Предположительно — цель «Тень». Оцепить площадь. Не вступать в контакт без приказа. Повторяю: не вступать в контакт. Она опасна. Внизу, на площади, Кара услышала движение — солдаты Фатуи начали стягиваться к фонтану, перекрывая выходы. Она не испугалась. Даже не удивилась. Она ждала этого. — Впечатляет, — пробормотала она. — Заметил меня так быстро. Ты действительно хорош, Доктор. Она развернулась и спокойно, не ускоряя шага, направилась к ближайшему переулку. Солдаты, следуя приказу, не пытались её остановить — только смыкали кольцо. Но она знала эти улицы. Знала, где находятся слепые зоны, где проходят старые катакомбы, где можно открыть портал незаметно для наблюдателей. Через минуту она исчезла. А Дотторе остался на балконе, глядя на опустевшую площадь. Его сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутилась одна мысль: она была здесь. В его городе. В его доме. И ушла безнаказанной. — В следующий раз, — произнёс он в пустоту. — В следующий раз ты не уйдёшь ———