Глава 3. Хлопок

Просыпаться в Токио второе утро подряд оказалось ничуть не легче, чем в первое. Но в этот раз будильник не понадобился: Кас открыл глаза сам, потому что тело кричало о помощи. Не метафорически, а почти буквально. Колени пульсировали тупой, тянущей болью, локти отзывались на каждое движение прострелами, плечи ныли так, будто их выворачивали из суставов всю ночь. — Проклятье, никогда такой боли не было, — просипел он в потолок. Он лежал на спине, раскинув руки, и чувствовал себя какой-то дешёвой Барби, с которой в детстве часто играла Джанет. Вчерашняя погоня дала о себе знать не столько нагрузкой, сколько холодом. Чёртов лёд Шото. Каждый раз, когда напарник замораживал врага или создавал платформы, температура вокруг падала. Не критично для обычного человека, но для его связок во время использования причуды ощущалось смертельно. Следовало всё же отправить его в Австралию - там в этом плане обстояли бы дела получше. «Гибкость - это эластичность, — объясняла Джанет когда-то давно, ещё в академии. — А эластичность убивает холод. Представь резинку на морозе: она становится жёсткой и ломается. Твои связки - та же резинка. Если замёрзнешь - порвёшься». Он сел на кровати, свесил ноги и просто посидел минуту, собираясь с силами. Белый ковёр под ступнями казался ледяным. Или это его собственные ступни потеряли чувствительность? — Ладно, нужна мазь. Где мазь? Он нашарил на тумбочке телефон, включил фонарик и полез в рюкзак. Боковой карман, где хранились четыре белых тюбика с синими надписями. «Согревающая. На основе капсаицина и экстракта мяты. Не применять при повреждениях кожи». Кас вытащил один, выдавил на ладонь и со страданием, граничащим с ненавистью, начал втирать сначала в колени. Мазь жглась. Джанет всегда говорила - это значит, что всё работает. Кас же считал, что она просто садистка. Жжение растекалось по суставам, смешиваясь с болью, и медленно, очень медленно превращало её в тупое, терпимое тепло. На всё про всё ушло пятнадцать минут. Антей сидел на кровати в чём мать родила, с красными раздражёнными суставами и чувствовал себя чуть лучше. Не хорошо, а именно чуть лучше. Достаточно, чтобы двигаться, и достаточно, чтобы работать. Телефон завибрировал. Сообщение от Шото: «Больница. Допрос первого в 10:00. Машина через 20 минут». Кас посмотрел на экран. Семь сорок три. Двадцать минут на сборы. — Прекрасное утро, — сказал он пустоте.

***

Чёрный микроавтобус ждал у входа. Шото сидел на заднем сиденье, как и вчера, с двумя пластиковыми стаканами кофе в руке. Второй он протянул Касу, когда тот забрался внутрь. — Держи. — Спасибо, — Кас взял и сделал глоток. Горький, обжигающий, без арахиса и сливочных сюрпризов. — Решил выбрать классику? — Да, взял на свой вкус. Ты не против эспрессо? — Нет, вполне неплохо. Ехали они в тишине. Кас знал, что выглядит хмурым и, скорее всего, даже злым. Суставы всё ещё ныли, мазь неприятно покалывала кожу, и перспектива провести несколько часов в больнице не добавляла энтузиазма. Но Шото молчал. И Кас был за это благодарен. — Первый очнулся сегодня утром, — сказал Тодороки, когда они уже подъезжали. — Врачи говорят, резко пришёл в себя и начал что-то бормотать. — Что именно? — Не уточняли. Кас кивнул, принял информацию к сведению. Допили кофе почти одновременно и смяли стаканчики. Кас попал в урну с двух метров, Шото стоял чуть дальше - с трёх, даже не глядя. — Выпендриваться будешь? — буркнул Кас. — Нет, это всё тренировки, — ответил Шото без тени улыбки.

