Конец: Мирные Ночи.

——— Совет снова собрался через час. Кара пересказала всё, что узнала от Итера. На этот раз споров было меньше. Угроза была слишком реальной, слишком опасной, чтобы тратить время на разногласия. — Мы должны нанести удар первыми, — сказал Пьеро. — Пока она не завершила подготовку. — Это будет самая крупная операция в истории Фатуи, — заметил Капитано. — Нужно мобилизовать все силы. — Все одиннадцать Предвестников? — уточнил Тарталья. — Все, — подтвердила Царица. — Включая меня. По залу прокатился изумлённый шёпот. Царица никогда не покидала Снежную. Никогда не участвовала в битвах лично. Если она готова была выйти на поле боя — значит, опасность была действительно экзистенциальной. — Я пойду с вами, — сказала Кара. — Ты ещё не оправилась от ранения, — возразил Дотторе. — Плечо зажило. А я — единственная, кто знает базу Близнецов изнутри. Без меня вы будете блуждать в лабиринтах неделями. — Она права, — признал Пьеро. — Мы не можем позволить себе ждать. Дотторе сжал кулаки, но промолчал. Он знал, что она права. Но это не делало решение легче. — Тогда решено, — произнесла Царица. — Готовьтесь. Мы выступаем через три дня. --- Три дня пролетели в лихорадочных приготовлениях. Армии Фатуи стягивались к точке сбора, Предвестники готовили оружие и доспехи, целители запасали лекарства. Дворец гудел, как улей. В последнюю ночь перед выступлением Дотторе и Кара сидели в обсерватории — в последний раз перед бурей. — Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он. — Здесь. В безопасности. — Я знаю. Но я не могу. — Знаю. Они помолчали. — Я боюсь, — призналась Кара. — Не за себя. За тебя. За сестру. За всех. Это может быть концом. Настоящим концом. — Или началом, — сказал Дотторе. — Концом войны. Началом мира. — Ты всегда оптимист. — Кто-то должен. Она взяла его за руку. — Что бы ни случилось завтра... я хочу, чтобы ты знал: ты — лучшее, что случилось со мной. Несмотря ни на что. Ты показал мне, что тьма не окончательна. Что даже из самой глубокой ямы можно выбраться. Спасибо тебе. — Не говори так, будто прощаешься, — его голос дрогнул. — Я не прощаюсь. Я обещаю. Просто... если что-то пойдёт не так. Я хочу, чтобы эти слова были сказаны. — Тогда я тоже скажу. — Он повернулся к ней, взял её лицо в ладони. — Ты — самое невозможное, самое безумное, самое прекрасное, что случилось со мной. Ты научила меня чувствовать. По-настоящему. Не через формулы и логику. Через сердце. Я люблю тебя. И я вернусь. Мы оба вернёмся. Она поцеловала его. На этот раз — без страха, без сомнений, без оглядки на прошлое. Только с надеждой на будущее. --- На рассвете армия выступила. Предвестники шли впереди — все одиннадцать, в полном боевом облачении. Царица возглавляла колонну, и её ледяная аура окутывала воинов, защищая их от усталости и страха. Дотторе шагал рядом с Карой, и их руки иногда соприкасались — единственное напоминание о том, что они не одни. Тарталья, как всегда, нашёл повод для шутки: — Знаешь, Доктор, когда я представлял себе решающую битву с Бездной, я не думал, что ты будешь держаться за ручку с бывшим врагом. — Заткнись, Тарталья, — беззлобно ответил Дотторе. — Молчу-молчу. Просто это мило. По-своему. Жутковато, но мило. Кара усмехнулась, а Дотторе лишь покачал головой. Впереди, за снежными перевалами, их ждала Люмин. И армия скверны. И судьба Тейвата. Но пока они шли вместе — они были готовы ко всему. --- Армия Фатуи выступила на рассвете. Колонны солдат растянулись на мили — пехота, маги, целители, обозы с припасами. Над войском развевались знамёна с гербом Царицы, а впереди, как остриё копья, двигались одиннадцать Предвестников. В полном составе. Впервые за всю историю организации. Дотторе шагал в середине строя, рядом с Карой. Его лабораторный плащ сменился на усиленную броню, которую он сам модифицировал — лёгкую, но способную выдержать