Глава 4. Город, который не спит

Номер отеля встретил его тишиной и запахом крови. Кас скинул ботинки у порога, стащил через голову испорченную майку и швырнул её на пол. Белая ткань, ещё утром бывшая образцом геройской эстетики, теперь напоминала грязную тряпку для пола - бурые разводы и тёмные пятна, въевшиеся в материал намертво. Он остался в одних трусах и стоял посреди комнаты, глядя на себя в зеркало напротив кровати. Кровь была везде. Под ногтями, в складках кожи за ушами, тонкой коркой на шее, туда он так и не дотянулся в больничной раковине из-за банданы и горловины костюма. Антей провёл ладонью по груди - пальцы стали липкими и влажными от пота. Какая-то часть его знала, что нужно просто залезть в душ и смыть всё это. Но другая, более упрямая и куда более идиотская, решила, что сначала нужно отстирать костюм. «Если я сейчас не займусь хоть чем-то, я сойду с ума», — подумал он. Костюм лежал на полу в ванной, жалкая куча белого и красного. Кас набрал в раковину горячей воды, налил жидкого мыла из дозатора - в три раза больше, чем требовалось и принялся тереть. Под удар сначала попали шорты. Крови на них было меньше, и краснота пошла почти сразу, растворяясь в мыльной воде розовыми облачками. Кас тёр, полоскал, отжимал, полоскал снова. Он повесил шорты сушиться на спинку стула. Потом была майка. С ней дела оказалось вести сложнее, она не поддавалась на уговоры и слала крупными буквами нахер. Кровь въелась в ткань у ворота, на плечах, на животе - там, где он стоял ближе всех к эпицентру. Кас тёр и матерился, матерился и тёр сильнее. Мыльная пена становилась розовой, потом красной, потом снова розовой, но бурые пятна на белой ткани не исчезали. Они просто становились светлее, но не уходили. — Скотина, — прошипел он, отжимая майку и разглядывая результат на свету. Кас закрыл глаза, глубоко вдохнул. «Спокойно. Ты взрослый человек и серьезный герой. Ты не будешь устраивать истерику из-за куска ткани». Он открыл глаза. И швырнул майку в стену. Она ударилась о зеркало, мокро шлёпнулась на кафельный пол и замерла, напоминая окровавленную тряпку, которой она, по сути, и была. — Отлично, — сказал Кас пустой ванной. — Просто отлично. Он постоял минуту, тяжело дыша, потом подошёл, поднял майку, бросил её в раковину и выключил воду. Завтра отнесет в химчистку. В спальне он открыл чемодан в попытке найти что-то отдалённо похожее на свои прежние вещи. Там, в отдельном отделении, лежала точно такая же белая майка, такие же шорты, запасные перчатки и он раздвинул молнию шире, «Даже вторая бандана». Всё упаковано в вакуумные пакеты и идеально сложено. Кас вытащил пакет, повертел в руках. Конечно, Джанет постаралась. Кто же ещё? Она всегда давала запаски, даже когда он говорил, что не нужно. «Ты человек-катастрофа» — ласково говорила она. Он усмехнулся. Усмешка вышла кривой, почти болезненной. — Спасибо, — тихо сказал он пустоте. — Спасибо, счастье моё. Маленькое чудо в вакуумной упаковке. Стоило позже сообщить о проблеме с костюмом Накамуре.