***

Больница строгого режима располагалась на окраине Токио, в районе, который Кас не нашёл бы на карте даже с путеводителем. Здание было серым, массивным, без окон на первых трёх этажах и только глухие бетонные стены и колючая проволока поверху. Въезд через двое ворот, которые открывались только после проверки документов тремя разными охранниками. Их микроавтобус пропустили без очереди, всё же геройские лицензии работали везде одинаково. Внутри пахло больницей, как и положено: дезинфекцией, хлоркой и чем-то сладковато-приторным, чем обычно маскируют неприятные запахи. Коридоры были узкими, перекрытыми металлическими решётками через каждые двадцать метров. Охрана в бронежилетах, с шокерами и наручниками, в которых Кас опознал модели, блокирующие причуды. — Крыло для преступников, — пояснил Шото, заметив его взгляд. — Здесь держат тех, кто опасен даже в бессознательном состоянии. — Весело. Накамура Рейко ждала их у поста охраны на третьем этаже. Сегодня она была в строгом сером костюме, без единого пятнышка, с идеально уложенными короткими волосами. Выглядела так, будто спала не меньше двенадцати часов и провела утро в спа-салоне. Кас вновь почувствовал себя грязным. — K.A.S., Шото, — она кивнула по очереди, даже не пытаясь улыбнуться. — Врач сейчас подойдёт. Несколько вводных: мужчина с осколочным ранением стабилен, но ещё без сознания. Врачи говорят, что его состояние не позволяет проводить допрос как минимум сутки. — А второй? — спросил Кас. — Второго сегодня утром привели в чувства. Резко. Медсестра зашла на плановый осмотр, а он уже сидел на койке и смотрел в стену. Бормотал что-то, но не реагировал на вопросы. — Бормотал что? — Мы не смогли разобрать. Поэтому вы здесь. Появился врач - мужчина лет пятидесяти в белом халате, с забавным акцентом и усталыми глазами, на голове которого забавно дёргались антенны. Представился доктором Канадэ. — Второй пациент — мужчина около тридцати пяти. При поступлении выявили следы психостимуляторов в крови. Сейчас они уже выведены, он в сознании, но... — Канадэ запнулся, словно подбирая нужные слова. — Он не в себе. Физически стабилен, но психически... я бы сказал, что он сломлен. Не знаю, что с ним делали до того, как он сюда попал, но это что-то серьёзное. — Он может говорить? — спросил Шото. — Да. Вопрос только в том, захочет ли. Герои переглянулись. — Начнём со второго, — сказал Кас. — Пока первый дрыхнет. Накамура кивнула, врач развернулся и повёл их по коридору.

