Глава 2. По кусочкам

12 марта 2005 — Что за чёрт? Кто такая Грейнджер? — ответила Эмма, не в силах пошевелиться. И дело было не в страхе. Она уже мысленно прикинула траекторию до входной двери, чтобы схватить ключи и запереть этого чёртова психа в собственной квартире до приезда полиции. Но «Грейнджер» из его уст заставило её замереть. Потому что это просто не могло быть совпадением — именно эту фамилию она снова и снова слышала во снах. В тех кошмарах, из-за которых порой просыпалась в холодном поту. Этого никто не знал. Дэмиан сделал небольшой шаг в сторону Эммы, и она рефлекторно отступила назад. — Дай мне всё объяснить. Мерлин, с чего бы начать… — Блэк опустился на подлокотник дивана за своей спиной и ослабил узел на чёрном, под цвет рубашки, галстуке. Его вылизанный до идеальности образ вдруг словно рухнул. Между бровей пролегла морщинка, прежде уложенные платиновые пряди упали на лоб, глаза как будто сменили цвет с серого оттенка рассветной дымки на темноту грозового неба, и во взгляде теперь отчётливо читалась усталость. — Тебе же снятся странные сны? Как будто из другой жизни? — Какое это имеет отношение к тому, что ты рылся в моих вещах? — вспылила девушка. — У тебя есть ровно минута, чтобы убедить меня, почему я не должна вызывать полицию. Время пошло, — она кинула взгляд на часы, висевшие напротив. Блэк закатил глаза. Секундная стрелка заскользила по делениям. — Тебя зовут Гермиона Грейнджер. И ты — ведьма, — его голос звучал пугающе размеренно для человека с минутой на монолог. — Ты училась в школе для волшебников, пока в магический мир не пришла война. Добро проиграло. Так как твои родители не были магами, тебе стёрли память и отправили в немагический мир. Я уверен, что тебе снятся кошмары, а ещё мучают головные боли, потому что ты сдерживаешь магию внутри себя, не давая ей выход, — Дэмиан ни на секунду не отвёл от Эммы взгляд. — Прошлое для тебя — смазанная картинка, как будто быстро промотанная на стареньком проекторе. Ты не помнишь, как любила, не помнишь боли, не помнишь счастья — ты просто помнишь, что это было, но не помнишь самих чувств, потому что они никогда с тобой не случались. Всё, что ты помнишь с одиннадцати лет — созданная Комитетом Стирания ложь. Ты три года живёшь чужую жизнь, и я здесь, чтобы это изменить. Дэмиан закончил свою речь и повернул голову к часам ровно в тот момент, как секундная стрелка отсчитала минуту. Эмма же всё это время, казалось, не дышала. Лишь кожей впитывала каждое произнесённое Блэком слово. А потом громко рассмеялась. И смех этот был похож на то, как утопающий жадно глотает воздух в жалкой попытке отвоевать жизнь у стихии. Бесполезной попытке. — Чёрт, да тут не полиция нужна, а медицинская помощь, — утирая выступившие на глазах слёзы произнесла наконец Грейс, когда справилась с истерикой. — Ты сам себя слышишь? Какая магия? Какая война? Возможно, позже, оставшись одна, Эмма задумается, что в любой другой подобной ситуации она даже не стала бы вести диалог. И уж точно не стала бы хохотать вместо того, чтобы сваливать отсюда как можно скорее. Но что-то внутри неё странным образом откликалось на всё, что говорил Дэмиан. В эти мгновения она ещё не отдавала себе в этом отчёт, но в словах Блэка было слишком много истины, которую она никогда ему не сообщала — и про кошмары, и про мигрени, и про воспоминания о прошлом, которые не вызывали у неё ни тоски, ни ностальгии. — Я — Эмма Грейс. Работаю в библиотеке. Жила и училась в Хэмпстед-Гарден-Сабёрб в пригороде Лондона, пока не переехала в эту квартиру. Магии не существует, это сказки для детей, в которые я давно перестала верить. — Хорошо, Грейнджер… — Не зови меня так! Я Эмма! — прервала его Грейс. — Хорошо, Эмма, — нарочито делая акцент на её имени, — давай попробуем иначе. — Акцио, американо! — вдруг произносит Дэмиан, и вскоре в его руке оказывается стакан с уже успевшим остыть кофе. Эмма лишь мечется взглядом от кофемашины к напитку в мужских пальцах и обратно. — Что это за фокусы, Дэмиан? — её брови нахмурены, и Эмма уверена, что Блэк слышит, как в её голове прямо сейчас мысли проносятся со сверхзвуковой скоростью. Она перебирала вариант за вариантом, но никак не могла найти объяснение увиденному. Она точно в своём уме, не перебрала с алкоголем, не оставляла Блэка наедине с напитками, которые пила, и не знала ни одного