Похищение.

——— Кара вернулась в убежище глубокой ночью, злая и одновременно... довольная. Злая — потому что он заметил её слишком быстро, она не успела сделать всё, что планировала. Довольная — потому что она видела его лицо. Настоящее, без маски. Он стоял на балконе, и она видела его глаза — винного цвета, глубокие, горящие сосредоточенной яростью. И ещё она видела кое-что другое. Женщину. Молодую, каштановые волосы, форма целительницы Фатуи. Она шла через площадь за несколько минут до того, как Кара себя обнаружила. Это была её сестра. — Она жива, — прошептала Кара, сжимая амулет в кармане. — Жива и здорова. Работает целителем. Помогает людям. Верит в то, что делает. Она закрыла глаза. Чувства смешались в груди — облегчение, боль, гордость и стыд. Её младшая сестра выбрала путь света. А она сама — путь тьмы. И они никогда не должны встретиться. Никогда. — Спи спокойно, сестрёнка, — сказала Кара. — Я защищу тебя. Даже если ты никогда об этом не узнаешь. Даже если ты возненавидишь меня за то, что я делаю. Главное, чтобы ты жила. Она убрала амулет и вернулась к картам. Хватит сантиментов. Завтра новый день, новая атака, новый раунд в их бесконечной игре. И Дотторе, наверное, уже не спит, пытаясь понять, зачем она приходила. Пусть мучается. Пусть ищет ответы. Она не даст ему ни одного. Пока. --- Месяц спустя. Столкновения продолжались. Кара наносила удары — точечные, жестокие, часто бессмысленные с военной точки зрения, но разрушительные для морального духа. Она атаковала не склады — она атаковала символы. Госпитали. Приюты. Караваны с гуманитарной помощью. Всего, что Фатуи строили для защиты людей. Дотторе каждый раз прибывал на место. Каждый раз видел её следы. Каждый раз собирал крупицы информации — и постепенно, медленно, начал понимать её логику. Точнее, её отсутствие. Она не стремилась к стратегическим победам. Она стремилась к боли. К страданию. К уничтожению всего, что символизировало надежду. И однажды ночью, в очередной раз пересматривая данные, он понял. — Она ненавидит не меня, — произнёс он вслух, и сидевшая рядом Сандроне подняла голову. — Она ненавидит всё, что мы олицетворяем. Надежду. Порядок. Защиту. Богов. Фатуи — это просто мишень. А я — символ. Знания, которые спасают. Медицина, которая лечит. Я — противоположность того, во что она верит. — И что это меняет? — спросила Сандроне. — Меняет подход, — Дотторе встал, подошёл к карте. — Она не остановится. Никогда. Пока жива — она будет разрушать. Единственный способ остановить её — это понять, что сломало её изначально. Что превратило в это. — Ты хочешь вылечить её? — В голосе Сандроне прозвучало сомнение. — Я хочу понять, — ответил Дотторе. — Потому что без понимания мы проиграем. Мы можем убить её — да. Но до этого она убьёт сотни, тысячи. Её разум — это оружие, которое работает быстрее наших армий. Единственный способ обезвредить оружие — узнать, как оно устроено. Сандроне помолчала, а потом спросила: — А если то, что ты узнаешь, изменит твоё отношение к ней? Дотторе не ответил. Потому что сам не знал ответа. --- А в горах Сумеру, в развалинах древнего храма, поглощённого джунглями, Кара стояла перед алтарём Бездны и слушала голоса. Принц и Принцесса были недовольны. — Ты тратишь ресурсы на личную вендетту, — произнёс Итер. — Твои атаки стали хаотичными. Ты упускаешь стратегические цели ради удовольствия. — Я выполняю ваши приказы, — Кара пожала плечами. — Вы сказали ослабить Фатуи. Я ослабляю. Их медицинская система трещит по швам. Их моральный дух падает. Их лучшие умы не могут поймать меня. По-моему, отличный результат. — Ты рискуешь собой, — добавила Люмин. — Твоя вылазка в Снежную была глупостью. Если бы тебя поймали — мы потеряли бы ценный актив. — Но не поймали же. — В этот раз. А в следующий? Кара промолчала. Она знала, что Принцесса права. Но что-то внутри неё — та самая часть, которую она так старательно глушила годами — не