Глава 2. Тропа средь электронного леса.

«И так сегодня у нас новости радио Мэйнхэттена, и сегодня я его несменная ведущая Сильвер Нью. Сегодня мы скорбим в честь замечательного пони, который сделал много для города, — главного инженера Мэйнхэттенского Чуда Репейр Джек.» — Лэмон, тебе не надоело это радио слушать? Я приглушила радио, чтобы не слушать музыку, услышав только строчки: «обрушены все небеса, всё ради меня и тебя, конец навсегда». — Э? А мне нет... Смотри — вакантное место для меня освободилось, я замечательный инженер, Флай. — Да, мы уже долго шатаемся среди этих стрёмных гудящих мигающих столбов. Ты уверена, что мы идём куда нужно? — Ну нет. Флай испуганно на меня посмотрел. — Ладно, Флай, мы что-нибудь придумаем. Можем забраться на какую-нибудь вышку и посмотреть вдаль — как далеко мы от Кантерлотского хребта. Я осматривалась, глядя среди одинаковых столбов. Гудел ветер, радио что-то еле разборчиво бормотало. Слышался металлический звук — то ли калитка, то ли решётка бьётся обо что-то вроде столба, видимость была около нулевой. Пока я осматривала столб, я решила убавить звук радио ещё больше. Ветер. Сверчков не слышу. Гудки трансформаторов и проводов — значит, часть, где мы находимся, полуактивна. — Лэмон, как думаешь, почему мы не видели ни одного патруля ботов? Ни эпплузского, ни кантерлотского? — Я не знаю, может, не патрулируют здесь ничего. Флай повёл головой в сторону. — Лэмон, я кажется вижу лестницу. Я вышла и посмотрела в ту сторону — это была полуветхая, немного хлипкая лестница, привязанная явно кустарным методом. Видимо, это была смотровая площадка когда-то. — Флай, жди меня здесь? — Может, я просто тебя наверх левитирую? — Нет, уронишь меня, мне это не надо. — И почему я сразу тебя уроню? Ты в меня не веришь? Я осмотрела Флая и выдала: — Нет, в тебя не верю — ты ящики роняешь. — Ах ты ж! Я помочь хочу, ты неблагодарная глупая пони. — Вот даже материться не умеешь. — Это некультурно. — Да-да. Я начала взбираться — поставила раз копыто, два копыто, лестница дрожала... Лишь бы не обвалилась. Шаг за шагом вверх, раз, два, три, четыре — смотрю вниз, и уже высоко, ветер в ушах, Флая я уже не слышу из-за ветра. Он что-то машет копытами и показывает на некую сумку и кости пони. А потом, по всей видимости, его вывернуло. Вот в общем-то зачем он ел? Те два соевых брикета теперь на давно почившем пони. Я же поднялась наверх. Ничего нового, кроме того что я увидела что-то вдалеке — старую палатку? В решётку снизу кидает что-то Флай. Что тебе? Что он так жестикулирует копытами?.. Не успела я подумать, как меня прямо со столба сбила огромная машина — «эпплузский бот безопасности серии 1948». Я падаю вниз, думаю что умру, в голове лишь ветер, вспомнила, наверное, всю жизнь — машина меня не смогла схватить. Я почти упала, как вдруг меня берёт телекинетическое поле — зелёное, которое смягчает падение кое-как. Воздух вышибло из моих лёгких, а машина уже шла на меня. Надо встать, потянуться и облокотиться на стену. — Лэмон, я тебя вытащу вниз? В землянку. — Нет. Сиди там. Я начала заряжать винтовку — раз заряд, целюсь прямо в бензиновый бак... или что это, я не знаю. Взвожу курок, выстрел. Мимо. Начинаю судорожно заряжать второй патрон — да, с первого раза — выстрел номер два. Похоже, куда-то я попала: машина начала искриться, что-то взорвалось, и её начало шатать. Что ж, теперь на меня летит искрящаяся подорвавшаяся машина. — Лэмон, ты пойдёшь со мной! Телекинетическим полем меня выхватывает в последний момент Флай, и секунду спустя искрящаяся горящая машина сбивает столб, который только чудом не проходит сквозь нас. — О, машина из строя выбита. Я попала, какая удача. — Ты... ты... У меня слов нету, Лэмон, ну вот как. Дура ты... В нескольких метрах