Семья и Битва.

——— Первые недели после Совета были самыми трудными. Кара жила в гостевых покоях дворца — не в камере, но и не на свободе. За ней наблюдали. Всегда. Двое стражников у дверей, проверки магического фона, отчёты перед Пьеро. Её передвижения ограничивались несколькими коридорами и лабораторией Дотторе, где она проводила большую часть времени, помогая расшифровывать данные Бездны. Информация, которую она предоставила, оказалась подлинной. Первые же рейды, основанные на её разведданных, прошли успешно — три базы Бездны были уничтожены, десятки агентов захвачены, планы крупных атак сорваны. Это спасло сотни жизней. Но даже это не растопило лёд между ней и большинством Предвестников. Арлекино не разговаривала с ней. Просто проходила мимо, не удостаивая взглядом. Однажды Кара попыталась заговорить с ней в коридоре, и та остановилась, выслушала короткое «мне жаль», а потом ответила ледяным тоном: — Твоё «жаль» не вернёт детей. Не подходи ко мне. И ушла. Кара стояла в коридоре, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Она ожидала этого. Она знала, что прощение не придёт быстро — или не придёт никогда. Но это всё равно было больно. Синьора относилась к ней с холодной вежливостью — не враждебно, но и не тепло. Капитано вообще не проявлял эмоций, просто кивал при встрече и проходил мимо. Сандроне, напротив, проявила неожиданный интерес — её заинтересовали технические аспекты магии Бездны, которые Кара использовала в своих атаках. Они провели несколько долгих бесед о природе скверны и способах её нейтрализации. — Ты могла бы быть полезной в исследованиях, — заметила Сандроне однажды. — Если переживёшь всеобщую ненависть. — Постараюсь, — ответила Кара. Панталоне, как ни странно, оказался одним из самых лояльных. Он видел в ней ценный актив и не скрывал этого. — Твоя информация уже спасла больше жизней, чем ты отняла, — сказал он за ужином, на который сам её пригласил. — Если так пойдёт дальше, я первым подам голос за твою полную амнистию. — Вы так легко прощаете? — Я не прощаю, — он улыбнулся, но улыбка была холодной, как у банкира, заключающего сделку. — Я считаю баланс. Пока что ты в плюсе. Старайся не уходить в минус. Коломбина не говорила ничего. Просто смотрела. Иногда Каре казалось, что этот взгляд проникает глубже, чем любые допросы. Однажды она не выдержала и спросила: — Ты знаешь что-то? Что-то, чего не говорят другие? Коломбина склонила голову к плечу — тот самый птичий жест, который так раздражал одних и завораживал других. — Я знаю, что ты любишь его, — ответила она своим напевным голосом. — И он любит тебя. Этого достаточно. — Достаточно для чего? — Для всего. И ушла, оставив Кару в недоумении. Но самым неожиданным союзником оказался Тарталья. Он не просто принял её — он, казалось, искренне наслаждался сложившейся ситуацией. — Это же гениально! — воскликнул он однажды, ввалившись в лабораторию без стука. — Главный врач Фатуи влюбляется в главного убийцу Бездны. Из этого могла бы выйти отличная пьеса. Или опера. Или... как там называется, когда поют? — Ты о чём? — Дотторе оторвался от микроскопа. — О вас двоих. Весь дворец только об этом и говорит. Кроме шуток, вы — главная сенсация сезона. — Нам не до сенсаций, — сухо ответил Дотторе. — У нас работа. — Работа работой, а слухи слухами, — Тарталья плюхнулся в кресло. — Кстати, Кара, ты не хочешь как-нибудь потренироваться? Я слышал, ты неплохо владеешь магией Бездны. Хотелось бы проверить в спарринге. — Ты хочешь подраться со мной? — Кара удивлённо подняла