***

Телефон завибрировал на тумбочке. Кас подошёл и взял - экран горел именем, которое он видел чаще, чем своё собственное отражение. Бэссу Нажал «принять». — Привет, — сказал он. — Ты чего такой кислый? — голос Бэссу был хриплым, как всегда по ночам, когда она засиживалась в штабе допоздна. — Я звоню проверить, жив ли мой любимый напарник, или мне уже пора начинать планировать твои похороны. — Жив пока, — Кас сел на кровать, потёр лицо рукой. — День был… насыщенный. — Рассказывай. И он рассказал. Красочно и с матами. Убрал детали про то, как мозг попал ему на лицо. Не из такта, а просто не хотелось произносить это вслух. Но Бетси была Бетси. Она понимала и слышала то, что он даже не произносил. — Это было плохо, — сказала она, и это был не вопрос. — Да, — ответил Кас. — Было плохо. Повисла пауза. Слышно было только её дыхание и далёкие звуки ночи - где-то завыла сирена, кто-то в соседнем номере ссорился. — Слушай, — Бэссу заговорила снова, и голос её стал другим. Теплее. Почти нежным, насколько она вообще была способна на нежность. — Ты там как? Кас откинулся на подушки, уставился в потолок. — Устал, — честно сказал он. — И, кажется, мне нужна новая форма. Белый - идиотская идея. Бэссу рассмеялась. Звонко, искренне, так, что у него самого дёрнулись уголки губ. — Я говорила тебе! Говорила! Но нет, K.A.S. должен быть в белом, это «стиль», это «узнаваемость», это «герои носят светлые тона, чтобы их было видно»! Фрик! — Я не говорил «чтобы их было видно». — Ты думал, а я чувствую, когда ты думаешь глупости. Это моя причуда. — Твоя причуда - венозная плеть, не неси чепухи. — Не придерайся, иначе буду вынуждена тебя отшлепать ею. Они помолчали. Тишина была не тяжёлой, а скорее привычной и старой, как их совместные годы. Тишина людей, которые могут не говорить часами и при этом чувствовать друг друга даже за тысячи километров. — Я поищу, — сказала Бэссу. — Насчёт твоего «Змея». Жёлтые глаза, сны, убийства «Бабах-Бубух» - это не может быть уникальной причудой. Где-то есть информация, старые досье.. Может, кто-то из европейских коллег сталкивался. — Спасибо, — Кас закрыл глаза. — Правда. — Не благодари, я не для тебя стараюсь. Мне самой интересно. Если найдётся какой-то урод с жёлтыми глазищами, я хочу знать, как его потом отправить в ад, — она хмыкнула. — Давай, отдыхай, герой. Я займусь этим завтра утром. У нас тут, знаешь ли, тоже работа есть. — Джанет как? — Спит ещё. Мы вчера патрулировали до двух ночи, она вырубилась прямо в штабе. Я её накрыла пледом и оставила там. Пусть отдыхает. Кас почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди. — Скажи ей… — Скажу, — перебила Бэссу. — А теперь отключаюсь. У нас с тобой куча дел, а ты мне будешь мозги выносить своей тоской. Она отключилась, даже не попрощавшись. Кас смотрел на тёмный экран, на своё отражение в нём - уставшее, с провалами под глазами и милой улыбкой на губах. — Стерва, — сказал он с теплотой, которую не смог бы объяснить словами.

***

Утром он ходил по комнате и задумчиво вертел в руках гелевую ручку. Согревающая мазь въелась в кожу, оставив после себя ощущение, будто тебя натерли перцем. Второй комплект сидел идеально. Белая майка облегала торс, шорты не жали, бандана легла на лицо как влитая. Кас посмотрел на себя в зеркало в ванной - из отражения смотрел герой. Не тот, перепачканный кровью и усталостью, а собранный и готовый к новому дню. Он кивнул сам себе, взял ключ-карту и вышел.