прямой удар скверны. На поясе висели склянки с алхимическими составами, за спиной — компактный медицинский набор. Он был готов лечить. И, если понадобится, убивать. Кара шла рядом, молчаливая и сосредоточенная. Она отказалась от брони — сказала, что магия Бездны лучше защищает без металла. Её тёмный плащ развевался на ветру, а в глазах горел тот самый огонь, который когда-то пугал Дотторе. Теперь он знал: этот огонь может не только разрушать, но и согревать. — О чём думаешь? — спросил он, когда они перевалили через очередной хребет. — О том, что мы идём убивать моих бывших товарищей, — ответила она. — И о том, что я не чувствую вины за это. Странно, да? — Не странно. Ты выбрала сторону. Это нормально. — Нормально... — она усмехнулась. — Ничего в моей жизни не было нормальным. А теперь — вот это. Армия героев. Битва за судьбу мира. И ты, идущий рядом. Это самое ненормальное из всего, что было. — Но? — Но мне нравится. — Она повернулась к нему и улыбнулась — той самой редкой, меткой улыбкой, которая теперь была предназначена только ему. — Мне нравится быть здесь. С тобой. Даже если завтра мы все умрём. — Мы не умрём, — твёрдо сказал Дотторе. — Я этого не допущу. — Ты не всемогущ, Доктор. — Я знаю. Но я упрям. Она тихо рассмеялась и сжала его руку. --- На втором привале к ним подошёл Итер. Принца Бездны не заковали в цепи — после его признания и предупреждения о планах Люмин Царица распорядилась обращаться с ним как с временным союзником. За ним присматривали, но не унижали. Он шёл в середине колонны, окружённый охраной, но всё же свободный. — Можно поговорить? — спросил он, обращаясь к Каре. Она кивнула. Дотторе остался рядом — не из недоверия, а из молчаливой поддержки. — Я должен кое-что рассказать, — начал Итер. — О Люмин. О том, почему она стала такой. — Я слушаю. — Когда мы пришли в этот мир... мы были другими. Мы хотели исследовать, узнавать, помогать. Но Тейват... он сломал нас. Боги, которых мы встретили — они не были добрыми. Небесный порядок уничтожил наш дом. Наш народ. Мы остались вдвоём посреди чужого мира, который хотел нас убить. И Люмин... она решила, что единственный способ защитить нас — это уничтожить всё. Стать сильнее богов. Стать самой тьмой. — Это не оправдывает того, что она сделала, — заметил Дотторе. — Я знаю. Я не оправдываю. Я объясняю. — Итер посмотрел на Кару. — Ты была её любимицей. Ты знаешь это? Из всех агентов, из всех командиров — она ценила тебя больше всех. Ты напоминала ей... нас. То, какими мы были до всего этого. И когда ты предала её... это сломало последнее, что держало её на грани. Кара опустила глаза. Её голос прозвучал тихо, но твёрдо: — Я не хотела причинять ей боль. Но я не могла остаться. Тьма пожирала меня, Итер. Ещё немного — и от меня бы ничего не осталось. Дотторе... он показал мне, что можно по-другому. Что тьма — не единственный путь. — Я понимаю, — кивнул Итер. — Возможно, поэтому я здесь. Потому что ты доказала: можно уйти. Можно выбрать другое. И я... я хочу того же. Для неё. Для нас. — Ты хочешь спасти её, — поняла Кара. — Да. Но я не знаю, возможно ли это ещё. Они замолчали. Где-то вдалеке выли снежные волки, и ветер трепал полы их плащей. А потом Дотторе сказал: — Всегда возможно. Пока человек жив — всегда есть шанс. Но ты должен быть готов к тому, что она не захочет спасаться. — Я знаю. Но я должен попытаться. — Тогда мы поможем, — сказала Кара. — Когда дойдёт до битвы... постарайся добраться до неё. Поговорить. Может быть, она послушает тебя. — Спасибо. Итер ушёл обратно под охрану, а Кара и Дотторе остались у костра. — Как думаешь, получится? — спросила она. — Не знаю, — честно ответил он. — Но попытка стоит того. --- На третий день пути они достигли границы владений Бездны. Пейзаж изменился разительно. Снежные равнины сменились чёрной, выжженной землёй, над которой клубился фиолетовый