от нас лежала поверженная машина. Судя по всему, я выстрелила не в бензобак. — А где бензин, огонь, взрывы? Я слышала лишь судороги бота. Флай молчал — сидел в ступоре, похоже. — Надо осмотреть бот, вдруг найду аккум для радио. — Лэмон, ты жива, в порядке? — Да. — Ты к этой штуке не подойдёшь. После этих слов что-то в щитке машины заискрилось и полетело сильным разрядом. — Блин. Я, похоже, не в батарею попала. Полежав какое-то время, я собрала мысли в кучу. — Флай, там впереди какая-то палатка. — Палатка? Ты чуть не умерла. — Ну, ты ж меня спас. — Я тебя не удержал — максимум только замедлил падение на землю. — Единороги вроде ящики таскают, а ты немощь. — Я не немощный, я работал воспитателем подрастающих жеребят. Флай немного приуныл, посмотрев в землю. — Давай не будем об этом, Лэмон. Прошу тебя. — Ты сам начал. Но не будем. Ну так, до палатки пойдём? Что ж, дойти до палатки было то ещё приключением — на земле было много битого стекла, какие-то консервы, и приходилось всё время обходить. Благо у нас было чем обработать рану, но всё же — выйдя к палатке, мы увидели мёртвых, давно мёртвых пони. Кости были старые, на некоторых высохшая шкура, один из скелетов был совсем маленьким — жеребёнок или кобылка. Я решила посмотреть на череп маленькой пони. Совсем маленькая, на ней старая, по всей видимости полосатая в прошлом рубашка. Из-под грязи не понятно. Жутко. — Флай, мы здесь ничего не найдём. — Да, старая пожелтевшая бумага, рисунки стёрлись или что с ними. — Интересно, машины их реально не видели? — Не знаю. Я заметила маленькую книжицу — по всей видимости, маленький дневник пони. Половина стёрта или размокла. Но я не думаю, что мне как-то помогут записи вроде «сегодня папа принёс большой сноп овса» или о том, что она гуляла и побила «старые бутылки недалеко от палатки». Теперь понятно, кто такой инициативный. «Сегодня папа и мама поругались из-за воды. Дядя пошёл в землянку.» Видимо, не одни жили. — Лэмон, слушай, эти чёрные плащи могут нас скрыть от радаров. — С чего ты взял? — Не просто же так они висели. — Я посмотрю, может, что-то тут написано. Хм, действительно написано: «сегодня папа дал мне чёрный маленький плащ, сказал, что тот поможет роботам не видеть». Я полагаю, что это просто теория отца. Хотя... Хм. Машины оснащены тепловизором — плащ бесполезен, если только... Я подошла и попробовала поджечь материал, потрогала — термостойкий. Этого недостаточно, но похоже, он подавляет тепло. В таком невероятно жарко, но всё же. — Флай, кажется, это антидроновые плащи. — Что? — Похоже, могут помочь скрываться от дронов, но в таких будет жуть как жарко. Флай строго на меня посмотрел и крикнул: — Лэмон! — Что? — Не матерись. — Ты серьёзно? Мы нашли, возможно, то, что спасёт нам жизнь не раз. — Это повод использовать нецензурную лексику? — Почему мы спорим об этом, давай вернёмся к теме. — Ладно. Плащи могут помочь скрываться от тепловизора. Как именно? — Удерживая наше тепло внутри. — Нам же будет очень жарко. — Ну да, но взять не помешает. — Мне их упаковывать? — Да, а кому ещё, Флай? Что ж, пока Флай упаковывал — снимал плащи, складывал их в сумки — я думала, есть ли тут что-то ещё полезное. И да: я нашла компас, работал на удивление. Наждачный камень и нож... мачете? Таким только бамбук резать, но пойдёт. Я теперь боевая лошадь с грифоньей винтовкой, с компасом, кирпичом и мачете в кармане. Наверное, стоит переждать в палатке. — Флай, немного посидим в палатке, поспим немного. — Рядом с мёртвым? — Выкинем их за пределы палатки. — Но так нельзя. — Ну тогда с мёртвыми. После нашего небольшого спора мы с Флаем убрали скелеты наружу, и я легла спать — его на стражу, если что, пусть меня будит. Я уснула практически сразу. Мне приснилось что-то из детства — воспоминание. Всё какое-то слишком большое, странный коридор, таких никогда не видела, всё какое-то сухое и хлипкое. — Лэмон, ты паршивка мелкая, какого ты тут находишься! — Я... мистер Бэкри Топ, вы же умерли? Но Бэкри Топ только зарычал, превратился в ужасную тень, от которой я бежала. Стены сужались, разваливались и падали, пока я не выбежала из туннеля куда-то — там была бездна, слишком высоко, но тень меня нагоняла. Я прыгнула вниз, падая в бездну, где были голоса пони. Я слышала их — они говорили, что я умру, не добравшись до конца. Пока я не упала куда-то, где не было ничего, кроме Дерева-Замка, куда меня приглашали все, кто умер, все из этого места. Они приглашали меня в тронный зал, где на карте лежало обезглавленное тело пони... Моё тело. Проснувшись, я поняла, что это был кошмар — меня тормошил Флай. Давно мне такие не снились. — Сколько тебя можно будить, Лэмон? — А сколько я спала? — Не знаю, часа три-четыре, наверное. — Что-то происходило? — Нет. — Мне кошмар приснился. Ты спать хочешь? — Нет, может, мы пойдём? — Точно спать не хочешь? — Я буду честен. Я уснул спустя час... — В смысле? Ты же на стрёме был, а если бы что-то пришло и нас прихлопнуло ночью? — Не матерись. И ну не убило же. — Ладно, ругаться смысла нет. Я вспомнила о землянке. — Какой землянке? — Да не знаю, из дневника жеребёнка — кобылки, наверное. А может, нет. Короче, какая-то землянка. — Опять ты. Ну пожалуйста, у меня уши вянут от этого. — Флай, мы можем что-то найти в землянке, оно того стоит, возможно там что-то будет. — Что, например? — Возможно, схрон найдём, тебе пистолет-накопытник. — Но я не умею стрелять. — Я тоже. — Ты бота сбила. Флай смотрел на меня с таким взглядом, будто я украла у него жену, истребила деревню и накормила его детьми. — Повезло. Ну что ты так смотришь на меня, словно я твою телегу угнала? Я тебя научу стрелять. Просто я как стрелок ну не сильно больше твоего. — Ладно. Выглянув на улицу, я ничего подозрительного не увидела. Звёзды на небе как светили, так и светят, поменялся узор, конечно, сильно. Значит, прошло не меньше двенадцати часов. — Флай, кабачок ты недоросший, мы спали больше двенадцати часов — на небо смотри. — Как ты отличила? — По звёздам. Вот та звезда, которую ты видишь на западе, — самая яркая, видишь? Она на востоке только всходила, когда я засыпала. Туманность тоже сместилась, видишь, рядом с той же звездой. Мы не меньше двенадцати-четырнадцати часов проспали. — Ты всё время их отслеживала? — А как я пойму без компаса, где запад, где восток, а где север? — Ну, ты всё время была в убежище с самого рождения — ты раньше на поверхность выбиралась? И вообще, не матерись. — Это школьные знания, Флай. Мне Бэкри Топ их буквально пинками вбивал. — Не вспоминай его. — Не хотелось бы. Идём. Выйдя на дорогу, мы пошли незнамо куда — искать землянку. По всей логике, землянка это некий схрон, где-то недалеко от палатки. Только вот где. Хм. Патрули явно были, ибо посмотрев в сторону, где должна была быть машина, её не оказалось. Похоже, палатка ими не рассматривается как объект. Можно было бы взять и её, но у нас места не хватит. Что ж, осмотревшись, мы пошли вперёд. Всю площадь ни пони, ни души — только тьма, какие-то пустыри, безнадёга, столбы. Пока мы шли, то и дело натыкались на разбросанные вещи. Поиски были тяжёлые, мы уже пытались их прекратить. Пока вдруг не увидели землянку. Ну как землянку — грязь, земля и провода. Это мы искали? Похоже, нет. — Слушай, Лэмон, давай пойдём на юг. — Яма под углублением. Ничего полезного тут нет. — А что ты ожидала вообще? — Не знаю, что-то поинтереснее. Я посмотрела внутрь — нет, это просто землянка, где, по всей видимости, хранили или собирали воду. Душевая? — Ну и зачем мы эту землянку искали? Только время