***

Шото уже ждал у входа. Сегодня он был в тёмно-синем костюме без белых вставок, полностью тёмном, почти сливающемся с утренней тенью здания. В руках два стакана кофе. Один протянул Касу, даже не поздоровавшись. — Держи. — Привет, — Кас взял кофе, сделал глоток. — Ты начинаешь меня баловать. — Не привыкай. В уже родном салоне пахло чистотой и дезинфекцией - кто-то явно постарался вывести пятна крови с сидений. Безуспешно, но попытка была. Кас сел на своё место, откинулся на спинку. — Есть новости, — сказал Шото, даже не дождавшись вопроса. — По твоему вчерашнему запросу. Кас поднял бровь. — Дочь Зоркого нашли. — Жива? — Жива, — Шото повернулся к нему, и в его разноцветных глазах мелькнуло что-то сложное. — Но ей не шесть лет, а семнадцать. Кас замер с глупым выражением лица. — Что? — Ты всё слышал. Девушка семнадцати лет, проживает с матерью в Тибе. Никакой шестилетней дочери в базе данных нет. Ни другой дочери, ни младшей, ни приёмной. — Он выдумал её? — Кас нахмурился. — Помутнение рассудка? Контроль причудой так повлиял на мозги, что он поверил в какой-то бред? — Возможно, — Шото отвернулся к окну. — Или у него действительно есть дочь, просто не записанная в официальных документах. Или племянница. Или кто-то, кого он считал дочерью. Мы не знаем, но навестим её в ближайшее время и допросим. Заодно побеседуем с его бывшей женой. Кас кивнул, принимая информацию к сведению. Ниточка. Тонкая, дрожащая, но ниточка. — Что-то ещё? — Второй преступник, с гранатой, — Шото покачал головой. — Всё ещё в коме. Врачи говорят, что он может не очнуться вообще. Повреждения головного мозга слишком серьёзные. Даже если выживет, то вряд ли сможет говорить. — Отлично, — выдохнул Кас. — Просто отлично. — И последнее, — Шото сделал паузу. — Анализ крови Зоркого показал наличие чужеродного вещества. Доктор Канадэ говорит, что оно не могло быть произведено естественным путём или внедрением. Это результат причуды. Кас сжал стакан с кофе. — Ну, наша теория подтвердилась. — Да. И скорее всего, тот, кто это сделал, даже не находился в больнице. В микроавтобусе повисла тишина. Двигатель мерно гудел, за окном проплывал утренний Токио, спешащий, живущий своей жизнью. — Нам нужно сменить район, — сказал Кас. Шото посмотрел на него. — Я думал о том же, ведь в Сибуе вчера было много шума. Фронт мог покинуть его и переместиться. Антей кивнул.

***

Район Синдзюку днём оказался именно таким, как на картинках. То есть полным хаосом. Кас стоял на переходе, и мимо него текла река из людей. Бизнесмены в чёрных костюмах, туристы с чемоданами на колёсиках, студенты в форме, женщины в кимоно, мужчины с бейджами - все они сталкивались, расходились, кружили возле друг друга, и всё это под сотни голосов, музыки из магазинов и сигналов машин. — Оглушает, — сказал он, не оборачиваясь к Шото. — Со временем перестаёшь замечать. Но да, тут довольно шумно, — ответил тот и шагнул вперёд, в поток. Кас пошёл за ним. Они двигались пешком, Тодороки вёл их через главные улицы, потом в переулки, потом снова на широкие проспекты. Иногда останавливался, указывал на какое-нибудь неприметное здание. — Здесь нашли труп героя, его зарезали в подворотне между этими магазинами. Через квартал: — Здесь героя нашли мёртвым в собственной машине. Сначала думали на самоубийство, потом нашли следы чужой причуды. Кас слушал и запоминал. Карта Синдзюку в его голове обрастала чёрными метками, местами, где Фронт уже оставил свой возможный след. Алая сеть, которую они только начинали распутывать. — За нами следят, — сказал он на очередном перекрёстке. Шото не обернулся. — Знаю. — Видишь кого? — Нет, но чувствую. Кас покосился через плечо. Толпа, лица, спины. Мужчина в кепке, женщина с зонтом, парень в яркой куртке. Никто не смотрел прямо на них, но ощущение чужого взгляда было таким плотным, почти осязаемым. — Не нравится мне это, — сказал он. — Мне тоже, — ответил Шото. — Идём дальше. Если он захочет напасть, то нападёт. Мы будем готовы.