могла остановиться. Она хотела видеть его. Хотела играть с ним. Хотела чувствовать это странное, болезненное, электрическое напряжение между ними. — Я не попадусь, — сказала она наконец. — Я слишком умна для них. — Умна — да, — Итер прищурился. — Но не слишком ли ты увлеклась? Кара вскинула голову. — Что вы имеете в виду? — Дотторе, — произнесла Люмин. — Ты говоришь о нём слишком часто. Ты изучаешь его. Ты следишь за ним. Ты проникаешь в его город, рискуя всем, только чтобы увидеть его лицо. Это не стратегия, Кара. Это одержимость. — Это ненависть, — отрезала Кара. — Ненависть и одержимость часто идут рука об руку, — заметил Итер. — Будь осторожна. Он умён. Он найдёт способ использовать твои чувства против тебя. — У меня нет чувств, — сказала Кара. — Ни к нему. Ни к кому. Близнецы переглянулись. Ничего не сказали. Но Кара чувствовала их сомнение. И это злило её больше всего. Потому что где-то глубоко, в тайниках души, она сама начинала сомневаться. --- Шесть месяцев с первой встречи. Война между Карой и Дотторе стала легендой. В Фатуи её называли Тенью — врагом без лица, без имени, без прошлого. Солдаты рассказывали о ней страшные истории, от которых у новобранцев стыла кровь. Говорили, что она не человек. Что она — порождение Бездны, обретшее плоть. Что её нельзя убить, нельзя остановить, нельзя даже увидеть — только следы, которые она оставляет: кровь, пепел, смерть. Дотторе знал, что это не так. Она была человеком. Он видел её глаза — зелёные, яркие, наполненные жизнью и безумием одновременно. Она была человеком, и именно это делало её опасной. Человеческая жестокость всегда страшнее демонической, потому что она осознанна. Он продолжал работать. Продолжал искать. И постепенно, крупица за крупицей, начал собирать информацию. Не о её планах — о ней самой. О её прошлом. О том, что сделало её такой. Скарамучча, вернувшись из очередной разведывательной миссии, принёс первую зацепку. — В Ли Юэ ходят слухи, — сказал он, устало опускаясь в кресло в кабинете Дотторе. — О женщине, которая служит Бездне. Говорят, она появилась около семи лет назад. До этого — ничего. Пустота. Будто её не существовало. — Имя? — спросил Дотторе. — Нет. Но есть кое-что другое. — Скарамучча помедлил. — Говорят, она ненавидит богов. Не просто не служит им — ненавидит. До безумия. И говорят, что у неё была семья. Что боги — или Небесный порядок, или кто-то ещё — отняли у неё всё. Что она стала такой после того, как потеряла то, что любила. Дотторе медленно опустился в кресло. В его голове закрутились шестерёнки — быстрее, быстрее, складывая разрозненные факты в единую картину. — Потеря, — пробормотал он. — Травма. Ненависть к богам. Служение Бездне как способ мести. — Похоже на то. — Но это не объясняет садизма, — возразил Дотторе. — Многие теряют близких. Многие ненавидят богов. Но не все начинают получать удовольствие от чужих страданий. Тут что-то ещё. — Может, она просто сумасшедшая? — предположил Скарамучча. — Сумасшествие — это не объяснение. Это ярлык, который мы вешаем на то, чего не понимаем, — Дотторе встал и подошёл к окну. За стеклом падал снег — обычный снег для Снежной. — Я хочу понять, что именно сломалось в её сознании. Что превратило боль в жестокость. Только тогда я смогу предсказывать её действия. Только тогда... Он не закончил. Скарамучча не стал спрашивать. --- А Кара в это же время стояла на обрыве над морем где-то на побережье Фонтейна. Ветер трепал её волосы, а внизу бились о скалы волны. Она смотрела на горизонт и думала. Думала о том, что сказали Близнецы. Что она слишком увлеклась. Что её ненависть к Дотторе стала одержимостью. Что она рискует миссией ради личной вендетты. Они были правы. Она знала это. Но ничего не могла с собой поделать. Каждый раз, когда она планировала очередной удар, она думала о нём. О том, как он будет реагировать. О том, что он почувствует, когда увидит последствия. О том, как сожмутся