Часть 2

Влажность вечнозеленого леса заполняет легкие. Воздух наполнен поистине уникальной смесью ароматов земли, трав, цветов и плодов. Страна, которая славится своими специями, в каждом уголке зеленой части пахнет по-своему. Продвигаясь по тропе, человек слушает мелодию, написанную профессионалом — самой природой. Можно посочувствовать коренным жителям Сумеру — они не чувствуют всего разнообразия и красоты, они привыкли. Некоторым приезжим же приходится несладко — от наплыва запахов, бывает, начинает раскалываться голова. Вечер опускается вместе с новыми нотами сумерской композиции ароматов. На поляне, полной падисар и сумерских роз, дымится костер и стоит небольшая палатка. Кто ни увидит такую картину, подумает, что это какой-то путешественник разбил лагерь на ночь. Кто так подумает, не полностью ошибется, но и прав не будет. Едва ли Предвестник Фатуи под вторым номером может быть назван «каким-то путешественником» и едва ли его плановая остановка может считаться простым привалом. Будет вернее назвать это пунктом наблюдения и сбора данных. Дотторе вовсе не против войти в город Сумеру, но не может. Из-за «своего» эксперимента. Омега, один из сегментов, вместе с мудрецами Академии устроил самый буквальный день сурка. Никто не захочет осознанно туда попасть. Поэтому Дотторе ждет. Прошло уже несколько дней в ожидании. Было предостаточно времени для изучения такого интересного субъекта как Люмин. Изначально Дотторе располагал информацией всего лишь о 30 днях жизни четвертой сошедшей. В них не было почти ничего, кроме заурядных поручений. Катериной было записано всего несколько случайных разговоров с путешественницей, где ту восхваляли жители Инадзумы. Это стало поводом для более тщательного поиска. Дотторе все еще не хотел даже пытаться получить доступ к полной базе данных Фатуи, поэтому решил обратиться к тому, кто встречал Люмин. И остался жив, разумеется. Скарамучча был, мягко сказать, занят, поэтому только и оставалось, что обратиться к рыжему недоразумению. Сложно, очень сложно. Но возможно. Страдать на этом задании был отправлен сегмент-ровесник Тартальи. Остальные наотрез отказались с ним разговаривать. А Дотторе подумал, какие же сегменты стали избалованные. На следующий день после получения задания юный сегмент отчитался о собранной информации. И заодно пожаловался, как он настрадался выслушивать восхищенные рассказы о сражениях Тартальи как с Люмин, так и с другими жителями Ли Юэ. Вторую часть Дотторе не слушал. После сутевой части отчета он полностью погрузился в анализ путешественницы. И почти сразу усмехнулся — еще бы Тарталья не восхищался ей. Происхождение ее сил было загадкой, но это не меняло главного — она без Глаза Бога могла использовать стихии. Даже больше — она могла использовать несколько. Учитывая маршрут ее путешествия, сейчас в ее арсенале должны быть элементы Анемо, Гео, Электро и, с совсем недавнего времени, Дендро. Жаль, воистину жаль, что такие возможности не довелось увидеть вживую, а приходилось узнавать через отчеты. Дотторе вздыхает с толикой разочарования, но вспоминает план Омеги. Вздох быстро сменяется предвкушающим мычанием. Все самое интересное еще впереди. Отходя от боевых способностей, Дотторе пытается понять личность сошедшей. Что заставляет ее сражаться? Она все еще стремится получить информацию о брате в обмен на помощь архонтам и жителям регионов? Почему она не покидает Тейват, когда Небесный Порядок спит? Дотторе предполагает, что часть ее сил запечатал Небесный Порядок. Способен ли он на это? Отрицать нельзя. Тогда покинуть Тейват она не может не только из-за брата, но и из-за отсутствия сил сошедшей. Впрочем, даже если игнорировать утрату сил, она определенно не собирается покидать Тейват без брата. Жаль. — А впрочем… — бормотание вырывается само собой. Предвестник сидит в траве, скрестив ноги. В задумчивости пальцы до легкой боли оттягивают искусанную нижнюю губу. Небесный Порядок спит, Сошедшая не может покинуть Тейват, сила из иного мира, владение элементами без глаза бога… По кусочку, по одному звену, из эфемерной идеи начинает формироваться цепочка будущих действий. Можно заполучить в союзники всех архонтов, но что архонты против переменной, неподвластной никаким законам Тейвата? Лежащий