фокуса, который можно было вот так устроить без предварительной подготовки. — Никаких фокусов. Акцио, «Гордость и предубеждение», — и в ту же секунду книга вылетела из стеллажа и оказалась в свободной руке Блэка. — Я могу так долго. — Этому должно быть рациональное объяснение… — прошептала девушка, всё ещё пытаясь анализировать происходящее здесь. — И оно есть. Магия. — ухмыльнулся Дэмиан, и голос его сочился самодовольством. Она никогда прежде не видела его таким. Виски стало сдавливать словно раскалённым металлическим обручем. Эмма слишком хорошо знала это ощущение подступающей мигрени. — У всего есть рациональное объяснение. Если я его не вижу сейчас, значит, я просто знаю недостаточно, — она запустила пальцы в волосы и сжала кожу головы. Скоро боль станет слишком невыносимой, чтобы её терпеть. — Всё такая же упрямая, как в школе, — выдохнул мужчина, отставил американо с книгой на журнальный столик и поднялся с дивана, направляясь к Эмме. Она замерла, но вовсе не от ужаса, а от любопытства. Абсолютно глупого, неуместного, но вполне свойственного ей любопытства. Его пальцы потянулись к внутренней части пиджака, а вскоре достали какой-то продолговатый деревянный предмет. — Ты хочешь сказать, что у тебя и волшебная палочка есть? — губы девушки растянулись в улыбке, не смотря на острую пульсацию в висках. — Ну конечно, а как иначе. — Эмма даже не старалась скрыть сарказм. — На, возьми. Это ж просто реквизит, чего тебе бояться. Эмма ненавидела, когда кто-то сомневался в её смелости, поэтому тут же протянула руку и обхватила древко пальцами. И мир взорвался. Не буквально, но в груди, где-то под рёбрами, словно зажгли тысячу крошечных фейерверков. Они рассыпались золотыми искрами, прокатились по позвоночнику до самого копчика, ударили в затылок и разлились по лицу тёплой, пьянящей волной. Эмма никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Это было как первый глоток шампанского на выпускном, как нырок в ледяную воду после изнуряющей жары. Наверное, как первый поцелуй, если бы она помнила те свои ощущения. Эмма выдохнула, и выдох получился дрожащим, неприлично громким в тишине квартиры. Она не заметила, когда прошла головная боль. Просто вдруг осознала, что виски больше не сдавливает, что можно свободно дышать, а мир перестал расплываться по краям. — Ты же чувствуешь? — его голос стал тише. — Чувствуешь как она бурлит под кожей? — Я не понимаю… — прошептала она, всё ещё глядя на свои пальцы, сжимающие дерево. А потом резко протянула палочку вперёд — так, что она упёрлась мужчине в грудь. — Мне надо выпить. Эмма подошла к мини-бару и рука привычно потянулась к бутылке красного вина, но поколебавшись, выбор пал на почти полную бутылку джина. Открутив крышку, она сделала пару крупных глотков прямо из горла, всё это время чувствуя на себе внимательный взгляд пары стальных глаз. — Окей, предположим, только предположим, — Эмма изогнула бровь, опускаясь на барный стул лицом к Дэмиану, — что ты прав. Но я всё ещё не понимаю, что ты тут делаешь. Блэк, успевший скинуть пиджак и оставив тот на спинке дивана, теперь закатывал рукава чёрной рубашки. Эмма усмехнулась. Что ж, может он и правда волшебник, потому что в обычной жизни я никогда не видела на мужчинах таких идеально отглаженных рубашек. — Как я и сказал, добро проиграло в войне, и теперь во главе магической Британии стоит диктатор, чьи решения однажды приведут магический мир к апокалипсису. Дэмиан сделал пару шагов и протянул руку, забирая бутылку и делая глоток. — Джин? Неплохо, Грейнджер, — и не дав ей себя исправить, добавил, — да-да, Эмма. Так вот, меня, да и много кого, весь этот новый уклад перестал устраивать. И мне нужна твоя помощь. Эмма забрала бутылку назад и сделала ещё глоток, пытаясь запить странное послевкусие его слов. — Почему моя? — Хоть ты и не помнишь, но ты была одной из сильнейших ведьм сопротивления. И я уверен, что в твоей памяти где-то скрыта информация о том, как можно убить Тёмного Лорда. — И что же ты пытался найти в моих шкафах, Блэк? Карту? Орудие? — она всё ещё пыталась разобраться и может даже вывести Дэмиана на чистую воду, заметить в его рассказе несостыковки, но пока у неё это не получалось. — Честно? Я не знаю, — пожал он плечами, а в следующий миг вытащил из кармана брюк сигарету. — Не против? Эмма лишь покачала головой, наблюдая, как мужчина