его тонкие губы, как потемнеют винные глаза, как побелеют костяшки пальцев на перилах балкона. Она хотела, чтобы он страдал. Но ещё больше — она хотела, чтобы он видел её. Замечал её. Думал о ней так же много, как она думала о нём. — Это ненормально, — прошептала она, глядя на море. — Я не должна... Я не могу... В кармане что-то дрогнуло. Она достала амулет — тот самый, с вырезанным цветком. Посмотрела на него. И вдруг почувствовала, как к глазам подступает что-то горячее. Она не плакала. Она никогда не плакала. Даже когда теряла всё. Даже когда Бездна поглотила её душу. Даже когда делала ужасные вещи, от которых нормальный человек сошёл бы с ума от отвращения к себе. Она не плакала. Но сейчас, глядя на этот маленький деревянный кругляш, она почувствовала, как что-то внутри неё даёт трещину. — Я устала, — сказала она морю. — Я так устала. Но море не ответило. Только волны продолжали биться о скалы, равнодушные к её боли. И Кара спрятала амулет обратно. Выпрямилась. Расправила плечи. И снова стала той, кем должна была быть — холодной, жестокой, неприступной. Но трещина осталась. И Дотторе, сам того не зная, с каждым их столкновением делал её чуть шире. --- Восьмой месяц. Они столкнулись снова. На этот раз — в Сумеру, где Кара атаковала караван с вакцинами от скверны, которую Дотторе лично разработал и которую лично сопровождал. Он знал, что она может напасть. Он подготовился. И когда её маги ударили из засады, он был готов. Бой длился недолго. Маги были уничтожены — Дотторе сражался не как учёный, а как человек, которому надоело терять людей. Его алхимические барьеры отражали скверну, его формулы обращали её против создателей. И когда последний маг упал, он увидел её. Она стояла на вершине холма, в стороне от боя. И аплодировала. Медленно. Размеренно. Как зритель, оценивший хорошее представление. — Браво, Доктор, — донеслось до него. — Браво. Ты стал быстрее. Злее. Мне нравится. Дотторе шагнул к ней. Его маска была сбита во время боя, и теперь его лицо было открыто — усталое, покрытое сажей и кровью, но горящее решимостью. — Хватит игр, — сказал он. — Сдавайся. Ты окружена. — Окружена? — Кара обвела взглядом пустой холм. — Ты и кто ещё? Твои солдаты заняты караваном. Твои Предвестники — за сотни миль отсюда. Здесь только ты и я. — Она улыбнулась. — Как на первом свидании. — Это не свидание. — О, я знаю. Свидание подразумевает романтику. А у нас что-то другое. Она сделала шаг вперёд, и Дотторе напрягся. Между ними оставалось всего несколько метров. — Чего ты хочешь? — спросил он. — Хочу посмотреть тебе в глаза, — просто ответила она. — Без маски. Без барьеров. Просто ты и я. Их взгляды встретились. Зелёные и красные. И на мгновение всё вокруг перестало существовать — бой, караван, солдаты, война. Только двое врагов, смотрящих друг на друга так, будто от этого взгляда зависит всё. — Кто ты? — спросил Дотторе. — У тебя есть имя? — Есть, — Кара склонила голову к плечу. — Но я не скажу его тебе. Пока нет. — Тогда почему? Почему ты делаешь это? Почему убиваешь невинных? — Невинных? — она усмехнулась. — Никто не невинен. Все служат богам. Все молятся им. Все ждут от них спасения, хотя боги только и делают, что уничтожают и калечат. Ты называешь это невинностью? Я называю это соучастием. — Это дети, — сказал Дотторе. — В Мондштадте. В убежище. Это были дети. Что-то дрогнуло в её лице. На долю секунды — но он заметил. Заметил, как сжались её губы, как расширились зрачки. Она не была равнодушна к детям. Она просто... подавляла это. — Дети вырастают, — произнесла она, но голос прозвучал менее уверенно, чем обычно. — И становятся такими же, как их родители. Рабами богов. — Ты правда в это веришь? Или просто пытаешься убедить себя? Кара промолчала. Её рука дёрнулась к карману — инстинктивный жест, который Дотторе зафиксировал. Там что-то лежало. Что-то важное. — На сегодня хватит, — сказала она, отступая. — Ты выиграл