бровь. — А что? Говорят, ничто так не сближает, как хороший бой. — Ты ненормальный. — Я в курсе. Так что? Кара помедлила. Потом усмехнулась — впервые за долгое время почти весело. — Ладно. Когда заживёт плечо. — Отлично! — Тарталья просиял. — Я зарезервирую арену. Доктор, ты как, не против, если я немного побью твою девушку? — Она не моя... — Ага, конечно. Так я и поверил. Дотторе вздохнул, но спорить не стал. Спорить с Тартальей было бесполезно — это он усвоил давно. --- Настоящий прорыв произошёл на третью неделю. Кара работала в лаборатории, помогая Дотторе с расшифровкой формул Бездны, когда дверь открылась и вошёл Панталоне. За ним следовали двое стражников, а между ними... между ними шла молодая женщина в форме целительницы. Кара замерла. Сердце пропустило удар. — Твоя сестра, — сказал Панталоне. — Как ты просила. Под усиленной охраной, без объяснения причин. Мы сказали, что это связано с угрозой безопасности. Она не знает, что ты здесь. Кара повернулась к Дотторе. — Ты это сделал? — Я обещал, — ответил он. — Она в безопасности. И она не узнает, кто ты, пока ты сама не захочешь. Кара посмотрела на сестру через магический экран, который показывал коридор. Девушка выглядела встревоженной, но не напуганной. Она держалась с достоинством, хотя явно не понимала, что происходит. Такая же каштановая голова, такие же зелёные глаза. Такая же прямая осанка. — Спасибо, — прошептала Кара. — Спасибо. — Не за что, — ответил Дотторе. — Это меньшее, что я мог сделать. Она хотела выйти к ней. Хотела обнять, рассказать всё, попросить прощения. Но не могла. Пока не могла. Слишком многое ещё висело в воздухе, слишком многое было не решено. Но теперь она знала: сестра в безопасности. И это давало ей силы идти дальше. --- Прошёл месяц. Информация Кары продолжала приносить плоды. Фатуи нанесли серию сокрушительных ударов по позициям Бездны — не просто оборонительных, а наступательных. Базы разрушались, агенты захватывались, планы срывались. Близнецы были в ярости — их донесения, перехваченные разведкой Скарамуччи, пестрели проклятиями в адрес предательницы. Но были и потери. Бездна тоже наносила ответные удары — хаотичные, жестокие, лишённые прежней стратегической логики. Как будто Близнецы, потеряв Кару, утратили часть своего тактического гения и теперь действовали из чистой мести. В одной из таких атак погиб отряд солдат Фатуи, сопровождавший караван с лекарствами. И когда весть об этом дошла до дворца, Арлекино снова посмотрела на Кару тем самым взглядом — тяжёлым, обвиняющим. — Это твоих рук дело, — сказала она. — Может, не прямо. Но ты создала эту машину. Ты её смазывала и настраивала. А теперь мы пожинаем плоды. Кара не ответила. Потому что Арлекино была права. Она действительно создала эту машину. И теперь, даже предав Бездну, она не могла остановить её полностью. Дотторе нашёл её позже в одном из тёмных коридоров дворца. Она стояла, прислонившись к стене, и смотрела в окно на падающий снег. В её глазах стояли слёзы. — Она права, — сказала Кара, не оборачиваясь. — Все они правы. Я убийца. Я чудовище. И никакая информация этого не исправит. — Ты не чудовище, — сказал Дотторе, вставая рядом. — Ты говоришь это, потому что любишь меня. Это не объективно. — Возможно. Но я говорю это не только поэтому. — Он взял её за руку. — Ты сделала ужасные вещи. Ты причинила боль. Ты убивала. Но ты также спасла сотни жизней с тех пор, как перешла на нашу сторону. Ты рискуешь всем, чтобы помочь нам. Это не стирает прошлого — но это создаёт другое