зря потратили. — Лэмон! — Флай, не начинай. Пошли на юг. — Зачем? — К Мэйнхэттену, продолжим путь. Хотя, знаешь, тут есть фильтр воды, его бы забрать. Флай забрал его в сумку. Что ж, мы готовы идти дальше. Опять ночь, я и Флай, опять дорога. Ночное небо — красота, хоть и темно. — Лэмон, а что ты будешь делать, придя в Мэйнхэттен? — Работать, наверное. — Ты не в курсе, да. — У нас выбора особо нет. — Перед нашими ногами целые леса из мигающих столбов. — Расскажи какую-нибудь историю, Флай, из детства или что-то вроде. — Ох, даже не знаю... Ну, я когда-то был главным в нашей группе, помнишь? Так вот, помнишь, как я, ты и Шейд поспорили, что я реально съем вязкую мокрую непонятную штуку? — Да, помню, ты её тогда действительно сожрал. — Съел. И да, мне было очень нехорошо после этого. И тогда ко мне пришёл Гэлдрих. — Грифон? — Да, грифон. И помог, дав какую-то таблетку, из-за которой меня вырвало. А затем мы с Гэлдрихом разговаривали — мол, я должен буду заменить Бэкри Топа в будущем, меня уже готовил совет как будущего воспитателя. — Ого, и? — А потом ко мне пришли члены совета и сказали, что я теперь ученик Бэкри Топа. — Ох... Ну, он нас всех учил. — Да, всех, но меня — работе с жеребятами. — Ну и? — А дальше, на первом уроке, меня стошнило, и Бэкри смотрел на меня как на кусок чего-то нелицеприятного и спросил: «У меня был ключ, я его потерял. Можешь поискать?» Ключ я не нашёл. Тем не менее со временем Бэкри Топ умер, и я начал воспитывать жеребят. Которых больше нет. Пип. Клауд. Свити Стрим. Перечислять всех не буду. — Флай, не нужно. — Просто... Клауди летала как сумасшедшая, спрашивала, почему её так назвали. Традиция? Рисовала копытцами. Была ответственной. Могла стать и заменить меня. Я хотел её учить. — Флай... — Мне нужно выговориться. Просто — это были мои дети, не биологические, конечно, но мои. И их нет. Их отнял просто какой-то пройдоха с поверхности. Пойми, Лэмон, я хочу цепляться за старые привычки, наверное, но в мире ничего хорошего нет, не было и не будет — всё отнимет судьба. Я обняла Флая, который уже начал потихоньку всхлипывать. Я не думала, что он переведёт разговор в это русло, когда спрашивала, — но похоже, он думал только об этом всю дорогу. Он просто всхлипывал. Пока я не увидела патрули ботов. — Флай, не время, нам надо спрятаться. — Зачем? — Патрули. — Пускай хватают. — Нет, не пускай — ты сдашься, я себе этого не прощу. Прячемся. Машины летели, и я думала, куда можно залезть, пока не увидела небольшое углубление под столбом. Первым делом я схватила Флая и запихнула его туда, и сама опустилась — это было тяжело, есть вероятность, что патруль нас увидит по тепловому следу. И тем не менее мы всё ещё прячемся. Мы бы могли надеть плащи и вылезти, но тут слишком тесно. Пока я думала, что делать, одна из машин села. Прозвучал звук и электронный голос: — Обнаружены следы присутствия мобилизационного материала. Машина шла очень вольным шагом. Я пыталась затаиться пониже. У меня пять патронов, заряжаю винтовку, целясь — машина уже подходит близко, я вижу её металлическую ногу, как вдруг: — Лэмон, под нами люк! — А? Люк — это, конечно, рояль в кустах высшего класса. — Не смешно. Флай открыл проход, мы в него вползли, и, закрывая за собой, я только заметила, что машина опустилась, смотря внутрь. — Мобилизационный материал вне досягаемости, скрылся. — Так туннель — что за туннель? — Технический. — Хм, он идёт на юго-восток. Пошли. Мы шли через всю систему туннелей, осматривая каждый аппарат, — похоже, это неактивная часть, у узла часть разбита, часть деактивирована. Как бы там ни было, я всё же думаю о пони, о жеребятах. Я с ними не была близка — я для них вообще злая циничная тётка, которая всех ненавидит. Но Флай — он же воспитатель. Лишь бы он