***

Они не успели пройти и двух кварталов, когда впереди раздались крики. В наушнике появилось шипение, а после их с Тодороки оповестили о ограблении банка в нескольких кварталов от них. Антей и Шото переглянулись и рванули вперёд. Небольшое отделение местного банка, каких в Синдзюку десятки - стеклянные двери, вывеска с иероглифами, очередь из старушек с банковскими книжками. Сейчас очередь разбегалась, а из открытых дверей вылетали люди - охранник с разбитым лицом, кассирша в слезах, какой-то мужчина в костюме, волокущий за собой портфель. — Внутри, — бросил Шото. — где-то пятеро, все вооружены. Кас уже не слушал. Тело разогрелись, кровь быстрее побежала по венам, готовя тело к рывку. — План? — спросил японский герой, не останавливаясь. — Ты по центру заходишь. Я слева их обогну. Не дай им использовать заложников. Шото кивнул. Они влетели в банк одновременно, но с разных сторон. Кас скользнул внутрь, используя низкий вход, тело сложилось в три погибели, протаскивая себя через дверной проём. Внутри пахло потом и страхом. Пол был усыпан бумажками, разбитая ваза с цветами валялась у стойки, и пять фигур в масках замерли, увидев героев. Левая рука Шото выстрелила пламенем в стену за их спинами, создавая преграду из огня, отрезающую путь к запасному выходу. Воры дёрнулись. Один из них, самый здоровый, с причудой, которая уже начала проявляться, кожа становилась серой и каменистой - бросился на Каса. Восьмой ушёл вниз, пропуская удар над головой, и его нога выстрелила вперёд, целясь в колено. Нога провернулась и прокрутилась, подсекая противника, и каменный здоровяк рухнул на пол, не успев даже вскрикнуть. — Шото! — крикнул Кас, откатываясь в сторону. Напарник понял с полуслова. Правая рука взметнулась, и пол под упавшим покрылся коркой льда, примораживая его к месту. Но лёд был далеко - по крайней мере, в минимум четырёх метрах от Каса, который уже вскочил на ноги и атаковал второго. Тот был маленьким и юрким, с причудой, ускоряющей его движения. Он уворачивался от ударов Каса, мельтешил, пытался достать ножом. Восьмой чувствовал, как суставы начинают приятно гудеть с каждым выпадом и уходом в сторону. — Справа! Пламя тонкой струёй, выпущенная с предельной аккуратностью, ударила в пол рядом с ногой юркого. Тот отпрыгнул и отвлёкся - этого мгновения Касу хватило. Рука метнулась вперёд, пальцы сомкнулись на запястье с ножом, и он вывернул конечность так, что хрустнул сустав. Вор заорал, выронил оружие и свалился на колени. — Остался последний! — крикнул Шото, замораживая двух мужчин. Пятый стоял у стойки, прижимая к себе перепуганную кассиршу. В его руках был пистолет, направленный ей в висок. — Не подходите, — прошипел он по-японски. — Я её убью. Шото замер вместе с Антеем. — Переведи, — сказал он тихо, не сводя глаз с пистолета. — Он говорит, что убьёт её, если мы подойдём, — перевёл Шото. — Скажи ему, что если он её убьёт, то умрёт сам. Через десять секунд. У него нет вариантов, потому что я не побоюсь замарать руки. Шото перевёл. Вор заколебался и пистолет дрогнул. Кас видел эту дрожь в руке, пот на лбу, расширенные зрачки. Не профессионал, а обычный преступник, который впервые взял в заложники человека. — Сейчас, — прошептал он Шото. — Когда я дернусь, ты бей льдом по пистолету. — Он может выстрелить. — Не успеет. Кас не дал себе времени на раздумья. Он прыгнул вверх и вбок, отталкиваясь от стены ногой, вывернутой под углом. Тело пронеслось по дуге, и в самой верхней точке он сложился, ударив ногой по потолку, чтобы изменить траекторию. Вор задрал голову, пытаясь уследить за ним. И в этот момент Шото ударил льдом, выбивая из руки оружие. Оно отлетело к стене, а Кас уже приземлился прямо перед вором, сжимая его плечо и скручивая пальцами так, что тот взвыл. — Всё, — сказал Кас. — Пойман! Шото подошёл, приморозил ноги третьего к полу на безопасном расстоянии от Каса и оглядел помещение. Пятеро повержены, заложница жива. Никто не пострадал. — Хорошо сработано, — сказал Шото. Кас выпрямился, растирая ноющее колено. — Я почти не чувствовал холода, спасибо. — Стараюсь держать дистанцию, — Шото пожал плечами. — Ты же просил. Антей хотел сказать что-то ещё, но в банк ворвалась полиция, и следующие полчаса ушли на показания, протоколы и прочие формальности. Когда они вышли на улицу, солнце стояло в зените. — Неплохо для первого совместного боя, — сказал Кас. — Это был не первый, — напомнил Шото. — Позавчера мы тоже дрались. — Позавчера был бардак, а вот сегодня - командная работа. Шото посмотрел на него долгим взглядом. Потом уголок его губ дёрнулся вверх. — Пойдём, перекусим. Я ужасно проголодался!