***

Палата второго находилась в самом конце крыла, за двумя решётками и дверью с электронным замком. У входа стояла медсестра - молодая девушка с розовыми волосами, собранными в тугой пучок. Она держала планшет и выглядела уставшей. — Как пациент? — спросил Канадэ. — Пять минут назад проверяла, — ответила медсестра. — Сидел на кровати, смотрел в стену. Дышал ровно, пульс в норме. Я попыталась задать пару вопросов, но всё так же молчит. — Хорошо, — врач кивнул. — Мы зайдём. Шото взялся за дверную ручку. Кас встал справа, Накамура чуть позади. Доктор Канадэ остался снаружи, только медсестра зачем-то шагнула следом. — Отойдите к стене, — бросил ей Кас. — На всякий случай. Девушка послушалась. Внутри была маленькая стерильно-белая палата. Одна кровать, маленькая тумбочка, окно с решёткой. На кровати, сгорбившись, сидел мужчина. Тот самый из переулка, в больничной пижаме, босой, с перевязанной рукой и синяками на лице. Он смотрел в стену напротив пустыми, немигающими глазами. Мужчина не реагировал на их появление. Вообще. Даже веки не дрогнули. — Сэр, — позвал Кас. — Вы меня слышите? Ничего. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь он стоял почти на расстоянии вытянутой руки, а мужчина по-прежнему смотрел в стену. — Шото, — Антей повернулся к напарнику и сложил руки на груди. — Переведи ему, что мы с ним вчера встречались в переулке и спроси, помнит ли он нас. Тодороки так и сделал, на что пациент медленно, очень медленно, будто каждое движение требовало нечеловеческих усилий, повернул голову. И посмотрел на Каса. В его глазах был ужас. Животный, первобытный ужас, который не спутаешь ни с чем. Так смотрят на то, что хуже смерти. У героя волосы на руках и ногах встали дыбом - настолько не по себе стало. — Сэр, — Шото постарался сделать голос мягче и без того натиска, с которым могли обращаться к преступнику. — Вы в безопасности. Вы в больнице, под охраной. Никто вам не причинит вреда. Мужчина открыл рот. Сначала герои подумали, что тот пытается что-то сказать, но не может. Губы двигались, а звука не было. А потом звук появился - шёпот, хриплый, сбивчивый, как у человека, который долго не мог говорить. — Он... он пришёл... — Кто? — спросил Тодороки. — Он... во сне... Не спи... нельзя спать... он приходит, когда спишь... Мужчина сжал голову рукой, но продолжал говорить. Слова перескакивали и путались: — Сказал... что я должен... должен был кого-то... он обещал... что мою дочь... не тронут... если я... если я сделаю, что он скажет... я не хотел... я не хотел! Но она... она маленькая... ей всего шесть... он сказал, что убьёт её, если я не... — Что он говорит? — Кас поворачивался из одной стороны в другую, пытаясь понять по выражению лица Шото, насколько серьёзна ситуация. Мужчина поднял голову. По его щекам текли беззвучные слёзы без всхлипов и истерики. — Я не знаю... я не видел лица... только глаза... только глаза во сне... они жёлтые... как у змеи какой-то... Мужчина на секунду замолчал, а потом его глаза расширились так сильно, что Кас подумал - те сейчас выпадут. — Он здесь, — выдохнул преступник. — Он знает. Он всегда знает. Не надо было говорить. Не надо было. Не надо. НЕ НАДО. Кас хотел сказать что-то ещё, попытаться остановить этот бессмысленный поток паники. Уже открыл было рот, но не успел. Голова мужчины тут же взорвалась. Мерзкий треск и сразу последовавший хлопок. Как пробка из бутылки шампанского, только глуше и мерзостнее. Что-то тёплое и влажное ударило в лицо, попало в рот. Антей рефлекторно сплюнул на пол. Туда упал кусочек чего-то мягкого с неровными краями, ещё секунду назад бывшего частью человеческого лица. Кожа? Или то, что от неё осталось. Он с трудом сдержал рвотный позыв, лицо позеленело от отвращения. Содержимое черепа разлетелось по стенам, по кровати, по полу. И, соответственно, по Касу. Красное, серое, с белыми осколками костей - тёплое и липкое. Кас стоял, не в силах пошевелиться, чувствуя, как что-то медленно стекает по щеке. Он поднял руку, коснулся лица. Пальцы нащупали что-то желеобразное. Кусочек мозга. У него на щеке. «Пиздец», - пронеслось у героя в голове. Повернув голову, он поглядел на Шото - тот весь в крови, но успел прикрыть лицо рукой и сейчас опускал её, глядя на кровать, на то, что осталось от человека, который тридцать секунд назад о чём-то в страхе говорил. Сзади, у входа, Накамура стояла, прижав ладони ко рту. На её идеально-сером костюме алели крупные пятна, на лице - более мелкие. Она смотрела на стену, где висело что-то, что раньше было затылком, а потом её вырвало. Прямо там, у двери, не в силах отойти. Медсестра, которая зачем-то пошла с ними, сидела на полу, прижав колени к груди, и тихо, без истерики плакала. Кас сделал вдох. Воздух пах железом и чем-то сладким. Он выдохнул. — Вызывайте охрану. Никого нельзя впускать и выпускать. Это не случайность, и возможный убийца может быть рядом. Шото уже вышел из палаты и кого-то окликнул. Кас повернулся к женщинам, где Накамура всё ещё давилась рвотными спазмами. — Допросите медсестру, она видела его последней до нас. Накамура подняла голову. Её лицо было зелёным, а в уголках рта противно скопилась желчь, но она кивнула. Кас посмотрел на кровать, на место, где лежал труп без головы. «Его убили, — подумал он. — Его убили дистанционно». — Шото, — Антей выбежал вслед за напарником и чуть не столкнулся с ним лоб в лоб. — Что? — Переведи мне всё им сказанное, слово в слово. — Кас провёл рукой по лицу, пытаясь стереть кровь, но размазал ещё больше. — Мне необходимо знать для дальнейшего расследования. Шото посмотрел на него. Его лицо было спокойно, но бегающий взгляд выдавал смятение. После кратких объяснений восьмой герой нахмурился и устало провел рукой по некогда белоснежной бандане, на которой запёкся неприятный сгусток крови. — Записывай, — сказал Кас. — У того, кто им, возможно, управлял были желтые глаза. Змей пришёл к нему во сне.. Кто-то с причудой, которая работает на расстоянии, через сны или через страх? Шото кивнул и начал набирать текст на телефоне. — Допрос первого временно отменяется, — сказал Кас, не оборачиваясь. — Теперь это место преступления, и мы будем работать здесь, пока не выясним, как он это сделал. — Хорошо, — ответил Шото. После ответа последовала тишина, и лишь из палаты шёл мерзкий звук соскальзывающей со стен плоти на пол.