не решился умереть из-за этого. — Флай, ты как? — Плохо. — Ты... — Если мы встретим Глиммера. Что мы будем делать? — Я не знаю. — Я тоже не знаю. Я не хочу его встречать в будущем. — Ладно. Мы прошли ещё немного и встретили лишь проход вниз к некому побережью. Открыв решётку и выбравшись, я поняла, что мы недалеко от Эпплузы. Мы могли бы переплыть на лодке через реку, но ниже находится запад, а нам надо на восток. — Флай, пошли против течения. Я надеюсь, мы выйдем на переправу. — У нас очень насыщенный на события поход. — Да, Флай. Ну а минусы? Похоже, патрули станут чаще — неактивный Понивильский узел мы прошли. Удивительно: я вижу траву и песок между огромными структурами. Не слышно даже ветра. Впереди был костёр, и у него сидел пони. Завидев нас, он сразу: — У меня ничего-ничего нет! — Мы тебя не пришли грабить. — Точно? — Да. Просто скажи, как добраться до Мэйнхэттена. Чёрненький пегас указал в сторону против течения. — Там есть мост к Эпплузскому узлу, там много патрулей в отличие от этого Понивильского. Дальше ничего сказать не могу. Если у вас нет... еды? — Соевый брикет подойдёт? Я ему протянула штуки три — конечно, это много. — Маловато. — Больше нет. Как тебя зовут? — Не важно. Если вы не хотите мне навредить, то враждовать незачем, поесть хватит. Вот, через три километра тут переправа, потом по маршруту вдоль жёлтого кабеля вы пройдёте к тропе до мелкого городишки выживших пони — там вы сможете какое-то время прожить, помочь им, закупиться, обменять, быть может, что-то. — Спасибо. Что ж, там есть поселение, жёлтый кабель к нему приведёт. Мы пошли дальше и вышли к переправе — это был просто самодельный мост из досок, бочек и всякого мусора. Я наступила, чтобы проверить, — вроде бы целый. — Ну что, идём. — Да, Лэмон. Место очень необычное и по-своему живописное — просто представьте стены из камня и электроники, сужающиеся кверху, с другой стороны вход в туннель. Да и сами мы, похоже, под расщелиной, которая идёт по реке — туманная, жуткая атмосфера. — Он говорил про жёлтый кабель? — Да. Мы вошли в туннель Эпплузского узла, и никакого жёлтого кабеля я честно не видела. А мы всё шли и шли — что-то не так, мне казалось, но что именно, я не знаю. Путь становился всё напряжённее, пока мы не вышли к туннелю из пони́чьих шкур. Часть капилляров переводила охлаждающую жидкость, часть — ещё что-то. Машины даже приспособили клетки печени в огромный фильтр. Видимо, Флая начало тошнить — правильно, он такого не видел ни разу. И тем не менее часть вмурованных в стену пони — у которых, видимо, будто приварен рот — смотрели прямо на нас. Честно, мне казалось, что я с ума сойду сама, что уж тут Флай, кстати, о нём. — Ты как, Флай? — Это пони... Они нас не тронут? Не тронут же? — Не знаю, но не исключено, что могут. Мы шли вдоль коридора, и я думала о том, что ведь что-то или кто-то впаял их в стены. Они смотрели на нас, мычали, кто-то дёргал копытами, и все они смотрели на нас своими то поблекшими, то наоборот покрасневшими глазами. Флай заметно нервничал и начинал паниковать. Пока я размышляла, паника начала приходить и ко мне. — Флай, антидроновые плащи всё ещё с тобой? Флай медленно вдыхал и выдыхал. — Да. — Быстро надо надевать. — Почему? — Машины — они здесь должны быть, они уже использовали тела этих пони. — Но тот пони нам сказал... — Он сказал про лагерь выживших и жёлтый кабель. Ни первого, ни второго я не вижу — вижу только шкуры. Флай достал два костюма, и мы поспешно оделись — пока в них не жарко, но это пока. Надо идти вперёд навстречу приключениям, видимо. Идя всё дальше и дальше, мы видели всё более неприятную картину. Флай паниковал и похоже быстрее нагревался. Нам открывался вид на обширный зал, где находилось много машин — они чем-то занимались