***

Маленький ресторанчик нашёлся в переулке, где рекламные щиты не кричали, а тихо шептали, и запах еды перебивал запах выхлопных газов. Кас зашёл внутрь, пригнувшись в дверях из-за притолока, которая оказалась ниже, чем он ожидал. Шото вошёл следом, и они сели за столик у окна. Точнее, Кас сел. Шото опустился на колени на татами, потому что стульев здесь не было. — Наверное, надо было выбрать место с более европейским оформлением, — заметил он. — Ничего страшного, адаптируюсь, — ответил Кас, с трудом сгибая ноги. Пришлось сесть неудобно в позу лотоса, которая так и наровила развалиться. Принесли меню на японском, с картинками. Кас ткнул пальцем в первую попавшуюся фотографию, где было мясо. — Это, — сказал он. Шото что-то сказал официантке и та поклонилась и записала. Через десять минут перед Касом стояла тарелка с золотистыми кусочками курицы во фритюре. Карааге. Он отправил первый кусок в рот и замер. — Чёрт, — выдохнул он. Шото поднял бровь. — Не нравится? — Наоборот, я готов жениться на этом блюде. Шото смотрел на него несколько секунд, потом вернулся к своей холодной собе - лапше в прозрачном бульоне со льдом. Они ели молча. Синдзюку гудел за окном, но здесь, в маленьком ресторанчике с деревянными стенами и тихой музыкой, было почти тихо. Кас жевал карааге и думал о том, что день ещё не закончен, а он уже задолбался. На родине он не уставал так быстро, но тут уже выжат, как лимон. Шото подвинул к нему салфетки и Антей поднял взгляд от тарелки. Салфетки лежали рядом с его рукой - белые, аккуратно сложенные треугольником. Он смотрел на Шото, тот уже пил чай, глядя в окно, совершенно невозмутимый. — У тебя лицо испачкано, — сказал Шото, не глядя на него. — Соус. Кас провёл рукой по щеке, нашёл липкое пятно и стёр. — Спасибо, — сказал он. Шото кивнул и продолжил задумчиво смотреть на улицу.