подносит сигарету к губам, поджигает её кончиком волшебной палочки и делает глубокий вдох, наполняя лёгкие сизым дымом. Это всё было похоже на затянувшийся розыгрыш. Вот сейчас в дверь залетят операторы, завопят «Вас снимала скрытая камера», и через несколько дней ютуб-канал местного разлива пополнится видео «Пранк над библиотекаршей». Но нет. Никаких операторов, постановщиков и режиссёров. Происходящее в этот вечер вообще невозможно было бы срежессировать. Происходящее в этот вечер даже невозможно было бы придумать — реальность и правда чаще всего может переплюнуть любой вымысел. Ещё пару часов назад Эмма была на лучшем свидании в своей жизни и грезила о том, каким окажется поцелуй с этим привлекательным блондином с идеальными манерами. Ей хотелось пустить его к себе в квартиру и в спальню, потому что в сердце она уже пустила его. Ей хотелось большего. Хотелось узнать вкус его губ, хотелось ощутить прикосновения длинных пальцев, хотелось самой коснуться обтянутых тканью костюма мышц. Это было всего сотню минут назад. А теперь она смотрит на этого мужчину напротив и не узнаёт. Нет, он всё так же привлекателен, дьявольски хорош собой, но взгляд, жесты, ухмылки и тон голоса разительно отличали его от того человека, в которого она так неосмотрительно влюбилась. — Я думал, может найду что-то и не нужно будет вторгаться в твою жизнь, — он выпустил дым сквозь чуть приоткрытые губы — неторопливо, с какой-то ленивой грацией, от которой у Эммы пересохло в горле. Серые клубы повисли в воздухе, разделяя их, и ей вдруг отчаянно захотелось сделать шаг сквозь эту пелену. Но вместо этого она сделала очередной глоток джина, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит в горло, и тепло разливается по венам. — Не нашёл. И что теперь? — она отставила джин, и стеклянное дно с звоном ударилось о деревянную поверхность столешницы. — Мне придётся вернуть тебе память. Эмма отвела взгляд в сторону, наблюдая, как капелька прозрачного напитка стекает по поверхности бутылки. Она поймала его кончиком пальца, а в следующий миг вернула взгляд Дэмиану. — Так всё было ложью? Это был лишь спектакль, чтобы попасть ко мне в квартиру? — она очень постаралась придать голосу твёрдость. — А ты как чувствуешь? — Дэмиан чуть наклонил голову, делая новую затяжку. Девушка не ответила, потому что сейчас она чувствовала слишком много, чтобы разобраться. Блэк одним лишь взглядом растворил остатки сигареты в воздухе, и теперь о ней напоминал лишь запах дорогого табака, кажется, пропитавший даже её платье. — Окей, возвращай мне память и покончим с этим. Где-то внутри она надеялась, что согласившись, вынудит его уйти. Что застанет его врасплох, и эта затянувшаяся шутка наконец закончится. Но Дэмиан всё ещё не выглядел удивлённым. — Я рад, что ты так быстро согласилась. Но есть нюанс… Конечно, есть нюанс. А разве могло быть по-другому? — Я не могу просто щёлкнуть пальцами и вернуть тебе всё, — голос Дэмиана звучал глухо, как будто он произносил эти слова не впервые, а переживал их заново. — Если я обрушу на тебя все воспоминания сразу, ты просто сойдёшь с ума. — Он сделал паузу, будто подбирая слова. — Придётся идти медленно, заново проживая прошлое и собирая его по кусочкам. Между ними повисла тишина, нарушаемая только мерным постукиванием пальцев Эммы по столешнице. Если она согласится, то подпишет себя на регулярные встречи с тем, кто обманывал её всё это время. Если же откажется… то может никогда не узнать правду о себе. Если иная правда вообще существует. — Что от меня требуется, чтобы заклинание сработало? — Лучше переместиться на диван, закрыть глаза и по возможности расслабиться, чтобы я мог проникнуть в твой разум. Я сделаю всё остальное. Эмма всё ещё ждала подвоха. Ждала, что весь этот спектакль примет какой-то новый оборот, или что Дэмиану надоест эта роль. Но он просто ждал. И Эмма сдалась. Сдалась любопытству и авантюризму. Она встала со стула, медленно подошла к дивану и опустилась на него, поправляя подол платья. Дэмиан развернул кресло и сел напротив. — Готова? Вместо ответа Эмма закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Первые минуты ничего не происходило, только шёпот и всполохи воздуха, как будто кто-то рассекает пространство руками. А потом она ощутила лёгкое касание где-то за глазами, и по позвоночнику пробежала странная