и, похоже, на нас не реагировали, возможно не видели. Мы решили их осмотреть, и от увиденного у Флая окончательно сдали нервы — он убежал в один из туннелей. Честно, у меня тоже. Машина просто брала и пришивала шкуру пони, которую сама же содрала, на стену — как изолят. Брала какие-то органы и подключала машины жизнеобеспечения. Пони была жива. По крайней мере, что-то там дышало. Я побежала за Флаем, желая его догнать и понять, что произошло. Но Флай бежал впереди меня, и от бега мне становилось жарко в плаще — мимо нас проносились длинные коридоры и проходы, заполненные кровью, чем-то липким, органикой. Пока я не увидела, как Флай всё ещё бежит, перепрыгивает — пока по всей видимости не споткнулся и упал в какой-то туннель ещё ниже. Что ж. — Флай, ты что бежишь? Флай не ответил и просто вжался в угол. Я спустилась вниз и начала: — Флай, приходи в себя, иначе мы вдвоём здесь сдохнем. Дыши медленно — вдох, выдох. Флай начал успокаиваться, и первое что сказал: — Мне очень душно, Лэмон. Жарко, я хочу снять плащ. — Флай, нельзя — по этим коридорам по-любому кто-то ходит. Честно, пот мне в глаза попадает, и это ужасно. Пока я осматривала Флая, я заметила одну вещь — нигде не было жёлтого кабеля, но я увидела выход наверх. — Мне кажется, надо подняться повыше, Флай. Чуть выше будут закрытые по большей части изоляционные залы, там тесно, но охладительные установки не дадут нам сгореть. Что ж, мы с Флаем начали подниматься. — Флай, мы, кажется, не туда зашли. — Ты так думаешь? — Да. Надо было кабель искать, зачем мы в туннель зашли? Мы поднялись, и я начала думать, как нам выбраться обратно из туннеля — или всё же на поверхность. Я сняла плащ, Флай тоже. Упаковали — белая пена пота, это ужасно. — Нам надо выбраться к началу или идти вперёд. Мы шли назад через старые вентиляционные системы, пытаясь нащупать выход. Внизу всё ещё мычали пони, коридоры были полны плоти, и пока мы шли, несколько раз чуть не заблудились — но благодаря мне мы точно шли к реке. И вот наконец я увидела простой проход без мяса и мусора — как раз возле выхода. Мы спустились с Флаем потихоньку, и я начала осматриваться. За углом, рядом с выходом — белая единорожка с пистолетом-накопытником. Она патрулировала рядом у выхода. — Стоит ли её сносить с копыт? — Лэмон, ты с ума сошла? — Ну а что? Единорожка осматривалась и что-то искала. — Флай, может, подать знак? — А если она выстрелит? Тем не менее единорожка пошла дальше — поселение было близко, видимо. Мы пошли за ней. Дойдя до выхода на улицу, где проходил жёлтый кабель: — Ах ты ж, вот же мы тупые — кабель снаружи! — А вы откуда? Я все туннели осмотрела. Единорожка смотрела на нас с таким взглядом, словно мы из воздуха прямо перед ней появились. — Так зачем пришли? — Мы искали поселение. Зашли в туннель и вот. — Поселение? Зачем вы в туннель зашли? И да — поселения тут нет, есть просто набор выживших отшельников. Тут пони штуки три от силы — я, Найт и Грифон. — Найт? — Чёрного цвета пегас. Кстати, я Эйви. Вы кто? — Флай. — Лэмон. — Ладно, Флай и Лэмон. В дом я вас не пущу, но вы можете спать в сарае. — Гостеприимство, конечно. — Я вам не доверяю. Если завтра не убежите — поговорим завтра. Эйви нас отвела к своей немного покосившейся лачуге, рядом с которой была старая деревянная пристройка. Дом был в два этажа из дерева. Мы вошли в сарай — там было сено, можно лечь спать. — Ну что ж, ложимся, Флай. Мы разложили вещи, немного приготовили обед из соевых брикетов и просто сидели, думая о том, что будет завтра. Отдохнём, поможем Эйви — и всё будет замечательно. Ложимся спать. Я включила радио. «И так, радио Мэйнхэттена, и я его несменная ведущая Сильвер Нью. И сегодня я хотела бы вам рассказать, каково это — быть богатой и успешной. Не переключайтесь.»