***

Криминалисты прибыли через минут десять после звонка. Больницу перекрыли, этаж полностью изолировали, коридоры за ленточку, персонал на допрос. Всё быстро, чётко, без лишней суеты. Антей даже завидовал такому: в Америке обычно все кричали друг на друга, хоть и выполняли работу исправно. Кас вышел в коридор, когда в палату уже заходили люди в белых комбинезонах с камерами и пинцетами. Он не смотрел на них. Он смотрел на свои руки. Белые перчатки-наручи были в красном. Не просто пятнами, а почти сплошным слоем, будто он окунул руки в ведро с краской и, как ребёночек, раскрашивал стены в комнате. Грудь, плечи, живот - всё в мелких красных точках, полосах и разводах. Кровь уже начала темнеть, превращаясь в бурую корку. «Белый был плохой идеей, — подумал Кас. — Бэсс ведь говорила, надо было к ней прислушаться и тоже красный за основу брать». — Туалет в конце коридора, — сказал Шото, появляясь рядом. На его костюме крови было меньше, ведь он успел прикрыть лицо рукой и стоял чуть дальше от эпицентра. Но синие и белые фрагменты формы тоже украсились алыми брызгами. — Пойдём, стоит отмыться. Туалет для персонала находился за второй решёткой, рядом с постом охраны. Тодороки толкнул дверь, пропустил Антея вперёд и закрыл за собой. Здесь было чисто. Белый кафель, жидкое мыло, бумажные полотенца и зеркало во всю стену. Кас подошёл к раковине, включил воду и просто стоял, глядя, как красное смешивается с прозрачным и утекает в слив. Шото встал рядом, начал оттирать свои руки и иногда едва заметно кривил губы. Кас оттирал щёки, подбородок, уголки губ. В зеркале отражался чужой человек: весь в крови, с жёстким взглядом и сжатой челюстью. Он не чувствовал себя испуганным или, боже упаси, травмированным. Герой чувствовал злость. Не ту, горячую и борзую, которая бросает в драку с криком, такую часто использует БСВ: Динамит. Слишком часто он мелькает в новостях, невозможно не заметить. Антею он даже нравился, напоминал чем-то Беатрис в её академические годы. Другую злость, которая садится в позвоночник и не даёт дышать полной грудью. — Ты в порядке? — спросил Шото. Кас повернулся к нему. Тодороки уже отмыл руки дочиста, но на воротнике костюма всё ещё темнели пятна. Кас заметил, что кулаки у того тоже сжаты. Да и сам он выглядит весьма напряжённо. — Нормально, — ответил Кас уставшим тоном. — Переживу. Сам как? — Жив, — Шото кивнул, отрывая бумажное полотенце. — Это главное. Он вытер руки, бросил полотенце в урну и вновь повернулся к Антею. — Это опасная причуда. — Знаю, — Кас оттирал шею. — Не было ни фитилька, ни давления. Просто... — герой хлопнул в ладоши. — И всё. Как будто кто-то нажал кнопку, и головушка тут же сработала по команде «Бабах!» — Или подумал, — добавил Шото. — Причуда, которая работает на расстоянии, и активация по команде — не обязательно с визуальным контактом. — Тот парень сказал: «Он всегда знает». — Кас на секунду замер, вспоминая. — Он, похоже, чувствовал, что за ним наблюдают. Или что его контролируют в реальном времени... Тут сразу несколько людей замешано. Какова вероятность, что мы нашли след, ведущий к Фронту? — Предполагаю, шанс высок. Дистанционное управление через причуду... — Шото скрестил руки на груди. — Возможно, закладка в сознании. Триггер, который срабатывает, если жертва говорит слишком много. — Или если убийца решает, что жертва больше не нужна, — Кас выпрямился, посмотрел на своё отражение. Кровь с лица он стёр, но костюм оставался грязным. Белый превратился в красный в крапинку. — Надо будет спросить у врачей, была ли у него какая-то дрянь в теле: игла там, ну или чип. Что-то, что могло передать сигнал. Шото кивнул. — Я спрошу. В коридоре послышались шаги - тяжёлые и многочисленные. Полиция прибыла. — Пошли, — сказал Кас и вышел первым.