в стороне терминал Акаши трижды мигает, привлекая внимание Дотторе. Он подключает его к маске, но не видит ожидаемого краткого отчета об очередной завершенной итерации цикла. Вместо этого он будто занимает чье-то тело. Хотя нет, управлять им он не может, просто наблюдает события чьей-то жизни от первого лица. Предвестник почти отключает терминал, чтобы проверить его исправность, но глазами неизвестного человека он видит проблеск золотистых волос с вплетенным в них интейватом. И Дотторе застывает с поднятой к маске рукой. — Какая встреча, — предвестник меняет позу, на коленях находит опору локтями и укладывает подбородок на большие пальцы, губами касаясь переплетенных рук. После внимательного анализа окружения и обрывков разговора Люмин и… пока неизвестной личности, благодаря чьей Акаше наблюдение вообще стало возможным, Дотторе понимает, что день сурка наконец был прерван. Он ухмыляется — знал, что так оно и будет, если уж путешественница оказалась в этой временной петле. И прямо сейчас она торопится к главному входу Академии. Не успевает предвестник прийти к какому-либо выводу, как видит… «себя». Омега надменно шагает в окружении почему-то восторженной толпы. Руки чешутся прямо сейчас связаться с ним, запросить отчет, собрать уже, в конце концов, полную картину, но ситуация не располагает. Дотторе слышит слова, вылетающие будто бы из собственных уст: — Ты… — голос тонкий, почти детский, — ты тот самый изгой, кто был исключен из Академии! Предвестник приподнимает брови. Это не известный факт его биографии. Об этом известно разве что Царице и некоторым Фатуи. Может, конечно, о нем слагали легенды от мудреца к мудрецу, передавали назидательную историю, но вряд ли в ней стали бы описывать его внешность, чтобы так легко его можно было узнать какому-то… ребенку? Быть не может, что ребенку. Какой ребенок будет выпытывать информацию о людях Сумеру, вопрошать, что с ними стало, а тем более — управлять Акашей у целой толпы? — Я не могу оставить людей Сумеру! После столь громких слов Дотторе видит и чувствует силу Дендро, что подчиняется тому самому человеку, зрение которого он все это время разделяет. С толпой что-то происходит. Сознание людей оказывается под контролем, и они впадают в некое подобие сна. Обладать такой силой… — Ты, должно быть… — вкрадчиво начинает Омега. — Божество мудрости, — Прайм заканчивает фразу одновременно со вторым сегментом. Тот «ребенок» оказался никем иным как Дендро Архонтом, Малой Властительницей Кусанали. Где-то в ночном лесу Сумеру раздается тихий смешок, сродни кашлю. Наконец будучи выброшен из чужого «сознания», второй предвестник откидывается назад и падает в траву. Какое совпадение, какая невероятная история! Ему быстро становится понятно, благодаря кому была прервана сансара Сабзеруза. Так значит Люмин уже подружилась с Дендро Архонтом? И кто же кого спасает? Дотторе однобоко улыбается, зная все наперед. Пусть сейчас и вышло так, что это путешественница была спасена Архонтом, пройдет всего ничего — и вот уже роли будут поменяны местами, ведь Малая Властительница Кусанали находится под замком мудрецов. Спасать Архонта от своего же народа? Такое Люмин делать еще не доводилось. Дотторе поворачивает голову, понимая, что смотрит в сторону города Сумеру, пусть даже не видит его. Земля знаний, науки, мудрости. Точно ли подходящие это имена? Мудрецы отказываются от своего божества-покровителя. Люди забывают, что такое поиск знаний, что такое сбор и анализ информации. Они не ставят под сомнение то, что прочтут в Акаше. И все — от мала до велика, от торговца до мудреца — с вилами и штыками встречают что-то отличное от общепринятой картины мира. Кто же на самом деле еретик? Кто не стремится к мудрости и знаниям? Позднее время ли, долгая умственная работа ли, успокаивающая композиция ароматов Сумеру ли — что бы то ни было, Дотторе замечает за собой сонливость. Сон ему нужен реже, чем обычным людям, но все еще нужен. Как еще давать мозгу возможность упорядочить информацию? Необычна только внезапность такого непреодолимого желания спать, какое сейчас накрывало предвестника. Он не находит в себе ни сил, ни желания добраться до палатки и спальника — засыпает прямо на траве, завернувшись в свою лежавшую неподалеку накидку Фатуи.