Нужно думать заранее

— Ещё чего, — хмыкает девушка, аккуратно убирая его ладонь от своего лица, но продолжая держаться поблизости. — Нет, мы займёмся обустройством ночлега. На земле спать — не вариант, а в челноке... там всё ещё лежат трупы, кишки, кровь тут и там... Она брезгливо передёргивает плечами, вспоминая ту страшную картину, которую они застали после приземления. — Можем попробовать соорудить что-то типа вигвама или палатки из говна и палок. Где-то у обшивки я видела кусок брезента. Остальные пусть ночуют как хотят. Мёрфи криво ухмыляется, и его взгляд теплеет. Идея Селин держаться подальше от общей консервной банки, провонявшей гарью и смертью, кажется ему единственно верной. Мертвецы внутри корабля его не пугали, а вот перспектива провести ночь в компании сотни паникующих подростков — очень даже. — Палатка из говна и палок — звучит как элитное жилье по меркам этой планеты, принцесса, — тихо посмеивается Джон, убирая штырь за пояс. — Кусок брезента, говоришь? Веди. Пока Блейк пытается организовать этих куриц, мы заберём его себе. Они слаженно, не привлекая лишнего внимания, перемещаются вдоль искорёженного крыла «Исполнителя». Селин безошибочно находит место, где из разорванного технического отсека торчит плотный кусок серой водонепроницаемой ткани. Мёрфи, навалившись всем весом, с мясом выдирает брезент из заклинивших пазов и сворачивает подмышку. — Отлично. Теперь за ветками, — хмыкает Джон, кивая на густые заросли чуть в стороне от лагеря, но всё ещё в пределах видимости Беллами. — Выберем место у раскидистого корня, чтобы со спины никто не подошёл. Я нарублю опорные колья, а ты соорудишь каркас. Идёт? — Шевели булками, Джон, кто-нибудь додумается повторить, и получим мы конкуренцию, — подгоняет его Селин, быстро оглядываясь на затихающую в страхе поляну. До туголобых обитателей лагеря паника дошла, но инстинкт самосохранения ещё спал. Скоро солнце окончательно скроется за верхушками вековых деревьев, опустится ледяная ночная прохлада, и тогда сотня перепуганных малолеток ломанется искать укрытие. Тот, кто не захочет спать в челноке рядом с трупами, начнёт драться за каждый клочок брезента и сухую ветку. Мёрфи от её командирского тона только наглее скалится. Он резко ускоряет шаг, ловко перемахивая через поваленный ствол и увлекая её за собой к массивному, вывернутому из земли корню старого дуба. — Понял, не дурак, принцесса, — хрипло отзывается он, на ходу вытаскивая свой стальной штырь, чтобы обрубать толстые ветки папоротника и ровные колья для каркаса. — Конкурентов мы, если что, быстро научим делиться, но лишний раз махать железкой перед сном мне тоже неохота. Они работают слаженно и молча, экономя силы и время. Мёрфи со всей дури вбивает острые деревянные опоры в податливую земную почву, сооружая треугольный остов у самого подножия огромного корня, который надёжно закрывает их будущий ночлег со спины. Селин ловко натягивает плотный серый брезент, закрепляя края тяжёлыми камнями, а дно их импровизированного вигвама устилает толстым слоем сухого мха и папоротника, чтобы холод от земли не пробирал до костей. Когда последние лучи заходящего солнца окрашивают верхушки деревьев в кроваво-красный цвет, их укрытие готово. Небольшая, скрытая от посторонних глаз палатка выглядит как настоящее спасение на фоне челнока, откуда до сих пор доносится плач и крики раненых. Мёрфи забирается внутрь первым, укладывая стальной штырь под руку, и протягивает Селин ладонь, приглашая её занять место рядом. Его голубые глаза лихорадочно блестят в наступающих сумерках. Ночь опустилась на лагерь удушливым, глухим покрывалом, принеся с собой ледяную земную прохладу. Селин забралась внутрь их импровизированного вигвама, и Мёрфи тут же задёрнул брезентовый полог, отсекая их крошечный мир от остальной поляны. Но даже сквозь плотную ткань до них доносились отголоски того безумия, в которое стремительно скатывалась Сотня. Селин