туман. Деревья стояли мёртвые, скрученные, будто скверна высосала из них жизнь. Небо затянули тяжёлые тучи, и даже солнечный свет казался тусклым и больным. — Дальше начинается её территория, — сказала Кара, указывая на тёмную линию горизонта. — За этим хребтом — главная цитадель. Если Люмин собрала все силы, они будут там. Пьеро подозвал Предвестников на совет. Они собрались в кругу — одиннадцать фигур в броне и плащах, и Кара, двенадцатая, стоящая чуть поодаль. — План таков, — начал Пьеро. — Мы разделимся на три группы. Первая, под командованием Капитано, ударит с востока — отвлечёт основные силы. Вторая, с Тартальей и Арлекино, зайдёт с запада. Третья — я, Доктор, Кара, Синьора и Сандроне — проникнем в цитадель через подземные ходы, которые знает Кара. Наша цель — Люмин. — А остальные? — спросил Тарталья. — Коломбина будет координировать магическую поддержку. Панталоне — снабжение и эвакуацию. Пульчинелло останется с резервом. Скарамучча — разведка в реальном времени. Итер пойдёт с основной группой — возможно, его присутствие поможет достучаться до сестры. — А Царица? — спросила Синьора. — Царица... — Пьеро помедлил. — Она будет ждать. Её сила нужна для другого. Если Люмин активирует полный резерв скверны, только Ледяная Мать сможет сдержать распространение заразы. Она встанет на границе и будет держать барьер. — Одна против всей скверны? — нахмурился Дотторе. — Она сильнейшая из Архонтов, — напомнил Пьеро. — Если кто-то и способен на это, то только она. План был рискованным, но другого не было. Предвестники разошлись по позициям, и в воздухе повисло напряжение — то особое, предбоевое, когда каждый осознаёт, что这可能стать последним днём его жизни. Дотторе отвёл Кару в сторону. — Держись рядом со мной, — сказал он. — В подземельях. Я знаю, ты знаешь их лучше всех. Но всё равно — держись рядом. — Хорошо, — пообещала она. — А ты держись рядом со мной. Ты силён в алхимии, но в ближнем бою против скверны... — Я справлюсь. Я подготовился. — Я знаю. Просто... будь осторожен. Они стояли на краю лагеря, глядя на чёрный горизонт. Где-то там, в сердце тьмы, ждала Люмин. И исход битвы зависел от того, смогут ли они добраться до неё до того, как она активирует своё оружие. — Помнишь, ты спрашивала меня, что будет, когда всё закончится? — вдруг сказал Дотторе. — Да. — Я тогда не ответил. А теперь отвечу. Когда всё закончится... я хочу уйти. Не из Фатуи. Не из Снежной. Но уйти от войны. Построить где-нибудь дом. Лабораторию. Место, где мы сможем просто... жить. Ты, я. Твоя сестра, если захочет. Никаких сражений. Никакой скверны. Только тишина и исследования. — Звучит как мечта, — прошептала Кара. — Это и есть мечта. Моя мечта. Раньше я мечтал только о знаниях. Теперь... теперь я мечтаю о тебе. — Ты становишься сентиментальным, Доктор. — Это твоё влияние. — Мне нравится. Они поцеловались — коротко, но крепко, как солдаты перед боем. А потом разошлись по позициям. --- Атака началась на рассвете четвёртого дня. Капитано ударил первым. Его отряд — элитные воины Фатуи, закалённые в десятках битв, — обрушился на восточные укрепления Бездны с яростью, которую мог вселить только он. Земля дрожала от взрывов, воздух наполнился криками и звоном стали. Маги Бездны ответили шквалом скверны, но воины Капитано держали строй — их доспехи были зачарованы против тьмы, их мечи рубили порождения Бездны, как сухую траву. Через час ударила вторая группа. Тарталья вёл своих бойцов с запада, и его боевой азарт был заразителен. Он смеялся в лицо врагам, уворачивался от заклинаний с грацией танцора и разил с силой бури. Арлекино шла рядом, и её алое пламя выжигало скверну, очищая путь. — Они держатся, — доложил Скарамучча по коммуникатору. — Но основные силы Бездны ещё не вступили в бой. Люмин бережёт их для главного удара. — Значит, пора, — сказал Пьеро. Основная группа — Пьеро, Дотторе, Кара, Синьора, Сандроне и Итер — двинулась к подземному входу, о котором знала только Кара. Это был старый дренажный тоннель, заброшенный ещё до того, как Бездна заняла цитадель. Узкий, тёмный, заполненный крысами и плесенью. Но безопасный — пока. Кара шла первой. Она помнила эти коридоры, каждый поворот, каждую ловушку. Её рука светилась тёмной магией — она обезвреживала охранные заклинания, которые сама же когда-то устанавливала. Иронично: теперь её собственные ловушки работали против неё. — Здесь налево, — шептала она. — Осторожно, третья плита — иллюзия, под ней шипы. — Ты неплохо знаешь это место, — заметила Синьора. — Я его строила. — Впечатляет. В жутком смысле. — Приму за комплимент. Они продвигались медленно, но верно. Через час подземелий достигли внутреннего двора цитадели. Здесь было пустынно — все основные силы ушли на внешние стены, отражать атаки Капитано и Тартальи. Но тишина была обманчивой. — Слишком тихо, — прошептала Кара. — Она знает, что мы здесь. — Откуда? — спросила Сандроне. — Потому что она — это она. Она всегда знает. И в этот момент тьма вокруг них сгустилась. Из теней выступили фигуры — элитные стражи Бездны, усиленные скверной до предела. Их было не меньше полусотни. — Ловушка, — выдохнул Пьеро. — К бою! Сражение в замкнутом пространстве подземелий было хаотичным и жестоким. Синьора призвала ледяной шторм, замораживая врагов на месте. Сандроне активировала своих механических помощников — они врезались в ряды противника, сея разрушение. Пьеро бился с холодной, расчётливой эффективностью, каждый его удар находил цель. Дотторе и Кара сражались спина к спине. Он ставил алхимические барьеры, она разила скверной — но теперь её тьма была направлена против бывших союзников. Это было странно, почти сюрреалистично — использовать ту же магию, которой она убивала для Бездны, теперь против неё же. — Слева! — крикнула она, и Дотторе мгновенно развернулся, выставляя щит. Заклинание ударило в барьер, разлетелось искрами. Он ответил контратакой — алхимическая смесь, разъедающая скверну, ударила в грудь нападавшего. Тот рухнул. — Ты цел? — спросила Кара. — Да. Ты? — Пока да. Бой продолжался, казалось, целую вечность. Но постепенно враги редели. Предвестники были сильнейшими воинами Тейвата, и даже элита Бездны не могла противостоять им долго. Когда последний страж упал, Пьеро вытер меч и сказал: — Дальше. Она близко. Тронный зал цитадели был огромен. Колонны из чёрного камня уходили в потолок, теряющийся в фиолетовом тумане. Пол был покрыт мозаикой, изображающей падение звёзд — древний символ Бездны. И в центре зала, на троне из окаменелой скверны, сидела Люмин. Принцесса Бездны была прекрасна и ужасна одновременно. Её светлые волосы развевались, хотя ветра не было. Её глаза горели золотом — но в этом золоте не было тепла, только холодная, бесконечная ярость. Вокруг неё клубилась скверна, такая плотная, что воздух дрожал. — Вы всё-таки пришли, — произнесла она, и её голос прозвучал как раскат грома. — Я ждала. — Люмин, — Итер шагнул вперёд, отодвинув Пьеро в сторону. — Остановись. Ещё не поздно. — Поздно, брат, — она усмехнулась. — Всё было поздно с того момента, как они уничтожили наш дом. С того момента, как боги решили, что мы — угроза. Ты думаешь, я остановлюсь? После всего, что мы потеряли? — Мы не потеряли всё, — Итер протянул руку. — У нас есть мы. Этого достаточно. Всегда было достаточно. — Нет! — Люмин встала с трона, и зал содрогнулся. — Этого недостаточно! Ты не понимаешь! Пока существует Небесный порядок, пока существуют Архонты — мы никогда не будем в безопасности! Единственный способ — уничтожить всё и построить заново! — Даже если для этого придётся уничтожить саму жизнь? — спросила Кара, выходя вперёд. Люмин перевела взгляд на неё. И в этом взгляде была такая смесь боли и ярости, что Кара физически ощутила её, как