будущее. Для тебя. Для нас. Для всех. — Этого недостаточно. — Ничего никогда не бывает достаточно. Но это — начало. Она повернулась к нему и прижалась лбом к его плечу. — Я устала, — прошептала она. — Я так устала ненавидеть. Я устала бояться. Я устала быть той, кем была. Я хочу просто... быть. С тобой. Без всего этого. — Когда-нибудь так и будет, — пообещал он. — Я не знаю когда. Но будет. --- Весна пришла в Снежную неожиданно. Снег начал таять, обнажая чёрную землю и первые ростки травы. Для местных жителей это было время надежды — время, когда мир пробуждался от долгой зимней спячки. Для Кары это было время решений. Она стояла перед зеркалом в своих покоях и смотрела на своё отражение. На ней была одежда Фатуи — не форма, но что-то близкое, предоставленное Панталоне. Волосы она распустила — впервые за много лет. И лицо... лицо было другим. Мягче. Спокойнее. Как будто долгие годы жестокости оставили на нём отпечаток, но теперь этот отпечаток начал исчезать. В дверь постучали. — Войдите. Это была Коломбина. Она вошла бесшумно, как всегда, и остановилась в нескольких шагах. — Ты хотела видеть меня, — сказала она. — Да, — Кара повернулась. — Я хочу спросить. Ты говорила, что знаешь обо мне и Дотторе. Что ты чувствуешь нас. Что ты видишь... в будущем? Коломбина долго молчала. Её странные глаза, казалось, смотрели сквозь время. — Я вижу боль, — сказала она наконец. — Потери. Но в конце... — она улыбнулась, и её улыбка была похожа на первый луч солнца после долгой зимы. — В конце всё будет хорошо. — Это твоя интуиция? — Это моя вера. В него. И в тебя. Кара кивнула. Ей было достаточно. --- В тот же вечер она пришла к Дотторе в лабораторию. Он, как обычно, работал допоздна, но, увидев её, отложил записи. — Что-то случилось? — Я хочу увидеть Элис, — сказала Кара. — Завтра. Я готова. Дотторе внимательно посмотрел на неё. — Ты уверена? — Нет. Но я никогда не буду уверена. А откладывать больше нельзя. Она имеет право знать. Даже если она возненавидит меня... она имеет право знать. — Хорошо, — он кивнул. — Я организую встречу. Завтра. — Ты пойдёшь со мной? — Если ты хочешь. — Хочу. Я боюсь. Но с тобой... с тобой мне легче. Он встал, подошёл к ней, обнял. И она прижалась к нему, чувствуя, как тепло его тела прогоняет холод её страхов. — Что бы ни случилось завтра, — сказал он, — я буду рядом. Всегда. — Всегда, — повторила она. — Это долго. — Я терпеливый. Ты знаешь. Она тихо рассмеялась — и этот смех был лучшей наградой для него. --- На следующий день Кара стояла перед дверью в комнату, где ждала её сестра. Дотторе держал её за руку. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседнем крыле. — Я здесь, — напомнил он. — Знаю. Она глубоко вздохнула. И открыла дверь. Девушка сидела у окна, читая книгу. При звуке открывающейся двери она подняла голову — и замерла. Книга выпала из рук. — Кара? — прошептала она. — Это... это правда ты? — Я, — голос Кары дрогнул. — Прости, что так долго. Прости за всё. Элис вскочила, бросилась к ней, и они обнялись — впервые за семь лет. Слёзы текли по их щекам, слова путались, но это было не важно. — Я думала, ты умерла, — рыдала она. — Мне сказали, что ты погибла. Что вся семья погибла. Я столько лет... — Я знаю. Прости. Я была жива, но... я не могла прийти. Не могла рассказать. Слишком много всего... — Я не понимаю. Где ты была? Что случилось? Кара отстранилась, вытерла слёзы. — Это долгая история, — сказала она. — Очень долгая. И не всё в ней хорошее. Я... сделала плохие вещи. Очень плохие. И если ты