этот раунд, Доктор. Поздравляю. Вакцины доедут до места. Но я вернусь. Ты же знаешь. — Знаю, — сказал он. — И я буду ждать. Она замерла на мгновение, будто его слова задели что-то внутри. Потом открыла портал и шагнула в него. И исчезла. Дотторе остался на холме один, глядя на пустое место, где она только что стояла. В его груди колотилось сердце, а в голове крутились слова, которые он так и не сказал. «Я буду ждать». Он действительно будет. И дело было уже не только в стратегии. --- Девятый месяц. В Снежной наступила зима — ещё более суровая, чем обычно. Метель замела улицы, и даже во дворце Царицы было холодно, несмотря на магические обогреватели. Дотторе сидел в лаборатории, укутавшись в плащ, и изучал очередную сводку. Атак не было уже три недели. Самое долгое затишье за всё время. Это нервировало. — Может, она отступила? — предположил Тарталья, зашедший проведать его. — Поняла, что не выиграет? — Она не отступит, — покачал головой Дотторе. — Она что-то готовит. Что-то крупное. — Откуда ты знаешь? — Потому что я знаю её, — просто ответил он. Тарталья поднял бровь, но ничего не сказал. Дотторе не стал уточнять. Но он действительно знал её. За эти месяцы он изучил её тактику, её ритм, её личность. Он знал, что она нетерпелива. Что она ненавидит проигрывать. Что ей нужно доминировать, нужно чувствовать контроль. И трёхнедельное затишье означало, что она планирует что-то настолько грандиозное, что на подготовку нужно время. И он был прав. Потому что в этот самый момент Кара сидела в своём убежище — на этот раз в руинах под Инадзумой — и заканчивала последние приготовления. Перед ней на столе лежал план. Не одного удара — целой кампании. Серия атак, которая должна была парализовать Фатуи на месяцы вперёд. Но самое главное — в центре плана была особая цель. Не склад. Не госпиталь. Не караван. Дотторе. Она планировала похищение. — Ты слишком много знаешь, — прошептала она, проводя пальцем по его схематичному портрету на бумаге. — Ты слишком умён. Ты слишком опасен. Пора заканчивать игру, Доктор. Я вытащу тебя из твоей уютной лаборатории и покажу, что такое настоящая тьма. И тогда... Она улыбнулась. — Тогда мы посмотрим, останешься ли ты таким же благородным. А где-то далеко в Снежной её сестра, молодая целительница, шла по коридору госпиталя, неся поднос с лекарствами. Она устала — сегодня было много пациентов. Но она улыбалась, потому что верила в то, что делала. И она не знала, что её старшая сестра планирует уничтожить всё, ради чего она работала. Но Дотторе знал. Вернее, начинал догадываться. Он нашёл в сводках упоминание о женщине, которая семь лет назад потеряла семью из-за конфликта с Небесным порядком. У неё была младшая сестра, которую она отчаянно защищала. И эта младшая сестра... Он отложил бумаги и потёр глаза. Совпадение было слишком точным. Если его догадка верна, то у него в госпитале, среди его собственных целителей, работает единственное уязвимое место самого опасного врага Фатуи. И он не знал, что с этой информацией делать. Потому что использовать её — значит опуститься до её уровня. А не использовать — значит продолжать терять людей. Он ещё не знал, какое решение примет. Но знал одно: игра выходит на новый уровень. И ставки теперь выше, чем когда-либо. А Кара, сама того не зная, уже сделала свой ход. Похищение было назначено на следующую неделю. И ни один из них не знал, что эта встреча изменит всё ---  План похищения был готов. Кара перепроверила каждую деталь трижды — она не собиралась ошибаться. Слишком многое стояло на кону. Слишком долго она ждала этого момента. Снежная встретила её группу привычным холодом. На этот раз Кара не стала рисковать и не пошла в столицу лично — сначала разведка. Двое магов, обученных скрытности, отправились вперёд с единственной задачей: подтвердить местоположение цели и доложить о графике передвижений. Она ждала в условленном месте — заброшенной