удар. — Ты, — прошипела Принцесса. — Ты, кого я подобрала из грязи. Кого я сделала сильной. Кому я доверяла. Ты предала меня. Предала всё, за что мы боролись. Ради чего? Ради него? — она указала на Дотторе, и в её голосе прозвучало презрение. — Ради слуги богов? — Ради себя, — ответила Кара. — Ради сестры. Ради шанса на жизнь, которая не состоит из одной ненависти. Ты дала мне силу, Люмин. Но ты также дала мне тьму. И эта тьма пожирала меня. Я не хотела больше быть оружием. Я хотела быть человеком. — Человеком, — Люмин рассмеялась, и в этом смехе не было ничего человеческого. — Люди слабы. Люди умирают. Люди предают. Ты — лучшее доказательство. — Люди также любят, — тихо сказал Дотторе. — Люди прощают. Люди меняются. Даже те, кто упал во тьму, могут вернуться к свету. Кара — доказательство этого. И ты тоже можешь. — Я не хочу возвращаться! — взревела Люмин. — Я хочу, чтобы этот мир сгорел! Она вскинула руки, и скверна вокруг неё взорвалась, заполняя зал. Предвестники отшатнулись, выставляя защиты. Итер стоял в центре, не двигаясь, и смотрел на сестру с отчаянием. — Тогда я не оставлю тебя, — сказал он. — Если ты решила сгореть — я сгорю с тобой. Потому что я твой брат. И я люблю тебя, даже такой. Что-то дрогнуло в лице Люмин. На мгновение — лишь на мгновение — ярость уступила место боли. Истинной, глубокой боли, которую она прятала за гневом все эти годы. — Ты дурак, — прошептала она. — Ты всегда был дураком. — Знаю, — ответил Итер, делая шаг к ней. — Но я твой дурак. И я не уйду. Этот момент стал переломным. Люмин замерла, глядя на брата. Скверна вокруг неё всё ещё клубилась, но уже не так агрессивно. Будто сама тьма колебалась, не зная, подчиняться ли приказу или отступить. Предвестники ждали. Пьеро поднял руку, приказывая не атаковать. Даже Синьора, готовая обрушить на Принцессу всю свою силу, остановилась. Все понимали: сейчас решается всё. — Ты действительно веришь, что можно по-другому? — спросила Люмин, и её голос был хрупким, почти детским. — Что можно остановиться? После всего, что мы сделали? — Я верю, — сказал Итер. — Потому что я видел это. Она, — он указал на Кару, — смогла. Значит, и ты сможешь. Мы сможем. Вместе. — Но как? Как искупить то, что мы сделали? — Не знаю. Узнаем вместе. Шаг за шагом. Как всегда. Люмин опустила руки. Скверна начала рассеиваться — медленно, неохотно, как туман на рассвете. Она стояла посреди зала, маленькая и потерянная, совсем не похожая на грозную Принцессу Бездны. — Я устала, — призналась она. — Я так устала ненавидеть. — Я знаю, — Итер подошёл к ней и обнял. — Я тоже. И в этот момент что-то изменилось. Не только в зале — во всём Тейвате. Словно сама ткань реальности вздохнула с облегчением. Война, длившаяся столетия, сделала первый шаг к завершению. --- Дотторе подошёл к Каре и взял её за руку. — Получилось? — спросил он тихо. — Кажется, да, — ответила она, не веря своим глазам. — Кажется, действительно получилось. — Я же говорил — ты доказательство того, что можно измениться. И она это увидела. — Ты невыносим со своим оптимизмом. — Ты это уже говорила. — И скажу ещё сто раз. Он улыбнулся. И впервые за долгое время это была не полуулыбка, не саркастическая усмешка. Это была настоящая, тёплая, человеческая улыбка. --- Оставалось последнее. Скверна, которую Люмин собрала для финального удара, никуда не делась. Она была запечатана в подземных резервуарах под цитаделью — чудовищный объём, способный отравить половину континента. Если её не обезвредить, она могла вырваться наружу в любой момент. — Я могу развеять её, — сказала Люмин. — Но мне понадобится помощь. Много помощи. — Мы поможем, — сказал Пьеро. — Все мы. Царица прибыла в цитадель через час. Она прошла через поле битвы, через разрушенные стены, через трупы павших — и ни один мускул не дрогнул на её лице. Только когда она увидела Люмин, стоящую рядом с