после этого не захочешь меня видеть — я пойму. — Ты моя сестра, — твёрдо сказала девушка. — Что бы ты ни сделала — ты моя сестра. И я люблю тебя. Кара снова обняла её. А Дотторе стоял в стороне и смотрел. И чувствовал, как что-то внутри него — то самое, что он так долго не мог назвать, — наконец обретает имя. Надежда. --- Вечером того же дня они с Карой сидели в обсерватории — той самой, где когда-то встречались тайно. Но теперь всё было по-другому. Никто не прятался. Никто не боялся. — Она не возненавидела меня, — сказала Кара задумчиво. — Даже когда я рассказала ей... не всё, но достаточно. Она просто обняла меня и сказала, что любит. — Она хороший человек. — Да. Лучше, чем я. — Ты тоже хороший человек. — Дотторе... — Я серьёзно. Ты совершила ошибки. Ужасные ошибки. Но ты также сделала выбор — исправлять их. Это нелегко. Многие на твоём месте сломались бы. А ты продолжаешь идти. Это достойно уважения. Она улыбнулась, глядя на звёзды. — Знаешь, — сказала она, — когда я была в Бездне, я часто смотрела на небо и думала: там, за облаками, сидят боги и смеются над нами. А теперь... теперь я думаю, что, может быть, они просто... равнодушны. И это даже хуже. — Поэтому мы не можем полагаться на богов, — ответил Дотторе. — Только на себя. И на тех, кто рядом. — И кто рядом с тобой? — Ты. Предвестники — даже те, кто меня бесит. Пациенты. Весь этот дурацкий мир, который мы пытаемся спасти. — Дурацкий мир, — повторила Кара. — Мне нравится это определение. Они замолчали, глядя на звёзды. А потом она повернулась к нему и сказала: — Я хочу остаться. Здесь. С тобой. Если Царица позволит. Если Предвестники позволят. Я хочу помогать. По-настоящему. Не просто информацией. — Ты уже помогаешь. — Нет. Я хочу больше. Я знаю магию Бездны. Я знаю, как она работает, как её нейтрализовать. Я могу обучать солдат. Я могу лечить тех, кто пострадал от скверны. Я могу... быть полезной. — Ты всегда была полезной, — заметил Дотторе. — Просто раньше это работало против нас. — А теперь будет работать за. — Это будет непросто. Многие не доверяют тебе. Арлекино, Синьора... они потеряли людей из-за тебя. Они не простят быстро. — Я знаю. Я и не жду прощения. Я просто хочу делать то, что правильно. Дотторе взял её за руку. — Тогда делай. А я буду рядом. — Ты всегда рядом. — Всегда, — подтвердил он. — Это не изменится. --- Два месяца спустя. Кара официально стала частью медицинского корпуса Фатуи — не как полноправный член, а как эксперт-консультант по магии Бездны. Она обучала целителей распознавать симптомы заражения скверной, разрабатывала протоколы лечения, участвовала в модернизации госпиталей. Работа была тяжёлой, но благодарной. Некоторые солдаты, которых она лечила, даже не знали, кем она была раньше. Для них она была просто странной женщиной со шрамами, которая знала о скверне больше, чем кто-либо. Но те, кто знали... они не забывали. Арлекино по-прежнему не разговаривала с ней. Синьора ограничивалась короткими кивками. Но однажды в госпиталь поступил ребёнок — девочка, пострадавшая от атаки Бездны в отдалённой деревне. Она была в критическом состоянии, и никто не знал, как её спасти. Кара работала над ней двенадцать часов подряд. Она использовала все свои знания, всю свою магию — и ту, что была тёмной, и ту, что была светлой. Она не спала, не ела, не отдыхала, пока ребёнок не открыл глаза. Арлекино видела это. Она стояла в дверях палаты и смотрела, как Кара держит девочку за руку, что-то тихо напевая — колыбельную, которую когда-то пела своей сестре. На