шахтёрской хижине в горах, в полудне пути от столицы. Обстановка была спартанской: стол, стул, походная койка и карта, разложенная на столе. Кара сидела, подперев голову рукой, и смотрела на огонь в очаге. Пламя плясало, отбрасывая тени на её лицо, и в этих тенях оно казалось почти демоническим. Она думала о нём. О том, что скажет, когда они встретятся. О том, как он будет реагировать. Будет ли он бояться? Будет ли ненавидеть? Будет ли умолять? — Нет, — прошептала она. — Ты не будешь умолять. Ты слишком гордый. Слишком... правильный. Это и бесило, и восхищало одновременно. Маги вернулись через двое суток, замёрзшие, уставшие, но с донесениями. Кара выслушала их молча, не перебивая, и когда они закончили — улыбнулась. Дотторе выезжал из столицы каждую среду. Посещал отдалённые госпитали, проверял работу филиалов, консультировал местных целителей. Маршрут был неизменен уже несколько недель — он привык к определённому порядку, и эта привычка была его уязвимостью. Она выбрала точку для засады — горный перевал, узкий, извилистый, с ограниченной видимостью. Идеальное место. Охрана будет минимальной — он не брал с собой больших отрядов, полагаясь на свою репутацию и магические барьеры. Самонадеянно. Глупо. И так удобно для неё. — Завтра, — сказала она. — Завтра всё закончится. Или начнётся. Она ещё не решила. --- Среда началась как обычно. Дотторе проснулся рано, ещё до рассвета, и первым делом проверил сводки. Никаких происшествий за ночь. Никаких атак. Тихо. Слишком тихо. — Ты опять хмуришься, — заметила Синьора, встретив его в коридоре. — Что на этот раз? — Ничего конкретного, — ответил он, поправляя перчатки. — Просто предчувствие. — У тебя предчувствия сбываются чаще, чем хотелось бы. — Знаю. Поэтому и хмурюсь. Синьора проводила его до выхода из дворца. У крыльца уже ждал экипаж — запряжённый парой мохнатых снежных ящеров, способных пройти через любой сугроб. Охрана — четверо солдат, проверенных, надёжных. Маршрут — стандартный: три госпиталя в горных посёлках, возвращение к ночи. — Может, возьмёшь больше людей? — предложила Синьора. — После всего, что случилось... — Если Тень захочет напасть, больше людей не помогут, — сказал Дотторе, забираясь в экипаж. — Только погибнут вместе со мной. А мне этого не нужно. — Доктор... — Я вернусь к вечеру, — он захлопнул дверцу. — Не волнуйся. Экипаж тронулся, и Синьора осталась на крыльце, глядя ему вслед с тревогой, которую не пыталась скрыть. Дорога заняла несколько часов. Первые два госпиталя Дотторе посетил без происшествий — проверил запасы лекарств, осмотрел тяжёлых пациентов, оставил инструкции. Всё шло по плану. Но предчувствие не отпускало. Оно скреблось где-то под рёбрами, как зверёк, почуявший хищника. К полудню экипаж въехал на горный перевал. Дорога сузилась, с одной стороны — скала, с другой — обрыв, затянутый туманом. Видимость упала до нескольких метров. — Осторожнее, — сказал Дотторе вознице. — Здесь легко устроить засаду. Он не ошибся. Первый удар пришёлся не по экипажу — по скале над дорогой. Каменная лавина обрушилась впереди, перекрывая путь, и одновременно — позади, отрезая отступление. Ящеры взревели, возница с трудом удержал их на месте. Солдаты вскинули оружие. А потом из тумана вышли маги Бездны. Десятки. В разы больше, чем Кара брала на обычные операции. Она не экономила силы — сегодня была особенная охота. Дотторе вышел из экипажа. Его маска была на месте, плащ развевался на ветру, а в руках уже формировались защитные формулы. — Спокойно, — приказал он солдатам. — Держать строй. Не разделяться. Бой был коротким и жестоким. Маги Бездны накатывали волнами, Дотторе отбивался барьерами и контрзаклинаниями, но их было слишком много. Его солдаты падали один за другим — не убитые, оглушённые, выведенные из строя. Она приказала не убивать охрану. Зачем? Он не успел додумать эту мысль. Последнее, что он увидел — вспышку тьмы перед глазами. И темноту ———