***

Они вышли из ресторана, и солнце ударило в глаза, слепя после полумрака. Кас зажмурился, на секунду ослепнув. Когда зрение вернулось, он увидел Шото, который стоял, вглядываясь в толпу на противоположной стороне улицы. — Что там? — спросил он. Шото не ответил. Вместо этого он поднял руку и указал на фигуру, мелькнувшую между ларьками. Молодой парень лет двадцати, озирающийся и весь в синяках, будто его только что вытащили из драки. Он крался вдоль стены, прижимая к груди явно чужую сумку, и маскировка на нём… работала с перебоями. Кас видел. Одно мгновение и мужчина почти сливался со стеной, серый и незаметный. Следующее - его контуры плыли, открывая настоящие очертания, рваной одежды и кровоподтёков. — Хаяси Какусу, — сказал Шото. — Бакуго его разыскивает уже три месяца. Кас скосил глаза. Вор замер, заметив двух героев, смотрящих прямо на него. Он не понимал английского, но взгляд его был красноречивее слов: «Только попробуйте». — Он не понимает нас, — заметил Кас. — Знаю, — Шото сделал шаг вперёд. И заговорил по-японски. — Стоять. Хаяси дёрнулся, попытался бежать. Кас двинулся параллельным курсом, не перекрывая толпу, заходя между ларьком и стеной. — Стоять, — повторил Шото уже рядом. Кас подхватил воришку за ворот куртки, удерживая на месте. Пальцы нащупали чужую липкую маскировку, почти осязаемую, но сейчас она рассыпалась под прикосновением, как туман на солнце. Его причуда была повреждена из-за побоев. Вор сбивчиво заговорил и по интонации казалось, что оправдывался. Хаяси чуть ли не плакал, пока пытался доказать что-то Шото. Его взгляд метался между героями, иногда косясь на толпу. Шото слушал, переводил короткими фразами: — Он говорит… подпольные бои. Набирают популярность. — Без причуд? — спросил Кас. — С причудами, — Шото нахмурился. — Без правил и порой на смерть. Подумал, что мы из-за этого и словили его, ведь за его поимку официально отвечает Динамит. Кас сжал челюсть. — Где? Когда? Спроси его. Вор что-то залепетал, частично понимая вопрос. Лицо Шото стало задумчивым. — Раз в месяц, — перевёл он. — В порту, в заброшенном складе номер четырнадцать. Следующий бой должен пройти через две недели. Кас выругался сквозь зубы. — Две недели. Мы не можем ждать две недели. — Можем, — сказал Шото. — Потому что другого выхода нет. Если мы попробуем проникнуть раньше, высока вероятность, что склад окажется пуст. Эти бои проводятся не регулярно и только раз в месяц. Вор жевал разбитую губу и кивал, подтверждая слова Шото. — Организаторы? — спросил он. Шото задал вопрос по-японски. Вор покачал головой, затараторил что-то испуганное. — Он не знает. Говорит, никто не знает. Организаторы скрывают лица. Приходят, проводят бои и сразу уходят. Кас переглянулся с Шото. «Это может быть Фронт, — сказал их общий молчаливый разговор. — Или просто подпольная арена. Но проверить стоит». — Отпусти его, — сказал Шото. Кас уставился на него. — Что? — Отпусти, — повторил Тодороки со странным акцентом, чтоб Хаяси наверняка ничего не понял. — Бакуго уже открыл на него дело. Его в любом случае поймают на этой неделе. Свою информацию он нам дал. Не будем мешать чужой операции. Вор дёрнулся, стоило только отпустить его из хватки Каса и растворился в толпе, не с помощью маскировки, а просто сотнями спин и голов, которые сомкнулись за ним, как вода. Кас проводил его взглядом. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Две недели, — сказал Шото. — У нас есть две недели, чтобы подготовиться. Это хорошо, мы не пойдём вслепую. Кас хмыкнул. — Ты всегда находишь плюсы? — Друзья научили, так что да - стараюсь.

***

Комиссия по безопасности героев встретила их полумраком. Накамура Рейко сидела за своим столом, заваленным бумагами. Глаза красные, воротник расстёгнут, на стульях в углу валялся плед - она, похоже, ночевала здесь. Увидев героев, она выпрямилась, мгновенно превращаясь из уставшей женщины в строгого координатора. — Докладывайте, — приказала она. Кас рассказал. Коротко и по факту. Подпольные бои, порт, склад номер четырнадцать, раз в месяц. Вор, которого они допросили, не знает организаторов, но его причуда повреждена, а тело в синяках - возможно, и сам участвует в этом. Он неловко умолчал о том, что они его отпустили. Накамура слушала, не перебивая. Потом покачала головой. — Нет, слишком рискованно. Вы не пойдёте. — Мы пойдём, — сказал Кас. — Я не даю разрешения. — Мы не спрашиваем разрешения, — Кас шагнул вперёд, и его голос стал жёстче. — Это единственная зацепка за последнее время. У нас всех общая цель, в которой и вы должны быть заинтересованы, так что будьте добры дайте согласие. Если мы её потеряем - Фронт может уйти. Снова. И мы снова будем собирать трупы героев, у которых взрываются головы. Накамура поджала губы и слегка позеленела. — Я понимаю ваше рвение, K.A.S.-сан, но вы на чужой территории. У вас нет полномочий… — Она права, — вдруг сказал Шото. Кас обернулся. Шото стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, голос ровным. — Она права, что это рискованно. Но, — он перевёл взгляд на Накамуру. — Мы пойдём не как герои, а под видом преступников. Без костюмов и без опознавательных знаков. Накамура смотрела на них обоих - на американца в белой бандане, на японца с разноцветными волосами. Два героя, которые работали вместе всего второй день, но уже говорили как одно целое. У координатора дёрнулся глаз в нервном тике. Она сдалась. — Хорошо, — сказала она. — Но на моих условиях. Кас ждал. — Первое: вы идёте в гражданской одежде, без формы, без шевронов, без всего, что может вас выдать. Второе: я подставлю к вам третьего героя. — Кого? — спросил Кас. — Увидите через две недели, — Накамура отвернулась к окну. — И третье: если пахнет жареным - вы уходите, немедленно и без геройства. Вы уходите, и мы ищем другой путь. Кас и Шото переглянулись. — Согласны, — сказал Кас за них обоих. Накамура кивнула, давая понять, что разговор окончен. — Свободны. Позже всё равно свяжусь с вами.