следующий день Арлекино подошла к ней в коридоре. — Я не простила тебя, — сказала она. — За Мондштадт. Я никогда не прощу. — Я понимаю, — ответила Кара. — Но то, что ты сделала вчера... это было правильно. Продолжай в том же духе. Может быть, когда-нибудь... Она не закончила. Просто ушла. Но для Кары это было больше, чем она ожидала. --- А потом случилось неожиданное. В госпиталь поступил пациент, которого никто не ждал. Итер. Принц Бездны был найден на границе Снежной — раненый, истощённый, без сознания. Его принесли солдаты, думая, что это просто странник, пострадавший от монстров. И только когда магический фон показал высокую концентрацию скверны, стало ясно, кто перед ними. Совет собрался немедленно. Мнения разделились. — Это ловушка, — сказал Капитано. — Он здесь, чтобы уничтожить нас изнутри. — Он ранен, — возразила Синьора. — Мы не можем просто дать ему умереть. Даже если он враг. — Можем, — холодно произнесла Арлекино. — И должны. Он — лидер Бездны. Его смерть положит конец войне. — Или начнёт новую, — заметил Пьеро. — У него есть сестра. Если мы убьём его, она не остановится ни перед чем. Кара стояла в углу зала, слушая спор. Она знала Итера. Знала его лучше, чем кто-либо в этой комнате. И она знала, что его появление здесь не случайно. — Он пришёл за мной, — сказала она, и все замолчали. — Что? — Пьеро повернулся к ней. — Итер не стал бы рисковать жизнью просто так. Он умён. Он знает, что я здесь. И он пришёл... я не знаю зачем. Может, чтобы убить меня. Может, чтобы поговорить. Но он здесь из-за меня. — Тогда тем более мы должны избавиться от него, — сказала Арлекино. — Нет, — голос Дотторе прозвучал твёрдо. — Мы должны выслушать его. Если он хотел убить Кару, он мог бы сделать это дистанционно. У Бездны есть способы. Но он пришёл лично. Значит, у него другая цель. — Какая? — спросил Тарталья. — Узнаем, когда он очнётся. Царица, молчавшая всё это время, наконец заговорила: — Лечите его. Под усиленной охраной. Когда он придёт в себя — мы допросим его. И тогда решим. --- Итер очнулся через три дня. Кара стояла у его постели, когда он открыл глаза — золотистые, как у его сестры, но более тёплые. Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было ненависти. Только усталость. — Я знал, что ты будешь здесь, — сказал он слабым голосом. — Зачем ты пришёл? — спросила Кара. — Чтобы убить меня? — Чтобы предупредить. — Он закашлялся. — Люмин... она обезумела. Твой побег сломал что-то в ней. Она больше не слушает меня. Она готовит что-то. Что-то большое. Что-то, что уничтожит не только Фатуи, но и весь Тейват. — Что именно? — Я не знаю. Она не говорит мне. Но я видел приготовления. Она собирает всю скверну, что у нас есть. Всю. Этого хватит, чтобы отравить целые регионы. И она планирует использовать это... скоро. Кара побледнела. — Почему ты рассказываешь мне это? Ты — Принц Бездны. Твой долг — помогать ей. — Мой долг — защищать наш народ, — ответил Итер. — А то, что она планирует... это убьёт и нас тоже. Скверна не различает своих и чужих. Она поглотит всё. — Ты хочешь остановить её? — Я хочу, чтобы вы остановили её. Я не могу. Она моя сестра. Но вы... вы можете. И должны. Пока не поздно. В палате повисла тишина. Кара смотрела на человека, которому служила семь лет, и видела не врага. Видела брата, который отчаянно пытался спасти свою семью. — Ты понимаешь, что Фатуи могут убить тебя? — спросила она. — Понимаю. Но это не важно. Важно остановить Люмин. Обещай мне, что попытаешься. — Обещаю, — сказала Кара. — Я попытаюсь. ———