братом, в её глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Ты готова? — спросила она. — Да, — ответила Принцесса. — Но я не знаю, получится ли. — Получится. У тебя есть то, чего не было раньше. — Что же? — Надежда. Они работали вместе — Царица, Люмин, Дотторе, все Предвестники. Это был сложнейший ритуал: вытянуть скверну из резервуаров, очистить её, рассеять без вреда для мира. Это заняло несколько часов. К концу Дотторе едва стоял на ногах, но держался — его знания алхимии были ключевыми в процессе очищения. Кара поддерживала его, когда он начинал шататься, и вливала в него остатки своей магии, когда его собственная иссякала. И наконец — всё закончилось. Последние капли скверны растворились в воздухе, и над цитаделью впервые за долгие годы показалось чистое небо. Война окончилась. --- Шесть месяцев спустя. Мир менялся. Медленно, трудно, но менялся. Фатуи больше не были армией — они стали организацией восстановления. Госпитали, школы, убежища — всё, что разрушила война, теперь отстраивалось заново. Предвестники по-прежнему работали вместе, но теперь их работа была не разрушением, а созиданием. Люмин и Итер жили в Снежной, под защитой Царицы. Они всё ещё были пленниками — формально. Но никто не обращался с ними как с пленными. Люмин помогала очищать земли от остатков скверны, используя свои знания во благо. Итер работал с Капитано, тренируя новых защитников Тейвата. Их путь искупления только начался, но они шли по нему вместе. Кара стояла у окна в их общем с Дотторе доме — небольшом, но уютном, построенном на окраине столицы. За окном падал снег — обычный снег Снежной, белый и пушистый. В камине потрескивали дрова, на столе лежали раскрытые книги. Дотторе подошёл сзади, обнял её за талию. — О чём думаешь? — О том, что снег красивый, — ответила она. — Раньше я ненавидела снег. Он напоминал мне о холоде. О смерти. А теперь... теперь он просто красивый. — Всё меняется. — Да. Всё меняется. Она повернулась к нему, и её зелёные глаза встретились с его винными. — Спасибо, — сказала она. — За что? — За то, что не сдался. За то, что видел во мне человека, когда я сама себя таковым не считала. За то, что ждал. — Я же говорил — я терпеливый. — Знаю. И я люблю тебя за это. Среди прочего. — Среди прочего? — Ну, ты ещё умный. И красивый. И у тебя хорошие руки. — Руки? — Да. Руки, которые лечат. И которые... обнимают. Он усмехнулся и прижал её крепче. — Тогда я люблю тебя за всё. Включая твоё умение спорить, твой невозможный характер и твою манеру ворчать по утрам. — Я не ворчу! — Ворчишь. Это мило. — Это не мило! — Очень мило. Она стукнула его кулаком в плечо, но без силы. А потом засмеялась. И он засмеялся вместе с ней. И этот смех был лучшим доказательством того, что всё действительно изменилось. --- Вечером того же дня в их доме собрались гости. Тарталья пришёл первым — как всегда, шумный и голодный. За ним — Сандроне, которой не терпелось обсудить с Дотторе новые алхимические формулы. Потом — Пьеро, усталый, но довольный. Даже Арлекино заглянула на полчаса, и хотя она всё ещё не была с Карой в тёплых отношениях, она принесла подарок для сестры Кары — тёплый шарф, связанный детьми из Дома Очага. Сестра Кары тоже была здесь. Она сидела в углу, попивая чай, и смотрела на старшую сестру с гордостью. Она всё ещё не знала всех деталей — Кара не была готова рассказать всё. Но она знала главное: её сестра вернулась. И этого было достаточно. — За новый мир, — поднял тост Пьеро. — За новый мир, — повторили все. И когда бокалы сомкнулись, Кара посмотрела на Дотторе. Он поймал её взгляд и чуть заметно кивнул. Словно говорил: «Видишь? Ты справилась». И она ответила ему таким же кивком. «Мы справились». За окнами падал снег. В камине горел огонь. В доме звучали голоса и смех. И где-то в небесах, над холодной Снежной, загорались первые звёзды новой, мирной ночи. ———