оказалась права на все сто: как только стемнело и холод прижал, в лагере начался настоящий хаос. Те, кто был поумнее, сообразили повторить их маневр и теперь судорожно дрались за остатки обшивки и сухие ветки, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие укрытия. Остальные же, до сих пор не проникшиеся смертельной опасностью этого мира, продолжали кайфовать на свободе. Пьянящий воздух Земли и отсутствие надзирателей сорвали с малолетних преступников последние тормоза. На поляне вспыхивали дикие, беспорядочные оргии, сменявшиеся пьяными драками за остатки скудных пайков. И, что было самым паршивым, из темноты уже доносились приглушённые девичьи всхлипы и грубый хохот — появились те, кого просто принудили. Сила пушек Беллами и отсутствие законов Арки мгновенно вытащили наружу всю человеческую гниль. Мёрфи сидел у самого входа, подожав под себя ноги. Он мертвой хваткой сжимал свою стальную пику, внимательно вслушиваясь в каждый шорох и стон снаружи. Его лицо, подсвеченное лишь редкими сполохами далёких костров сквозь щели брезента, казалось каменным. Голубые глаза холодно и яростно блестели. Он инстинктивно придвинулся ближе к Селин, практически загораживая её своим телом от входа. — Слышишь этот зверинец? — хрипло, едва слышно прошептал Джон, наклоняясь к её уху. Его дыхание было неровным от адреналина. — Твоя правда, принцесса. Скоты. Дорвались до воли. Блейк думает, что он тут король, а его стадо уже начинает жрать само себя. Он перевёл на неё пристальный, тёмный взгляд, и его ладонь собственнически, но удивительно бережно легла на её колено, слегка сжав. — Спи, Грей. Набирайся сил. Я буду караулить до рассвета. Если какая-нибудь мразь сунется к нашей палатке, решив, что здесь можно чем-то поживиться, это будет его последняя ночь на Земле. Я гарантирую. Полог палатки резко дернулся, и внутрь ворвался холодный ночной воздух вместе с удушливым запахом дешевого браги из челночных запасов и пота. В проеме показался массивный силуэт одного из парней из банды Беллами. Он был изрядно пьян, а в его глазах блестела тупая, животная уверенность в собственной безнаказанности. — Эй, Мёрфи, — хрипло заржал незваный гость, пытаясь рассмотреть Селин в темноте вигвама. — Чего притихли? Гляжу, ты себе самую сочную девку отхватил. Не думаешь, что тебе слишком жирно будет, а? Поделись с пацанами, мы тоже ценители. Здесь теперь общие правила. Селин мгновенно подобралась, ее тело превратилось в натянутую струну. Пальцы вслепую нащупали на полу палатки тяжелый острый камень, готовая размозжить ублюдку череп, если он сделает еще хоть шаг. Но Мёрфи среагировал быстрее. В ту же секунду, как парень протянул руку внутрь, Джон без единого слова, со звериным рыком рванулся вперед. Он не стал предупреждать или спорить. Стальной штырь, который он держал наготове всю ночь, с глухим, страшным свистом рассек багровый полумрак. Острое железо с хрустом вошло точно в плечо пьяного дебошира, едва не достав до артерии. Парень истошно, захлебываясь от боли, взвыл на весь лагерь. Мёрфи, не выпуская рукояти, с силой крутанул штырь в ране и мощным пинком ноги вышвырнул ублюдка наружу, на грязную траву, вываливаясь следом за ним. — Слушай меня сюда, падаль, — прорычал Джон, наваливаясь на него сверху и прижимая окровавленный наконечник пики прямо к его кадыку. На его лице не осталось и следа от привычной наглой ухмылки — только чистая, леденящая кровь ярость. — Еще раз ты или кто-то из твоих шавок посмотрит в сторону моей палатки... Еще раз вы хотя бы дыхнете в сторону Селин — я выпотрошу тебя от паха до горла. Блейку передай, что его правила на меня не распространяются. Понял?! Раненый подросток, моментально протрезвев от ужаса и боли, судорожно закивал, оставляя на траве темные лужи крови. Мёрфи брезгливо оттолкнул его, поднялся и, тяжело дыша, развернулся ко входу в вигвам, где у самого полога с камнем в руке стояла Селин, готовая прикрыть его тыл.