***

Крыша здания комиссии находилась на двадцать пятом этаже. Туда вела узкая лестница и незапертая дверь, на которой висела табличка с иероглифами - «Посторонним вход воспрещён». Кас потихоньку изучал японский, дабы лучше ориентироваться и выхватывать нужную ему информацию из чужих диалогов. Они стояли на крыше вдвоём, глядя на ночной Токио. Огни. Миллионы огней. Город, который никогда не спит, сиял внизу, переливаясь всеми цветами, какие только можно представить. Где-то далеко мигала красная башня, где-то ближе бежали огни машин, и всё это вместе - хаотичное и невероятно огромное. — Ты веришь тому вору? — спросил Кас, не глядя на Шото. — Не полностью, — ответил тот. — Но другой информации у нас нет. Кас кивнул, принимая ответ. Он достал телефон, глянул на экран. Пропущенный от Джанет. Два пропущенных и ещё одно сообщение: «Ты жив? Ответь, когда сможешь. Беатрис сказала, у вас там день был тяжёлый. Я волнуюсь». Он убрал телефон в карман, как будет в отеле, перезвонит ей. — Прости, не хотел подглядывать. Но если твоя девушка волнуется, то стоит ей перезвонить? — спросил Шото. Кас повернулся. Тодороки стоял в двух шагах - ближе, чем обычно. Его разноцветные глаза смотрели на карман, где лежал телефон, на имя, которое высветилось ранее на экране «Родная». — Нет, — сказал Кас. — Кузина. Она единственная, кто у меня есть из семьи. Шото нахмурился. — Тогда тем более стоить перезвонить, чтоб она не волновалась. — Да, ты прав. Я ей перезвоню, как буду в отеле. — Герой улыбнулся и прикусил губу, дабы не засмеяться от серьёзного выражения лица напарника. Смотрел на огни Токио и думал о том, что через две недели, возможно, эти огни станут последним, что он увидит. И почему-то это не казалось таким страшным, когда рядом кто-то есть. — Нам нужна голова ясной, — сказал он, отворачиваясь. — Иди спать. До операции ещё две недели, но готовиться нужно уже сейчас. Шото кивнул. — Хорошего вечера, тогда обсудим план действий уже завтра. Он развернулся и пошёл к двери. Кас слышал его шаги - лёгкие, почти бесшумные, как у кошки. Потом дверь закрылась. Кас остался один. Он смотрел на висящую над Токио луну, такой же, как над Вашингтоном, такой же, как над всем миром. «Возвращайся, — сказала бы Джанет, если бы знала, чем он будет заниматься через две недели. — Я всегда жду тебя». — Постараюсь, — сказал он луне. Внизу, у выхода, зажглись фары. Чёрный микроавтобус с Шото внутри медленно отъехал от тротуара и растворился в ночном потоке. Кас подождал, пока огни пропадут, и только потом пошёл к лестнице. До отеля он решил дойти пешком. Ему нужно было проветриться.