дрожь. Словно кто-то невидимый перебирал тонкие струны внутри её головы. — Расслабься, — услышала она голос Дэмиана. Или не голос? Скорее мысль, которую она почему-то приняла за его. Она выдохнула. И провалилась куда-то глубоко-глубоко. Сначала ничего не было. Лишь неразборчивый, далёкий шум, как радио на другой волне. А потом тишина сжалась, лопнула — и картинка хлынула потоком. Конверт был плотным. Тяжёлым для своего размера. Она держала его обеими руками — маленькими, ещё детскими руками — и смотрела на зелёные чернила, выводящие её имя. Мисс Г. Грейнджер. Буквы были красивые, округлые, совсем непохожие на мамин почерк. — Герми, это тебе, — мама протянула конверт с лёгкой улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Откуда письмо? Она не ждала никаких писем. Ей было одиннадцать. Папа стоял в дверях кухни с чашкой в руке и читал через плечо. Хмурился. — Школа чародейства и волшебства, — произнёс он медленно, как будто проверяя слова на вкус. — Это розыгрыш? Но конверт был настоящим. И печать из лилового воска, с гербом, которого она никогда раньше не видела, тоже была настоящей. И когда она сломала её и развернула письмо, буквы не расплылись и не исчезли. Она перечитала трижды. Седой мужчина появился через три дня. Высокий, с длинной бородой и добрыми глазами поверх очков в тонкой оправе — он возник на пороге их дома в Хэмпстеде как что-то из другого времени, и мама ахнула, а папа загородил собой дверь. — Добрый вечер, — сказал мужчина. — Меня зовут профессор Дамблдор. Я по поводу вашей дочери. Они не верили. Конечно, не верили — они были разумными людьми, дантистами, в их мире всему находилось логичное объяснение. Папа говорил про мошенников и закрытые школы с дурацкими традициями. Мама молчала, но сжимала руку дочери так крепко, что та почти не чувствовала пальцев. А потом профессор достал палочку, и на кухне их обычного лондонского дома расцвела роза прямо из воздуха. Просто расцвела, опустила лепестки, уронила на стол пару золотистых пылинок, и мама выдохнула, а папа опустил руку, которой держался за дверной косяк. И тогда мужчина посмотрел на девочку. Прямо на неё, мимо растерянных родителей. — Ты волшебница, Гермиона, — сказал он просто. — Настоящая. Это не ошибка и не розыгрыш. Это то, кем ты являешься. Она была особенной. Не странной — особенной. Она сидела за кухонным столом, пока родители говорили с профессором, держала в руках письмо, и внутри что-то тихо, неудержимо разворачивалось — как те лепестки розы только что, — и это «что-то» было таким огромным, что она боялась дышать слишком глубоко, чтобы не спугнуть. Она — Гермиона Грейнджер — волшебница. Гермиона Грейнджер открыла глаза. Потолок квартиры плыл. Она моргнула, и по щеке скользнула слеза. Потом вторая. Она не заметила, когда начала плакать. Девушка не шевелилась. Только сидела и смотрела в потолок, а где-то в груди всё ещё дрожало то детское, хрупкое ощущение девочки, которая узнала, что магия существует. — Это было по-настоящему, — шепчет она, взглянув на Дэмиана. — Да, — кивает он. — Это было по-настоящему. На неё обрушилось так много вопросов. Вся та жизнь, о которой она знала, оказалась ложью. Всё рассыпалось в прах, и теперь ей придётся собирать себя по кускам. — Но как… Как мне жить дальше? Как вернуться к обычной жизни, зная, что жизнь эта мне не принадлежит? — Гермиона сама не заметила, как голос её сорвался. Дэмиан провёл пальцами по чуть влажным прядям на лбу — это заклинание явно давалось ему непросто — и встал с кресла, протягивая ей платок. — У тебя кровь, — указал на нос. И только тогда девушка почувствовала тёплую струйку, что медленно стекала к губам. — Последствия магии разума, — добавляет, будто извиняясь. — Послушай. Тебе придётся продолжать жить жизнь Эммы Грейс. Ходить на работу, заниматься привычными вещами. Ни у кого не должно возникнуть сомнений, что ты начинаешь вспоминать правду. Это поставит под угрозу и тебя, и меня. Гермиона поднесла белоснежную ткань с вышитыми инициалами «Д.Л.М.» к носу, промакивая кровь и слёзы. — Я приду через пару дней и мы продолжим сеанс. А сейчас тебе нужно поспать. Блэк подхватил оставленный на диване пиджак и направился в сторону выхода. Но прежде чем скрыться из вида, развернулся и бросил на прощание: — И кстати, зови меня Драко. Драко Малфой. И ушёл, оставив Гермиону одну в тишине квартиры.