***

В коридоре было тесно. Криминалисты сновали туда-сюда, полицейские в форме перекрывали проходы, доктор Канадэ стоял бледный и растерянный, отвечая на вопросы высокого офицера. Накамура, тоже в пятнах, сидела на стуле у стены с каменным лицом: то ли пришла в себя, то ли просто отключила эмоции. Кас и Шото встали в стороне, у окна, и наблюдали за суетой, которая появилась с приходом полицейских. Через двадцать минут к ним подошёл офицер - мужчина лет сорока с жёсткими чертами лица и планшетом в руках. Он был чем-то потрясён. — K.A.S.-сан, Тодороки-сан, —он поклонился и неловко затараторил. — Мы установили личность погибшего. Кас ждал. — Это... это герой. Двести девяносто седьмой в национальном рейтинге. Геройское имя - «Зоркий». Офицер запнулся и сглотнул вязкую слюну, хотел было продолжить на японском, но быстро вернулся к английскому. — Причуда - сверхдальнее зрение. Пропал без вести два месяца назад. Считался... — он снова запнулся, будто слова застревали в горле, — считался сначала без вести пропавшим, но с недавнего времени числится мёртвым. В коридоре стало тихо. Даже криминалисты замерли на секунду и прислушались к словам полицейского. Кас молчал. Смотрел на офицера, на его бледное лицо, на планшет, где светилась фотография: обычный мужчина, улыбающийся, в геройском костюме и маске из перьев. «Зоркий» - герой? Не какой-нибудь злодей с улицы? Кто-то принудил героя, подчиняя своей причуде, нападать на гражданских? А когда тот попытался заговорить - убил? — Его не убили два месяца назад, — тихо сказал Кас. — Его просто взяли под воздействие и держали силой где-то, использовали. А сегодня выбросили, так как он больше не нужен. Шото стоял рядом, глядя прямо перед собой. — Герои нижних рангов, — сказал он. — Их много. Некоторые скрывают свою личность, и большинство мы не знаем в лицо. Они могут быть где угодно. Мы не сможем вовремя понять, кто из них уже не принадлежит себе и перешёл на сторону Фронта. — Значит, будем смотреть в оба, — сказал восьмой. — И никому не доверять.

***

Они вышли из больницы, когда солнце уже клонилось к закату. Весь день ушёл на формальности: дачу показаний, заполнение бумаг и ожидание, пока криминалисты закончат. Накамура уехала первой - её стошнило ещё дважды, и врач настоял на том, чтобы координатор покинул место преступления. Кас и Шото остались до последнего. Теперь они стояли у выхода, в сером вечернем Токио, и город жил своей жизнью. Мимо проезжали машины, люди в деловых костюмах спешили домой, зажигались огни рекламных щитов. — Завтра нам передадут информацию о втором, — сказал Шото, не глядя на него. — Тот, с гранатой. Если очнётся - может быть, завтра или послезавтра уже сможем его допросить. Кас кивнул. — Тот парень, — сказал он. — Который... ну, который взорвался. — Зоркий, — напомнил Шото. — Да. Ты сказал, он что-то пытался сказать о дочери и что ему угрожали... Что у него есть дочь и они с ней что-то сделают, если он не подчиниться? Герой повернулся к Шото, который в свою очередь уже выжидающе смотрел на него. — Нужно найти информацию о его семье. Если у него действительно есть дочь, она может быть в опасности. Или уже... Он не договорил. Тодороки кивнул. — Я понял. Займусь этим завтра утром, как только базы данных откроются и мне выдадут разрешение. Кас хмыкнул и глянул на небо без единой звезды. Где-то там, за горизонтом, было утро Америки. Стоило созвониться с девочками.